Быль поморска про агентов заморских (гет)

Глава 12

"Лёг голодный на полати,

Ох, как трудно жить без Кати!"

Русская народная песня

Джеймс очень надеялся, что друзья не заметят, что те «дрова», которые он запихивает в печь, являются на деле бренными останками стола. Впрочем, им было не до того: Билл самым наглым образом залез в хозяйский сундук, а Александр переодевал Марьюшку, на удивление ловко управляясь с этим существом.

— Алекс, где ты так выучился?

— Мама умерла, когда Анька родилась, — без всякого выражения сообщил нуменорец. Джеймс пожалел, что затронул печальную тему. На его счастье, вовремя вклинился Билл, весьма эффектно выглядевший в рубашке Мануйло, которая была ему велика размера на два, а может, и на все три:

— Как думаете, тот парень не обидится, что я… позаимствовал у него?

— Не обидится, — заверил Джеймс. — Здесь, на Севере все такие щедрые!

— Ты это знаешь, не сомневаюсь, — многозначительно заметил Билл.

Закончив уничтожать следы своего «преступления» в печке, Джеймс поспешил в коровник.

С третьей попытки он вспомнил, что к корове надо подходить слева. С пятой — что надо надеть фартук и косынку. Примерно с восьмой установил подойник так, чтобы он не падал. Конечно, не всё молоко оказалось в подойнике… но всё равно — неплохо вышло. Хватило на целую кружку, которую немедленно впихнули Биллу вместе с ломтём ржаного хлеба.

— А что, молока больше нет? — поинтересовался Александр

— Это всё, что было.

— Странно, Елена говорила — Бурёнка у них много даёт…

— Женщины всегда преувеличивают.

— Ну, хоть что-нибудь есть?

— Да, суп в печке. Сейчас достану.

Пока Джеймс доставал суп, Владыка заглянул в колыбель.

— Спит уже, — сообщил он. — Крепко спит.

— Дети всегда хорошо спят после прогулки, — заметил Джеймс.

— А ты всегда гуляешь с детьми на секретных объектах? — поинтересовался Билл.

— Конечно, это такая передовая развивающая методика.

— Вот уйду на пенсию — тоже в няни наймусь, пожалуй…

— А тебе когда?

— Через три месяца.

— Так это надо отметить!

— Ничего мы отмечать не будем! — решительно заявил Александр, явно против своего обыкновения. — Нам пожрать надо! Где стол-то?

— А зачем стол?

Александр подозрительно посмотрел на Джеймса:

— Мордредович, ты чем печку топил?

— Я всегда ищу нетрадиционное применение!

— Я что-то слышал о супе, — напомнил Билл. — Так он будет или нет? Я пока вижу только это пойло для коровы!

— Причём тут корова?

Александр сунулся в чугунок:

— Мордредович, ты что — нас ЭТИМ накормить хотел? Это что за подрывная деятельность?

— Я делал всё по инструкции… в смысле, по рецепту, — заверил Джеймс.

— Ты — по инструкции? — усмехнулся Билл. — Не смеши меня!

Дело явно принимало нежелательный оборот.

— Да у них в погребе полно всего — наедимся!

Джеймс поспешил ретироваться в погреб, а Билл ещё раз заглянул в чугунок. Так вот ты какой — суп с капустой, которую Бонд так и не смог нашинковать! Но как, спрашивается, объяснить это М.? Прихватить, что ли, этот суп в качестве доказательства? И вообще — что он будет докладывать? А бедная Манипенни так и не узнает, что Бонд жив… да и лучше ей не знать: он, кажется, женат — и опять на какой-то Терезе, но этой Терезе явно больше повезло.

В погребе обнаружилась квашеная капуста, солёные огурцы, маринованные грибы, вяленая рыба — словом, вполне хватит, чтобы не умереть от голода после «прогулки» на секретный объект. Трое голодных мужчин немедленно набросились на еду.

— Да, вот что, — вспомнил Билл, покончив с рыбой. — Джеймс, сделай милость, не звони больше Манипенни.

— А что, у неё завёлся ревнивый муж?

— Жучок в телефоне у неё завёлся, и не только в телефоне.

Джеймс промолчал. А о чём он подумал — никто так и не узнал.

Александр прикрыл рукой рот, зевая.

— Вы, братия, как знаете — а я спать хочу… кто со мной на печку?

Возражений не нашлось ни у кого.

— Алекс, подкинешь завтра Билла в Лондон? — спросил Джеймс, укладываясь.

— Отчего ж не подкинуть? — согласился дунадан. — И к этой вашей Манипенни зайти надо, а то нехорошо как-то… с телефоном-то, — проговорил он, уже засыпая.

Билл ещё не спал:

— Джеймс, а всё-таки… на кого ты теперь работаешь?

— На Орден святого Грааля.

Джеймс ещё раз убедился, как безотказно может работать конспирация по методу мужика — иногда даже без дезинформации.

* * *

Елена вернулась, когда уже рассвело. В избе было подозрительно тихо. Неужели Марьюшка ещё спит?

В глаза бросилась сдвинутая крышка на корзине для белья. Елена заглянула туда. Под крышкой обнаружилась мужская куртка, свитер и нательная рубашка — все простреленное и окровавленное, судя по расположению пробоин — явно снятое с трупа… так, и кто же это у нас такой хозяйственный? Ох уж эти мужики — правда, что ли, думает, что это подлежит восстановлению? Отстирать, пожалуй, можно, а вот зашить…

А куда это делся стол? На лавке ели, судя по остаткам — по крайней мере трое… ладно хоть, не пили. И Джеймса что-то не видно… Марьюшка действительно спала — уследил за ней, и то ладно… и суп сварил! А говорил — не может! Вот и прекрасно, можно поесть…

Елена слишком быстро разобралась, что надеждам на завтрак не суждено оправдаться: суп оказался несъедобным. А говорят — разведчики всё должны уметь… этот определённо под видом повара никуда не внедрялся. Но где же этот Штирлиц недоделанный?

Джеймс обнаружился на печке — англичанин безмятежно спал, нежно облапив Эльзу (судя по всему, ему снилась леди Тереза). Кроме него под лоскутными одеялами уютно устроились ещё двое — брат Александр и какой-то незнакомый гражданин, одетый в рубашку Мануйло. Так-так, и что тут без неё было, интересно?

Елена залезла на печку и простёрла руки над каждым по очереди. Александр… кажется, сегодня приступов не было, уже неплохо. Джеймс… ну, с этим вообще никаких проблем с тех пор, как женился. А вот с третьим что-то определённо не так… Силы Небесные, да он недавно был мёртв! Елена взяла его за руку. Незнакомец попытался высвободить руку и сквозь сон выругался по-английски… значится, англичанин — не иначе как Джеймс старого знакомого зазвал!

— Тихо, тихо, сейчас немного Силой накачаем — и всё будет в порядке… спи, милый, спи…

Женщина поправила всем троим одеяла и слезла с печки. Что ж, пусть только проснутся — будет всем троим допрос с пристрастием: и где стол, и вообще — что они тут творили без неё. И пусть спасибо скажут, что она первой вернулась, а не Мануйло! А пока пусть поспят… сразу видно — умаялись.

Елена переоделась в домашнее и принялась убирать с лавки остатки мужской трапезы.