Наруто - Эхо Десятого Дня (джен)

Минато не сводил глаз с собеседника. Годы руководства Военной Полицией и кланом, полным гордых, вспыльчивых людей, научили Фугаку носить маску бесстрастия не хуже фарфоровых лиц АНБУ. На лице Учихи не дрогнул ни один мускул. Он лишь слегка кивнул головой, безмолвно требуя продолжения.

Поняв, что прочесть главу клана не удастся, Минато решил не ходить вокруг да около.

— Я не стану раскрывать личность моего информатора, — предупреждая любые вопросы, ровно произнес Хокаге. — Скажу лишь, что этот человек наткнулся на детали вражеского плана совершенно случайно, но предоставленные им сведения слишком специфичны, чтобы быть просто слухами. Они касаются тайн, о которых знают лишь единицы в высшем руководстве деревни.

Фугаку чуть прищурился, но промолчал. Минато сцепил пальцы в замок, опираясь локтями на стол.

— Примерно через месяц, Фугаку, моя жена должна родить, — голос Минато стал тише, но в звукоизолированном кабинете он звучал отчетливо, как раскат грома. — Как ты сам знаешь, Кушина — джинчурики Девятихвостого. Во время родов печать, сдерживающая демона, слабеет до критического минимума. Как я планировал изначально, до получения этой информации — всё мое внимание было бы направлено исключительно на её поддержание. Мы были бы абсолютно уязвимы.

Минато сделал паузу, позволяя информации осесть.

— Количество врагов неизвестно, но они знают об этом. По нашим данным, план заключается в следующем: проникнуть за барьер во время родов, отсечь мою охрану, насильно извлечь Кьюби из Кушины и, воспользовавшись моментом абсолютного хаоса... подчинить демона с помощью Шарингана. А затем — натравить его на Коноху.

С каждым произнесенным словом Хокаге железная выдержка Фугаку давала трещину. Он готовился к упрекам, скрытым обвинениям или политическим интригам, но оказался совершенно не готов к информации такого масштаба. Его лицо, обычно высеченное из камня, начало стремительно терять цвет.

Привычная бледность аристократа сменилась пепельным, нездоровым оттенком. Пальцы главы клана, спокойно лежавшие на коленях, медленно, едва заметно сжались, сминая дорогую ткань кимоно.

Фугаку был хорошим стратегом, и его мозг прямо сейчас просчитывал последствия озвученного сценария. Извлечение биджу. Нападение на Коноху. И Шаринган в глазах исполинского демона.

Если этот план осуществится, даже если деревня чудом выстоит — клан Учиха будет обречен. Никто не станет разбираться, кто именно управлял Лисом. Совет старейшин, ослепленный страхом и яростью, мгновенно обвинит в нападении весь клан. Это был не просто теракт. Это была идеальная, смертоносная подстава, грозящая Учихам полным истреблением.

— Подчинить Девятихвостого... — голос Фугаку впервые за весь вечер дрогнул, выдав прорвавшееся наружу потрясение. Он посмотрел на Хокаге потемневшим, тяжелым взглядом. — За всю историю шиноби на такое был способен лишь один человек. И он мертв.

— Я согласен с тобой, — Минато медленно кивнул. — Каким бы могущественным ни был Учиха Мадара, время безжалостно ко всем. Даже если предположить невозможное — что он выжил в Долине Завершения, — сейчас он был бы глубоким старцем на склоне лет. А для взлома печати джинчурики и контроля Кьюби требуется пиковая физическая и духовная формы.

Фугаку согласно прикрыл глаза. Исключить Мадару было логично, но это оставляло пугающую альтернативу: либо в мире существует неизвестный гений с Шаринганом, либо кто-то завладел глазами Учиха и научился использовать их на запредельном уровне.

Глава клана заставил себя отодвинуть эти мысли на задний план. Сейчас была куда более насущная проблема — политическая.

— Сколько людей знают о грядущем нападении и роли Шарингана? — спросил Фугаку, готовясь услышать имена старейшин и Третьего Хокаге.

— Трое, — спокойно ответил Минато. — Информатор. Иноичи Яманака, который подтвердил подлинность данных. И ты.

Фугаку замер. Его брови едва заметно дрогнули, выдавая искреннее, глубокое удивление. Он внимательно посмотрел на Четвертого, пытаясь найти подвох.

— Я... не понимаю, — медленно произнес Учиха. — Враг использует наше клановое додзюцу. По всем законам логики и протоколам безопасности, мой клан должен рассматриваться как главная угроза. Почему вы говорите об этом мне? Самым первым, в обход Совета и Третьего?

Минато откинулся в кресле. В его взгляде не было ни капли лукавства — только тяжелая, взрослая прямолинейность.

— Я не стану лгать тебе, Фугаку, — голос Четвертого звучал ровно. — Когда я получил этот отчет, я сделал именно то, о чем ты говоришь. Я проанализировал информацию со всех сторон. Я выстроил тактическую модель, в которой клан Учиха — это предатели, готовящие переворот. Я просчитал мотивы, возможности и последствия.

Фугаку внутренне напрягся, но Минато тут же поднял руку.

— Но, проанализировав этот сценарий, я понял главное, — продолжил Хокаге. — Если я пойду по этому пути — если начну подозревать вас, изолировать, усиливать слежку АНБУ вокруг вашего квартала, — я не добьюсь ничего, кроме раскола. Я сделаю за врага половину его работы, уничтожив Коноху изнутри еще до предполагаемого нападения.

Минато подался вперед, опираясь руками о стол, и его глаза встретились с глазами Фугаку.

— Я Хокаге. И я решил, что паранойя — это роскошь, которую наша деревня сейчас не может себе позволить. Вместо того чтобы плести интриги и готовиться к удару в спину, я решил пригласить тебя сюда и поговорить с глазу на глаз. Лидер с лидером. Потому что, чтобы пережить этот месяц, мне нужен не подозреваемый. Мне нужен союзник.

«Мне нужен союзник».

Эти слова эхом отозвались в голове Фугаку, пробивая брешь в его привычной броне. В груди разлилось редкое, почти забытое чувство правильности происходящего. Он не ошибся. Когда год назад он жестко приструнил недовольных соклановцев, требовавших для него кресла Хокаге, когда пошел наперекор консерваторам и позволил Какаши Хатаке оставить Шаринган — он делал ставку именно на этого человека. И сейчас эта ставка сыграла. Минато Намиказе действительно стал тем самым светом, способным вывести клан Учиха из политического мрака.

Фугаку задумался. Хокаге только что продемонстрировал невероятный уровень доверия, раскрыв ему величайшую государственную тайну. Как ответить на это? Сказать: «Я не подведу»? Заверить в преданности?

Это были лишь слова. В преддверии катастрофы такого масштаба, когда главным оружием врага выступает Шаринган, пустые клятвы не принесут Хокаге абсолютного, непоколебимого спокойствия за свой тыл.

Нужно было действие. Неоспоримое доказательство.

Мозг главы клана лихорадочно перебирал варианты, пока не зацепился за одну деталь, сказанную Минато ранее: «Иноичи Яманака, который подтвердил подлинность данных».

Фугаку замер, уходя в глубокие раздумья. Ментальное сканирование.

Если он добровольно откроет свой разум главе Корпуса Дознания... Это означало выставить напоказ всё. Секреты Полиции, внутренние интриги клана Учиха, свои личные тайны. Он должен будет поставить на кон абсолютно всё.

И самое главное — Мангекё Шаринган.

Фугаку скрывал пробуждение этих проклятых глаз даже от собственной жены и старейшин клана, опасаясь, что радикалы попытаются использовать эту силу против неугодных. Если Хокаге узнает, что глава Учиха обладает силой, потенциально способной подчинить Хвостатого зверя... как он отреагирует? Не решит ли Минато, что враг, к атаке которого он сейчас готовится, прямо сейчас сидит перед ним в этом самом кресле?

«Нет, абсурд», — жестко отсек эту мысль Фугаку.

Техника уровня главы клана Яманака читает не только сухие факты, но и намерения, эмоции, саму суть человека. Да, Иноичи увидит Мангекё. Но вместе с тем он увидит и то, почему Фугаку его скрывал. Иноичи доложит Хокаге о его неподдельной любви к Конохе, о желании защитить семью и об абсолютной, безоговорочной преданности деревне. Правда о его верности перевесит любой страх перед его силой.

Взвесив все риски, Фугаку принял решение. Это был единственный способ раз и навсегда уничтожить стену недоверия между Листом и Учиха.

Минато терпеливо ожидал, не прерывая молчания главы клана. Наконец, Фугаку поднял взгляд. Его темные глаза выражали твердую решимость.

— Вы не ошиблись во мне, Хокаге-сама, — голос Фугаку звучал глубоко и торжественно. — Клан Учиха — это меч и щит Конохи. Я принимаю вашу честность и клянусь, что в грядущей битве мы станем вашим самым надежным союзником. Мы сделаем всё, чтобы защитить вашу семью и деревню.

Минато чуть заметно выдохнул, уголки его губ дрогнули в благодарной полуулыбке, но Фугаку еще не закончил.

— Однако, в преддверии такой угрозы, одних моих слов недостаточно, — твердо добавил глава клана, заставив Минато удивленно приподнять бровь. — Враг использует Шаринган. Вы должны быть абсолютно уверены в своем тылу. Никаких сомнений. Никаких теней.

Фугаку выпрямил спину и посмотрел прямо в глаза Четвертому:

— Я прошу вас немедленно вызвать сюда Иноичи Яманаку. Я добровольно открываю свой разум для полного ментального сканирования. Убедитесь в моей преданности на сто процентов.

* * *

Пока высшее руководство деревни за плотно закрытыми дверями решало судьбы кланов и перекраивали будущее Конохи, главный виновник всего этого временного переполоха занимался куда более важными вещами.

Он пытался не обжечь язык.

«В конце концов, я бросил камень в стоячую воду, — с легкой иронией подумал Хиро, выуживая палочками кусок нежнейшего мяса. — Дал начальству пищу для ума, а теперь могу со спокойной совестью побыть на вторых ролях. Пусть Хокаге работает, у него зарплата больше».

В Ичираку стоял привычный густой аромат наваристого бульона. Хиро с наслаждением втягивал лапшу, чувствуя, как горячая еда окончательно возвращает его в норму.

Справа от него раздался тихий смешок. Хиро скосил глаза. На соседних табуретах, плечом к плечу, сидели Асума Сарутоби и Куренай Юхи. Для подростков их возраста они выглядели слишком уж увлеченными беседой о каких-то совершенно незначительных пустяках.

Хиро проглотил бульон и, не меняя невозмутимого выражения лица, заметил:

— Знаете, для шиноби из разных команд вы двое в последнее время подозрительно часто патрулируете одни и те же улицы. Причем всегда вдвоем. Если бы я не знал устава, решил бы, что это какая-то секретная совместная миссия.

Асума поперхнулся чаем, судорожно закашлявшись и пытаясь сделать вид, что просто вдохнул не в то горло. Куренай, чьи щеки мгновенно приобрели оттенок, соперничающий с цветом ее глаз, возмущенно взмахнула рукой.

— Ничего подобного, Хиро! — отмахнулась она, стараясь звучать строго. — Мы просто случайно встретились по пути в квартал. Чистое совпадение.

— Ага. Третье совпадение за неделю, — хмыкнул Хиро, возвращаясь к своей тарелке. — Смотрите, чтобы вас в шпионаже не обвинили с такими-то «случайными» маршрутами.

Асума, наконец откашлявшись, решил, что лучшая защита — это нападение. Он смерил Хиро прищуренным взглядом.

— Чья бы корова мычала. Ты-то сам куда пропадал в последнее время? — спросил Сарутоби, облокотившись о стойку. — По деревне ходили слухи, что ты подал рапорт на перевод. Собрался нацепить фарфоровую маску и уйти в АНБУ?

Хиро даже не дрогнул. Он пожал плечами, отправляя в рот последнюю порцию лапши.

— Слухи такие слухи, Асума. Передумал я, — легко сказал он, вытирая губы салфеткой. — Посмотрел на их график и понял, что нет ничего лучше, чем просыпаться утром тогда, когда захочешь сам, а не когда командир свистнет. Да и маски эти... в них дышать неудобно. Я уж лучше в регулярных силах останусь.

— И правильно, — кивнул Асума, явно не ожидавший подвоха в таком простом ответе. — Там одни психи повернутые служат.

Разговор плавно перетек в безопасное, несерьезное русло. Обсудили цены на кунаи у местного оружейника, пожаловались на нудные миссии D-ранга, которые до сих пор иногда скидывали чунинам, и посмеялись над очередной выходкой Гая на полигоне.

Спустя пятнадцать минут Хиро положил на стойку несколько купюр.

— Спасибо за обед, Теучи-сан! Как всегда, бесподобно. Бывайте, ребята, — он махнул рукой Асуме и Куренай, оставляя их наедине, и нырнул под тканевую шторку заведения.

Оказавшись на залитой полуденным солнцем улице, Хиро сладко, с хрустом в позвоночнике потянулся. Желудок был полон, настроение — отличным.

Он неспешно зашагал в сторону тренировочных полигонов. Использовать Шуншин или бежать по крышам сейчас было бы форменным издевательством над собственным организмом. Спарринги или тяжелые нагрузки сразу после двойной порции говяжьего рамена — это верный путь к тошноте, и любой нормальный шиноби это знал.

В прошлый раз, после точно такого же завтрака, он сам предложил Гаю спарринг, но лишь потому, что Зеленый Зверь невероятно удачно подвернулся ему под руку на перекрестке. Тогда Хиро необходимо было проверить, как его новые, отточенные в АНБУ рефлексы лягут на старую физическую оболочку, и ради этого теста он пренебрег правилами пищеварения.

Но сегодня всё было иначе. Рефлексы проверены, сила оценена. Теперь Хиро планировал всё сделать по уму. Сначала — спокойная прогулка, чтобы пища нормально усвоилась, а затем — тренировки.

Путь до полигона располагал к размеренным размышлениям.

С того вечера в кабинете Хокаге прошло уже две недели. Четырнадцать дней монотонной, изнурительной рутины, которую Хиро целиком и полностью посвятил тренировкам, загоняя себя до седьмого пота, чтобы подтянуть проседающую выносливость.

Всё это время он держал глаза и уши открытыми. Хиро ожидал заметить хоть что-то: усиление патрулей, негласную мобилизацию, перестановки в Полиции или нетипичную активность АНБУ. Но Коноха оставалась безмятежной. Всё было тихо, как обычно.

Пару раз в его голову даже закрадывалась предательская мысль: а воспринял ли Хокаге его слова всерьез? Может, отчет Иноичи лег в архив с пометкой «бред травмированного чунина»?

Но эта мысль тут же безжалостно отбрасывалась. Нет. Хиро помнил взгляд Минато. Помнил его твердое: «Когда придет время, Коноха будет готова. Я обещаю тебе». И Хиро ему верил. Желтая Молния не бросает слов на ветер.

Что именно задумал Четвертый? Чтобы это ни было, Хиро понимал, что ни за что не угадает. Пытаться разгадать стратегию гения такого уровня, имея на руках лишь крошечные обрывки данных — занятие абсолютно бессмысленное.

Зато за эти дни Хиро ощутил в груди такую невероятную, звенящую легкость, что почти позабыл, каково это — жить без постоянного напряжения. В свой предыдущий цикл, неся службу в АНБУ, он иногда прокручивал в голове этот невозможный сценарий: «А что, если бы я тогда всё рассказал Четвертому?». Но тут же одергивал себя. Откуда обычному чунину было знать, что непобедимый Хокаге проиграет и умрет? Винить себя за молчание в первый раз было глупо.

Но теперь, передав эту тайну в руки лидера, Хиро чувствовал, будто сбросил с плеч бетонную плиту. Он сделал всё, что мог.

Под эти умиротворяющие раздумья Хиро неспешно вышел к границе своего излюбленного, самого отдаленного полигона. Он специально выбрал это глухое место на отшибе деревни, чтобы спокойно заниматься физической подготовкой.

И каково же было его удивление, когда посреди поляны он обнаружил знакомую фигуру.

Майто Гай яростно отрабатывал серию ударов по массивному деревянному столбу. Услышав шаги, он мгновенно прервал тренировку и обернулся. Его лицо засияло, а в глазах вспыхнул до боли знакомый фанатичный огонь.

— Хиро! — громогласно возвестил Гай, и его белоснежная улыбка сверкнула на солнце. — Сама судьба привела тебя сюда! Эти две недели я упорно работал! Я пролил реки пота, чтобы разжечь свое пламя юности еще сильнее!

Гай одним прыжком разорвал дистанцию и встал в жесткую боевую стойку.

— Я вызываю тебя на реванш!

Хиро остановился на краю поляны, чуть склонив голову набок. Глядя на эту кипучую, бьющую через край энергию Зеленого Зверя, он задался лишь одним мысленным вопросом:

«Неужели я так сильно задел его гордость в прошлый раз?»