Цена выбора (гет)

Подземелья Слизерина жили своей привычной жизнью — тихой, размеренной, внешне ленивой. Приглушённые разговоры, редкие вспышки смеха, шорох страниц. Обычный вечер, когда все экзамены сданы и можно посвятить время спокойному общению.

Стоило Северусу войти в гостиную, как что-то изменилось. Не явно. Никто не обернулся и не стал задавать вопросов. Но что-то появилось во взглядах, в паузах. В том, как на секунду стих разговор у камина и почти сразу возобновился — уже тише.

Новость разошлась.

Снейп привычно прошёл внутрь и занял своё обычное место — в углу у камина. Там было темнее — пляшущие тени надёжно скрывали его от ненужных взглядов. Кроме того, отсюда было удобно наблюдать за всей комнатой.

Он раскрыл книгу. Не для чтения — слушал.

— Говорят, сегодня тебя видели у Малфоев. — Высокий голос прозвучал откуда-то сбоку.

Снейп не поднял головы.

— Говорят много.

Тишина. Собеседник терпеливо ждал продолжения.

— Но не всё — правда.

Раздраженный вздох:

— А это?

Снейп медленно поднял взгляд. Мальчишка Уилкс. Его убьют одним из первых. Почти сразу после выпуска.

— А это — не твоё дело. — Всё так же ровно отрезал он.

Короткое молчание. Парень отвёл глаза первым.

— Ясно.

— Правда в том, — продолжил Снейп, — что иногда полезно оказаться в нужном месте и вовремя промолчать.

Собеседник кивнул медленно.

— Понял.

Он отошёл, не задавая больше вопросов. Снейп снова опустил взгляд в книгу.

Разговоры вокруг не прекратились, но стали ещё тише.

Имя Лорда не было произнесено вслух, да это было и не нужно.

Достаточно намёков, полуслов, коротких взглядов. В Слизерине всё понимали и так. Кто-то знал, кто-то догадывался — этого вполне хватало.

Авторитет здесь не возникал за один день. Не мог появиться внезапно — слишком многие готовы были его оспорить. Именно поэтому сила Северуса была замечена и проверена не раз. Результаты оказались неутешительными для самих проверяющих.

Слишком точные движения. Слишком быстрая реакция. Слишком сдержанная манера говорить.

Слишком короткое терпение.

Первым испытателем нового Снейпа выступил Мальсибер, пришедший «прояснить ситуацию» в первый же день. Отстоять честь Люциуса ему не удалось. Снейп просто сломал руку, схватившую его за воротник. Правую. Для симметрии с Эйвери.

Вторая попытка случилась через неделю — ночью соседи по комнате устроили ему «тёмную». К счастью, Северус не спал, поэтому обошлось без тяжёлых травм — мадам Помфри справилась буквально за час.

Они рассчитывали на растерянного подростка. Ошиблись.

Всем четверым нападавшим было скорее стыдно, чем больно.

Именно тогда слизеринцы задумались. Новый Снейп оказался куда опаснее, чем выглядел раньше. Пошли слухи, что им интересовался сам Лорд. Как-то быстро и незаметно Снейп перестал быть грязным полукровкой. Его начали воспринимать всерьёз…

— Ты изменился.

Эйвери опёрся о стол, откровенно вторгаясь в личное пространство Северуса и глядя сверху вниз.

Рядом мрачно стоял Мальсибер, молча наблюдая.

Снейп поднял глаза от книги.

— Нет.

Эйвери усмехнулся.

— Раньше ты бы уже огрызнулся.

— Раньше я тратил время на пустые разговоры. — Взгляд Снейпа снова опустился к книге, показывая отсутствие интереса к продолжению.

Мальсибер чуть склонил голову.

— А теперь?

— Теперь — нет.

Тишина провисела секунду. Эйвери выпрямился.

— Слышал, ты теперь ближе к… определённым людям, — сказал он осторожнее. — Это правда?

Снейп закрыл книгу и положил её на стол.

— Если бы это было твоим делом, Эйвери, ты бы не спрашивал.

Мальсибер усмехнулся, посмотрев на друга.

— Значит, правда.

Эйвери задержал на нем взгляд. Потом кивнул.

— Похоже на то...

— Осторожнее, Северус, — тихо сказал он уже Снейпу. — Чем выше поднимаешься, тем больнее падать.

Снейп чуть склонил голову.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

Мальсибер усмехнулся.

— Все так говорят.

Они ушли. Снейп снова остался один.

Он не вмешивался в споры. Не собирал вокруг себя людей. Не делал заявлений. Не пытался занять центр — всё происходило само собой.

В прошлой жизни он уже держал Слизерин.

Взгляда декана хватало, чтобы остановить спор. Паузы — чтобы заставить слушать. Слова — чтобы закрепить.

Теперь всё это только мешало, привлекало внимание. Плохо, совсем не то, что нужно. Ведь любое лишнее движение — и внимание станет слишком плотным, а пристальное внимание в его положении — опасно. И так он слишком выделялся среди подростков. Но бороться с собой, своим характером и многолетними привычками было почти нереально, и Северус был почти искренне благодарен Малфою за вызов к Лорду. По крайней мере, теперь у него была официальная причина для такого поведения.

На уроках он больше молчал. Отвечал только когда спрашивали. И даже тогда — ровно настолько, чтобы не вызвать лишних вопросов. Это давалось Северусу труднее всего. Ошибаться намеренно — неприятно. Сдерживать знания — ещё хуже.

Особенно когда преподаватель допускал очевидные неточности и требовал верить в них.

Снейп сжимал пальцы под столом и молчал, сквозь зубы цедя заведомо нелепые ответы на экзаменах.

Иногда он ловил взгляды.

Любопытные, осторожные, злые...

И, впервые за все годы в Хогвартсе, — нечто похожее на уважение.

Иногда это были взгляды Лили. Внимательные, настороженные и... сожалеющие? Она тоже не понимала, что происходит. Быстро отводила взгляд, если их глаза встречались. Это вызывало раздражающе приятное волнение и улыбку, которую Северус успешно прятал за внешним безразличием.

Поздно вечером гостиная почти опустела. Огонь в камине стал ниже, длинные тени танцевали свой безумный танец на стене.

Снейп сидел в ставшем уже лично его кресле и впервые за день позволил себе ненадолго расслабиться. Он чувствовал, как постепенно вытягиваются тонкие нити, связывающие его с другими.

Люциус Малфой — осторожно, через общую тайну, разговоры и намёки.

Слизерин — через авторитет и силу.

Дамблдор — через информацию.

Лорд — через интерес.

Лили…

Слишком много нитей. И все ещё слишком тонких...

Устало прикрыл глаза на секунду и тут же открыл снова. Рано расслабляться.

Снейп поднялся и окинул гостиную безразличным взглядом. Тихие разговоры, негромкий смех... Каждый занимался своим делом, никто не смотрел на него. Но пристальное внимание ощущалось просто физически и это было утомительнее всего. Раздражало.

Он вышел, оставляя за собой привычную тишину.