Антифона во льдах (гет)

Субботнее утро пахло кофе и мокрым асфальтом — ночью прошел короткий, но яростный ливень.

Паранойя никуда не делась. Она просто сменила форму.

Вместо глухого звона пустоты теперь это было постоянное, зудящее чувство присутствия. Каспер оказался куда более въедливой тварью, чем бесы из переулка. Он не пропадал на два дня, чтобы потом эффектно появиться — нет, этот ублюдок выбрал тактику медленного удушения.

Это была игра. Самая отвратительная игра в кошки-мышки, где мышь знает правила, а кот делает вид, что просто прогуливается. Он не пытался напугать меня силой — он пытался свести меня с ума своим... присутствием. Своей вежливостью. Тем фактом, что он знал мой заказ лучше, чем бариста, и то, какой температуры должен быть чай для моей личины.

Я сидела на широком подоконнике своей кухни, поджав босые ноги под себя. На коленях стояла огромная кружка с обжигающим эспрессо. Я даже позволила себе включить обогреватель — старая чугунная гармошка тихо потрескивала, создавая иллюзию уюта. Я читала редкий гримуар семнадцатого века, посвященный связям крови, и впервые за долгое время чувствовала почти человеческое спокойствие. Выходные обещали быть продуктивными: Марвин уехал на конференцию букинистов, оставив мне ключи от подвала и полный карт-бланш на работу с частными заказами.

Тишину разорвал вибрирующий треск телефона. Старый смартфон, купленный за наличные в переходе, пополз по деревянному подоконнику. Незнакомый номер. Длинный код города, который я не узнала. Спамеры? Налоговая?

Палец сам нажал «Отбой».

Не хватало еще выслушивать предложения бесплатной юридической помощи или косметологии.

Телефон взорвался трелью снова через три секунды. Тот же номер. Настойчиво. Раздражающе.

Третий раз.

С рычанием, больше подходящим для псины Баскервилей, чем для девушки, я схватила трубку и рявкнула:

— Если это спасение души, то сегодня скидок нет. Кто это?

В динамике раздался тихий смешок. Тот самый бархатный звук, который преследовал меня во сне последние две ночи. Звук захлопнувшейся ловушки.

— Доброе утро, принцесса. Неужели одно утро без моего общества так сильно ударило по твоему чувству собственной важности?

Воздух вокруг меня мгновенно похолодел. Чашка в руке покрылась толстой коркой черного инея. Кофе внутри превратился в кусок коричневого льда.

— Какого дьявола тебе нужно, Каспер? — процедила я, свободной рукой стирая со лба выступивший холодный пот. Личина держалась, но кожа уже начала бледнеть до состояния алебастра.

— Планы на выходные, — его голос звучал возмутительно бодро. Так буднично, словно мы вчера расстались на автобусной остановке, договорившись созвониться. — У тебя ведь они есть? Реставрация, кошки, чтение некрологов? Скукота. Одевайся. Мы едем дышать свежим воздухом.

— Иди к черту, псих, — огрызнулась я, пытаясь удержать дрожь в голосе. — Я никуда с тобой не поеду. Я вообще не обязана с тобой разговаривать. Оставь меня в покое, пока я не заморозила твой язык прямо в гортани.

Каспер проигнорировал угрозу с грацией танка, проезжающего сквозь картонный домик. В трубке послышался звук работающего двигателя и какой-то ритмичный электронный бит.

— Буду у твоего подъезда через пару минут. Не заставляй меня подниматься, твои соседи начнут сплетничать раньше, чем я умру.

И отключился.

Ни гудков, ни возможности ответить. Просто мертвая тишина в динамике.

Я смотрела на погасший экран, чувствуя, как ледяной панцирь сковывает грудную клетку. Первая мысль была холодной, рациональной и очень демонической: Я не спущусь. Я могу просто залезть в шкаф, превратиться в тень и просидеть там сутки. Пусть стоит внизу хоть до второго пришествия бога. Я не собака, чтобы бежать на свист. Я древняя сущность, а не декорация для его прогулки.

Но следом пришла вторая мысль. Колючая. Жгучая. Та самая, что всегда толкала меня вперед в самые безнадежные битвы.

Что он задумал?

Если бы он хотел сдать меня Небесам или Инферно — я бы уже горела на костре или висела на дыбе из адамантия. Его молчание было не отступлением. Это была пауза. Перерыв на обед перед основным блюдом.

Если я останусь дома, я никогда не узнаю правил этой игры. А неизвестность пугает гораздо сильнее, чем открытая угроза.

Проклиная свою любознательность, проклиная Небеса за создание таких невыносимо самодовольных ублюдков и проклиная саму себя за слабость, я встала.

Черный кардиган поверх черной водолазки. Джинсы. Ботинки на толстой подошве. Никаких каблуков — если придется бежать или драться, лучше иметь сцепление с землей. Пальто я застегнула наглухо, подняв воротник до самого носа. Зеркало в прихожей отразило бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами. Выглядела я как пациент туберкулезного диспансера, сбежавший из-под капельницы.

Натянув капюшон максимально низко, я вышла из квартиры. Замок щелкнул слишком громко в гробовой тишине лестничной клетки. Я спустилась пешком, перескакивая через ступеньку, стараясь не касаться перил.

Улица встретила меня сыростью и гулом большого города. Субботний день был в самом разгаре. Я дошла до угла дома, прячась в тени козырька подъезда, и выглянула на парковку.

Сердце пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в желудок.

Там, перегородив выезд старенькому «Матизу», стоял матово-черный монстр. Огромный внедорожник, похожий на хищного жука. Тонированные стекла, литые диски, агрессивный обвес. Машина выглядела абсолютно неуместно в нашем районе эконом-класса. Она буквально кричала о власти, деньгах и готовности переехать любого, кто окажется на пути.

Задняя правая дверь приглашающе щелкнула, открываясь сама собой. Из салона повеяло кондиционированным холодом и знакомым запахом ладана.

Я сделала глубокий вдох, собирая остатки своего замерзшего достоинства.

— Псих, — прошептала я в воротник пальто и шагнула под мелкую морось дождя, направляясь прямо к открытой пасти зверя.