На стороне тьмы (гет)

Люциус закрыл папку.

В кабинете воцарилась тишина.

Он не спешил говорить, словно давал Гермионе возможность самой осмыслить увиденное.

Она подошла к окну.

Сад просыпался медленно. Финч уже спорил с двумя домовиками возле оранжереи, доказывая что-то, размахивая полотенцем. В другое время эта картина показалась бы почти забавной.

Сегодня она ничего не чувствовала.

Кроме тревоги.

— Есть еще что-то, — сказала она наконец.

Люциус слегка наклонил голову.

— Почему вы так решили?

— Вы слишком спокойны.

Драко тихо усмехнулся.

— Это плохой признак.

— Для кого? — спросила Гермиона.

— Для всех.

Люциус не обратил внимания на реплику сына.

— Продолжайте.

— Если подделали подпись, значит, кто-то очень хорошо знает работу Министерства.

— Верно.

— И этот человек рассчитывал, что никто не станет проверять документы настолько внимательно.

— Тоже верно.

Она повернулась к нему.

— Но ведь это не главное.

На этот раз он позволил себе едва заметную улыбку.

— Нет.

— Тогда что?

Люциус открыл верхний ящик стола.

Достал сложенный вчетверо пергамент.

Старый.

Настолько старый, что края стали почти прозрачными.

— Посмотрите.

Гермиона осторожно развернула лист.

Это была копия какой-то ведомости.

Имена.

Даты.

Суммы.

Большинство фамилий были ей незнакомы.

Пока взгляд не остановился на одной строчке.

**Абраксас Малфой.**

Она подняла глаза.

— Ваш отец?

— Да.

— Что это?

— Часть финансового журнала.

— Волан-де-Морта?

— Нет.

Он покачал головой.

— Намного старше.

Гермиона снова посмотрела на документ.

Чернила заметно отличались друг от друга.

Некоторые записи были сделаны спустя годы после первых.

— Здесь велись дополнения.

— Именно.

Она медленно провела пальцем по полям.

Старый пергамент был плотным, почти гладким.

И вдруг замерла.

— Подождите...

Драко поднялся.

— Что?

— Здесь что-то стерли.

— Где?

Она поднесла лист ближе к свету.

В самом низу страницы поверхность бумаги слегка отличалась.

Совсем немного.

Обычный человек этого бы не заметил.

— Кто-то использовал очищающее заклинание.

— Возможно, — сказал Люциус.

— Нет.

Она покачала головой.

— Возможно — нет.

Точно.

— Откуда такая уверенность?

— Бумага стала тоньше.

Она снова посмотрела на пергамент.

— Старые чернила впитывались глубже. Их невозможно убрать полностью.

Люциус несколько секунд молчал.

Потом подошел совсем близко.

Не нарушая границ.

Не нависая.

Просто встал рядом.

От него едва уловимо пахло кедром, холодным воздухом и дымом камина.

Он посмотрел на тот участок листа, который указала Гермиона.

— Я не заметил.

— Потому что искали текст.

— А вы?

Она пожала плечами.

— Я искала человека.

Он перевел на нее взгляд.

— Объясните.

— Если кто-то стирает запись, значит, он боится не информации.

Она подняла лист.

— Он боится имени.

В кабинете снова стало тихо.

Драко первым нарушил молчание.

— Можно восстановить?

Гермиона задумалась.

— Полностью — вряд ли.

— Частично?

— Если повезет.

Она уже мысленно перебирала заклинания.

Некоторые преподавали только на старших курсах.

Некоторые вообще считались устаревшими.

— Мне понадобится лаборатория.

— Она у нас есть, — спокойно сказал Люциус.

— Конечно, есть.

— Но есть одна проблема.

Гермиона подняла голову.

— Какая?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Если вы начнете восстанавливать запись, человек, который ее стер, почти наверняка узнает об этом.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что подобные документы редко существуют сами по себе.

Он сделал короткую паузу.

— Обычно их защищают не замки.

— А что?

— Люди.

--

Через час Гермиона уже спускалась вслед за Люциусом по узкой винтовой лестнице.

— Я не знала, что в поместье есть подземный уровень.

— Большинство не знает.

— Даже Министерство?

— Особенно Министерство.

Ступени закончились тяжелой железной дверью.

Люциус приложил ладонь к старому серебряному символу.

Послышался негромкий щелчок.

За дверью открылась просторная лаборатория.

Высокие потолки.

Каменные столы.

Медные перегонные кубы.

Стеллажи с десятками аккуратно подписанных склянок.

Никакой роскоши.

Все выглядело так, словно здесь действительно работали.

Гермиона медленно прошла вдоль полок.

На одной из них лежал старый экземпляр «Продвинутого курса зельеварения» с пометками на полях.

Она машинально открыла книгу.

Почерк был четким, ровным, с длинными вытянутыми буквами.

— Это ваш?

— Да.

Она перелистнула еще несколько страниц.

Почти каждое замечание было спором с автором учебника.

Не язвительным.

Аргументированным.

Гермиона невольно усмехнулась.

— Что?

— Вы исправляли учебник.

— Иногда автор ошибался.

— И часто?

— Чаще, чем ему хотелось бы.

Она закрыла книгу.

Впервые за долгое время ей стало по-настоящему интересно говорить с Люциусом Малфоем.

Не потому, что он был Малфоем.

А потому, что за холодной сдержанностью постепенно открывался человек, который всю жизнь привык думать, анализировать и подвергать сомнению даже признанные истины.

И именно это пугало Гермиону больше всего.

Потому что уважение всегда приходит незаметно.

И однажды обнаруживаешь его раньше, чем успеваешь себе в этом признаться.