Не проверялось на грамотность 
А тем временем, призрак Северуса Снейпа летел в облаках над Запретным Лесом.
И очень скоро впереди него показалась знаменитая Английская Школа Чародейства и Волшебства.
Миррина, тело которой окружали обручи из мерцающего пламени, греющего, но не обжигающего, не чувствовала могильного холода, исходящего от заместителя директрисы. Но громкое кряканье утиной стаи, пролетающей поблизости, привело её в чувство.
Молодая герцогиня медленно открыла глаза и вскрикнула от ужаса, потому что увидела, что она сейчас на руках у призрака профессора Снейпа, к тому же на ОГРОМНОЙ ВЫСОТЕ и окружённая СТРАННЫМИ ОГНЕННЫМИ КОЛЬЦАМИ. — «А-А-А-А-А-А!»
И утиная стая, пролетающая поблизости, испугавшись её крика, с диким кряканьем разлетелась в разные стороны.
«Спокойно, мисс Реддл!» — холодноватым тоном обратился Снейп к молодой герцогине.
Родственница Реддла нервно огляделась по сторонам. — «Что происходит? Почему мы так высоко? И откуда это пламя?»
«Без паники», — успокоил её заместитель директрисы. — «Оно необходимо для вашей безопасности. А теперь, закройте глаза. И не вздумайте открыть их, пока я не прикажу. Так вы сможете преодолеть свою паническую боязнь высоты…»
Слова профессора немного смутили Миррину. Ведь она была уверена, что никто в школе даже не догадывается о её врождённой фобии. — «Откуда вы знаете, что я…»
«Не имеет значения», — равнодушно перебил её Северус. — «Просто сделайте ТАК, как я ГОВОРЮ. Очень скоро мы будем в Хогвартсе…»
А потом добавил строгим и ледяным голосом. — «И ещё одна просьба, мисс Реддл… Не ПОКИДАЙТЕ школу хотя бы до ЗАВТРАШНЕГО УТРА. Потому что, учитывая ваше САМОЧУВСТВИЕ, вам КРАЙНЕ НЕОБХОДИМО провести некоторое время в БОЛЬНИЧНОМ КРЫЛЕ… Я дам распоряжение мадам Помфри, чтобы она позаботилась о вас…»
Миррина не стала с ним спорить и послушно закрыла глаза.
Но, тем не менее, решилась задать профессору ещё один вопрос. — «А как же занятия по уходу за магическими существами?»
«Я полагаю, что вы уже ДОСТАТОЧНО НАСМОТРЕЛИСЬ на разных обитателей Запретного Леса», — мрачно усмехнулся Снейп, влетая в парадные двери школы, которые резко распахнулись перед ним. — «А единороги Хагрида, которые должны стать темой сегодняшней лекции, ВРЯД ЛИ БУДУТ РАЗОЧАРОВАНЫ, если вы не почтите их своим присутствием…»
«А как же домашнее задание?» — осторожно поинтересовалась Миррина.
«Я проинформирую мистера Скорпиуса, чтобы он вам лично его принёс», — равнодушно пообещал Снейп, ловко пролетая между лестницами и направляясь в сторону Больничного Крыла.
И как только закрытые двери Больничного Крыла послушно распахнулись перед ним, заместитель директрисы быстро влетел в обитель мадам Помфри и положил Миррину на ближайшую кровать. — «Можете открыть глаза, юная леди…»
«Боже мой! Как ужасно я выгляжу!» — расстроенно прошептала молодая герцогиня, заметив своё отражение в зеркале, которое висело на стене.
«Что ж! У вас будет достаточно времени, чтобы решить эту проблему…» — снова усмехнулся Снейп.
«Миррина?! О, МЕРЛИН! Что с тобой случилось?» — встревоженно поинтересовалась школьная целительница, которая, в этот момент, вышла из подсобного помещения.
«И, заодно, поведать мадам Помфри о ваших злоключениях в Запретном Лесу», — добавил Северус.
«Ох! Я пойду за улучшенным экстрактом бадьяна», — вздохнула целительница. И снова направилась в подсобное помещение.
Но заместитель директрисы неожиданно её остановил. — «Лучше спуститесь в Подземелье и попросите профессора Слизнорта отдать вам бальзам из слюны единорога. Он в моей Кладовой, на верхней полке, где находятся целебные зелья из моей личной коллекции. Кстати, можете их тоже забрать. Мне они, в виду некоторых причин, уже никогда не понадобятся. А вот студентам Хогвартса, вне сомнений, пригодятся…»
«Хорошая идея, профессор», — согласилась с ним мадам Помфри. — «Честно говоря, я про них совсем забыла».
«А что? Бальзам из слюны единорога отличается от улучшенного экстракта бадьяна?» — осторожно поинтересовалась Миррина.
«Как смерть от жизни!» — уверил её Снейп, быстро вылетая в окно.
И обручи из мерцающего пламени, которые окружали тело молодой герцогини, мгновенно исчезли.
А мадам Помфри проводила заместителя директрисы внимательным взглядом и утвердительно кивнула. — «Н-да… В общем-то, он прав…»
И снова обратилась к родственнице Реддла. — «Кстати, если хочешь, можешь пока принять душ, моя дорогая. Он в моей персональной ванной комнате, рядом с подсобным помещением. Когда вымоешь голову, прикоснись к единорогу, изображённому над раковиной. И струи тёплого воздуха, которые вырвутся из его глаз, быстро высушат тебе волосы. А свою грязную одежду сложи в корзину для белья. Домашние эльфы, которые работают у нас в Прачечной, заберут её сегодня вечером. И уже к завтрашнему утру приведут её в порядок. А я скоро вернусь…»
С этими словами, она дала родственнице Реддла тёплый белый халат и быстро направилась к выходу из Больничного Крыла.
«Спасибо, мадам Помфри!» — поблагодарила её Миррина.
«Не за что, моя дорогая», — донёсся из коридора мягкий голос школьной целительницы.
А родственница Реддла зашла в ванную комнату и огляделась по сторонам…
Пол здесь был выложен золотистой кафельной плиткой с растительным орнаментом.
В дальнем левом углу находился золотистый унитаз. И рядом с ним висели четыре стеклянные полочки, на которых стояли флаконы с шампунями из целебных трав, глиняные графинчики с жидким мылом, а также ароматические масла и кремы.
На золотистых крючках висели белые махровые полотенца, а под потолком ванной комнаты левитировали свечи, как в Большом Зале…
Миррина быстро сняла с себя всю одежду, и, положив её в корзину для белья, взяла первый попавшийся ей на глаза шампунь.
А после этого, осторожно забралась в ванну, сделанную из панциря гигантского огнекраба, и, включив душ, встала под него.
И сразу начала рассматривать стены, чтобы немного отвлечься от неприятного ощущения, которое сейчас доставляли ей вода и пена от шампуня, поскольку, попадая на её многочисленные ссадины, они вызывали жжение и боль.
Стены в ванной комнате тоже были выложены золотистой кафельной плиткой. Только на ней были изображены молодые основатели Хогвартса, каждому из которых было не более двадцати лет.
А Салазар Слизерин без своей знаменитой бороды — был необычайно красив. Потому что его эксперименты с чёрной магией ещё не успели изуродовать его внешность и добавить в неё обезьяноподобные черты.
Салазар держал в руках яйцо Василиска. И из этого яйца выглядывал маленький змей, которому, в недалёком будущем, предстояло стать ужасом Хогвартса.
А Ровена Когтевран, отдалённо напоминающая призрак Серой Дамы, кормила со своей руки ворона…
Хельга Хаффлпафф, присев на колени, играла с барсуком…
А Годрик Гриффиндор сидел верхом на огромном льве и держал в своей левой руке тяжёлый щит с изображением этого зверя. А в правой руке Годрика находился меч. Но только это был совсем другой меч. Не тот, который ему выковали гоблины.
Родственница Реддла внимательно присмотрелась к портрету молодого Годрика. Он был тоже очень красивым, с густыми рыжими волосами чуть ниже его плеч и зелёными глазами, из которых словно исходил свет. И не имел даже отдалённого сходства с Амандой Гриффиндор.
А над правым плечом Годрика в воздухе висело светящееся пушистое существо, размером пять дюймов.
И это существо напомнило Миррине брелок из натурального меха.
Такие брелоки были весьма популярны у маглов во многих странах. Их продавали в магазинах сотовой связи в качестве подвесок для телефонов.
Тело неизвестного зверька представляло собой подобие пушистого авокадо с пушистым хвостом, напоминающим хвост песца. И этот хвост, по своему размеру, не превышал размера тела зверька.
Зверёк был золотисто-жёлтого цвета, словно частичка солнца, с маленькими кошачьими ушками и шестью кошачьими лапами на брюшке. И эти лапы были настолько короткими, что из-под пушистого меха зверька высовывались только их подушечки, на которых абсолютно не было когтей.
Глаза у зверька были зелёные, как у Годрика, и выглядели как круглые пуговицы, величиной с горошины.
А мордочка зверька походила на мордочку померанского шпица. И над головой зверька была выгравирована надпись: В ИСТОЧНИК СВЕТА ТЬМА НЕ ВХОДИТ.
И Миррина только теперь увидела, что взгляды всех основателей Хогвартса, изображённых на стене, буквально прикованы к этому зверьку. И взгляд Годрика, который сидит на льве. И взгляд Ровены Когтевран, которая кормит ворона. И взгляд Хельги Хаффлпафф, играющей с барсуком. И взгляд Салазара. И даже взгляд маленького Василиска, который только что вылупился из яйца…
А сам зверёк смотрит на солнце и излучает точно такой же свет.
Но только этот свет мягкий. И не ослепляющий.
И в этот момент, из коридора на лестнице донёсся отчётливый звук чьих-то шагов. И Миррина быстро выключила душ. А потом промокнула волосы махровым полотенцем, и, надев на себя халат, поспешно вышла из ванной комнаты, потому что подумала, что в Больничное Крыло возвращается мадам Помфри.
Но это была не мадам Помфри. Это были её маленькие друзья.
«Привет!» — едва переступив порог, обратилась к ней Роза.
«Ребята? Что вы тут делаете?» — удивилась родственница Реддла, садясь на кровать.
Скорпиус быстро подошёл к ней. — «Хотели узнать, как вы себя чувствуете, леди Миррина».
И сразу испуганно поинтересовался. — «Ой, а что случилось с ВАШИМИ ВОЛОСАМИ?»
Миррина слегка прикоснулась к своей голове. — «А что с ними?»
Альбус-Северус от удивления раскрыл рот. — «Они ЧЁРНЫЕ, ПРЯМЫЕ и САЛЬНЫЕ, как у профессора Снейпа в те времена, когда он был ещё ЖИВ! И твоя кожа стала ТАКАЯ ЖЕ, как тогда У НЕГО: бледная, с желтоватым оттенком! А твои глаза... Они тоже ЧЁРНЫЕ! И пустые, словно ТУННЕЛИ!»
Миррина на мгновение взглянула на себя в зеркало, которое висело на стене, и с ужасом поняла, что младший сын Гарри ПРАВ.
Потому что из зеркала на неё сейчас смотрела замусоленная дурнушка, ОЧЕНЬ ПОХОЖАЯ НА ПРОФЕССОРА СНЕЙПА в годы его юности.
«Н-да… Действительно…» — равнодушно отозвалась она, несмотря на то что данная метаморфоза её кожи, глаз и волос — вызвала у неё настоящую панику.
Но, к своему собственному удивлению, внешне Миррина НИКАК НЕ МОГЛА ЭТУ ПАНИКУ ВЫРАЗИТЬ.
Она была готова кричать от ужаса и рыдать от горя, но какая-то странная магическая энергия, которая сейчас исходила от её новой причёски, словно заблокировала у неё способность так бурно выражать подобные эмоции. И не позволяла подступившим к её горлу слезам вырваться наружу.
«Я, наверное, взяла какой-то неправильный шампунь», — с невозмутимой интонацией Снейпа предположила Миррина, хотя её сердце билось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. — «Но, полагаю, мадам Помфри решит эту проблему…»
«А где она сейчас?» — обеспокоенно поинтересовалась Роза, шокированная подозрительным равнодушием молодой герцогини, которую, как ей показалось, совсем не пугал тот факт, что её САМЫЕ ПРЕКРАСНЫЕ глаза и волосы в Хогвартсе — неожиданно превратились в САМЫЕ УЖАСНЫЕ. А её нежная как шёлк и белая как молоко кожа — приобрела желтоватый оттенок.
«Отправилась мне за лекарством», — похоронным тоном отозвалась Миррина, несмотря на то что была напугана своей новой внешностью не меньше своих друзей.
«Скорее бы она пришла…» — встревоженно прошептал Скорпиус, покосившись на дверь, ведущую в коридор. — «Потому что мне бы ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ, чтобы она вернула вам ваш ПРЕЖНИЙ ОБЛИК…»
«Уверена, она так и сделает», — невозмутимым голосом Снейпа произнесла молодая герцогиня.
И сразу перевела разговор на другую тему, чтобы только не думать о том кошмаре, в который она сейчас превратилась. — «Кстати, а почему вы сейчас не на уроке?»
«А его отменили», — призналась Роза.
«Как отменили?» — удивилась Миррина.
«А вот так. Какой-то хищный зверь разломал ограду загона, где находились единороги Хагрида. И они убежали в неизвестном направлении», — объяснил Альбус.
«И как выглядел этот зверь?» — поинтересовалась Миррина.
Альбус пожал плечами. — «Понятия не имеем. Но вид у Хагрида был очень расстроенный. И он сразу отправился обыскивать окрестности. Хотя, нам показалось, что Хагрид больше обеспокоен не сбежавшими единорогами, а тем, кто разломал ограду. Поскольку он слишком долго изучал огромные следы, похожие на собачьи, которые вели от сломанной ограды в чащу леса. Поэтому, на сегодня, все занятия окончены. И мы можем спокойно делать домашнее задание».
«Да», — кивнула дочь Гермионы.
А потом слегка наклонилась к родственнице Реддла, и, стараясь не смотреть на её израненные руки, прошептала ей в ухо. — «А после ужина у нас будет достаточно времени, чтобы подумать, как осуществить твою идею о возвращении к жизни профессора Снейпа».
«Что?» — отрешённо отозвалась Миррина, которая, в этот момент, снова взглянула на своё отражение в зеркале.
«Ну-у... Ты ведь говорила, что у тебя есть какой-то план», — напомнила ей Роза. — «Или нет?»
«План-то есть», — подтвердила Миррина, обернувшись к дочери Гермионы. — «Только для его осуществления мне понадобится ваша помощь. Потому что одна я не справлюсь».
«Не беспокойся, мы тебе поможем», — уверил её Альбус. — «И, полагаю, Джимми тоже».
«Да. Это было бы неплохо», — согласился с ним Скорпиус. — «Но только после того, как он превратится из медведя в человека. Потому что в облике огромного зверя — он вряд ли сможет быть нам полезен».
«А какой у тебя план?» — снова поинтересовалась Роза у молодой герцогини.
«А вот и я!» — неожиданно раздался со стороны коридора голос школьной целительницы, которая принесла в Больничное Крыло большую холщовую сумку, доверху заполненную флаконами с лечебными зельями.
«Здравствуйте, мадам Помфри!» — почти одновременно обернулись к ней дети известных мракоборцев вместе с сыном Драко.
«Добрый день, ребята!» — поздоровалась с ними школьная целительница, поставив сумку на стол. — «Пришли навестить мисс Миррину?»
«Именно так!» — кивнул Скорпиус.
«Это очень мило с вашей стороны», — сказала мадам Помфри, извлекая из сумки многочисленные флаконы. — «Однако сейчас вам всё равно придётся уйти. Потому что мне необходимо обработать её раны».
«Ладно», — вздохнул Альбус. — «Только, пожалуйста, верните Миррине её прежние волосы. А то с этой причёской она выглядит немного… Странно».
Мадам Помфри на мгновение взглянула на родственницу Реддла и с ужасом прошептала. — «О, Мерлин… Не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю!»
«Вот видите, ребята, я же говорила, что мадам Помфри сумеет решить эту проблему», — с интонацией Снейпа уверила своих друзей молодая герцогиня.
А потом слегка наклонилась к Розе и прошептала ей в ухо. — «Поэтому встретимся после ужина в туалете Миртл. Там я вам всё расскажу».
Дочь Гермионы беззвучно кивнула, и вместе со Скорпиусом и Альбусом быстро направилась к выходу из Больничного Крыла.
«До свидания, мадам Помфри!» — громко попрощалась она со школьной целительницей.
«До свидания ребята!» — кивнула им вслед мадам Помфри.
А после этого, взяла флакон с серебристым содержимым, а также свою волшебную палочку, и подошла к родственнице Реддла. — «А теперь, юная леди, если не возражаете, я займусь вашими волосами. А потом — вашими травмами».
С этими словами, она направила свою волшебную палочку на голову молодой герцогини и произнесла заклинание, которое использовал профессор Изобретариус при изготовлении маховика времени, чтобы выкачать весь воздух из его песочных часов. — «Эфириус Нон!»
И в ту же секунду, сальная плёнка, которая покрывала волосы родственницы Реддла, и желтоватый пигмент, изменивший цвет её кожи, лёгким туманом втянулись в волшебную палочку школьной целительницы.
Миррина робко посмотрела в зеркало, которое висело на стене, и увидела, что у неё снова очень красивые, пышные и чистые тёмно-коричневые волосы, в которые солнце словно вплело свои тончайшие лучи, напоминающие золотые нити… И глаза похожие на два коричневых авантюрина с золотистыми вкраплениями… И кожа нежная, словно шёлк и белая, как молоко…
Восторгу Миррины не было предела.
«О, Господи! Я снова прежняя! Спасибо, мадам Помфри! Спасибо!» — радостно воскликнула она, крепко обняв школьную целительницу. — «Не понимаю, что со мной произошло?»
«Полагаю, это моя вина», — со вздохом призналась мадам Помфри. — «Я просто забыла убрать из своей ванной комнаты старый шампунь профессора Снейпа, смешанный с настойкой внешнего равнодушия, которым он регулярно мыл голову в годы своей жизни».
«А зачем он это делал?» — поинтересовалась Миррина.
«Чтобы подавлять в себе внешние признаки душевных страданий», — со вздохом объяснила мадам Помфри, аккуратно смазывая её ссадины бальзамом из слюны единорога, от которого они моментально исчезали без боли и неприятных ощущений. — «Потому что в состав настойки внешнего равнодушия входит частица дыхания дементора, которая полностью лишает человека возможности выражать какие-либо эмоции в присутствии посторонних людей. Даже если эти люди пытаются заставить его смеяться или причиняют ему сильную душевную боль… Северус начал экспериментировать с этим снадобьем ещё в годы своего обучения в школе. Потому что у него были проблемы с несколькими однокурсниками, которые регулярно доводили его до слёз. И он очень переживал, что не может искоренить в себе эту слабость своего характера. Поэтому искал снадобье, которое полностью лишит его возможности бурно выражать свои чувства в присутствии студентов и преподавателей Хогвартса. И вскоре ему удалось изобрести рецепт своей первой настойки внешнего равнодушия, которую он начал добавлять в свой шампунь. Но эта настойка ещё не давала ему желаемого результата, поскольку могильные слизни, которых он, поначалу, использовал в качестве ингредиента, действовали не более трёх часов. После этого нужно было снова мыть голову. Поэтому юный Северус принимал ванну чаще, чем кто-либо в Хогвартсе. Но из-за побочного эффекта, который давал шампунь, смешанный с настойкой внешнего равнодушия, у преподавателей и студентов школы создавалось впечатление, что он вообще этого не делает. Поскольку ингредиенты настойки, впитываясь в волосы Северуса, моментально покрывали их неприятной сальной плёнкой, которая не исчезала даже после того, как настойка внешнего равнодушия прекращала своё действие. А любая одежда Северуса из-за постоянного контакта с его кожей и волосами, насквозь пропитанными этой настойкой, менее чем за час покрывалась жирными пятнами, и даже после тщательной стирки выглядела так, словно её нарочно прополоскали в сточной канаве, кишащей плотоядными слизнями… Однако юного Северуса это не останавливало. А на мои просьбы прекратить эксперименты с этой ужасной настойкой — он не реагировал. И всё же, кроме меня, никто в Хогвартсе не знал о его экспериментах. Потому что Северус взял с меня обещание, что, пока он жив, я никому не расскажу об этом. И я честно держала своё слово вплоть до сегодняшнего дня. А он упорно продолжал свои эксперименты, несмотря на презрительные высказывания своих однокурсников по поводу его внешнего вида… И, кстати, этот побочный эффект сальных волос сохранился и в усовершенствованной настойке внешнего равнодушия, которую Северус изобрёл вскоре после смерти Лили Поттер. Потому что он слишком тяжело переживал её гибель. И в первые несколько недель после её смерти очень боялся дать волю своим эмоциям в присутствии посторонних людей, если кто-нибудь или что-нибудь случайно напомнит ему о ней. Поэтому он начал искать способы улучшить свою настойку. И тогда ему пришло в голову использовать вместо могильных слизней частицы дыхания дементоров. И свою первую частицу дыхания дементора Северус получил в Запретном Лесу, когда собирал ингредиенты для очередной порции настойки внешнего равнодушия. В ту ночь он случайно заметил дементора, неторопливо пролетающего над Прудом Единорогов. И решил воспользоваться этим обстоятельством, чтобы получить частицу его дыхания. Для этого Северус незаметно подобрался к дементору на максимально близкое, но, тем не менее, безопасное расстояние, и, вытащив свою волшебную палочку, произнёс заклинание Эфириус Нон, которое обычно используется при изготовлении маховиков времени. И случилось чудо. Частичка дыхания дементора втянулась в волшебную палочку Северуса. И как только это произошло, его волшебная палочка сразу начала мерцать и покрываться ледяной коркой. И тогда Северус поспешно вернулся в Хогвартс. И с помощью заклинания Инвардео, которое тоже используется при изготовлении маховиков времени, переместил частицу дыхания дементора из волшебной палочки в то самое зелье, которое обычно добавлял в свой шампунь. И это зелье мгновенно превратилось в улучшенную настойку внешнего равнодушия, которая в течение двадцати четырёх часов не позволяла человеку выражать свои эмоции в присутствии посторонних людей. И именно эту настойку Северус использовал до конца своей жизни. Однако у его улучшенной настойки, помимо побочного эффекта сальных волос и прочих проблем внешности, появился ещё один существенный недостаток. И появлению этого недостатка поспособствовали частицы дыхания дементоров, которые, при длительном контакте с кожей живого человека, влияют на его душу и полностью искореняют в этом человеке способность радоваться…»
«Так вот почему профессор Северус всегда был такой мрачный», — сделала вывод молодая герцогиня.
«Не исключено», — согласилась с ней мадам Помфри.
Гарри и Гермиона, которые, в этот момент, подошли к распахнутым дверям Больничного Крыла, чтобы узнать, как чувствует себя родственница Реддла, отчётливо услышали весь рассказ школьной целительницы.
Но после того, как они узнали о настойке внешнего равнодушия, информация о которой явно не предназначалась для чужих ушей, они не решились войти в Больничное Крыло, а остались стоять в коридоре, спрятавшись за распахнутой дверью.
Но мадам Помфри и Миррина их не заметили. И продолжили разговор.
«Однако сейчас профессор не использует свой шампунь», — сказала родственница Реддла. — «Но, тем не менее, ему по-прежнему удаётся оставаться спокойным, даже когда кто-то причиняет ему сильную душевную боль. Как, например, сегодня, на уроке заклинаний, когда Аманда публично унизила его за то, что он пригрозил отправить в Министерство Магии докладной свиток по поводу её возмутительного поведения».
«Ты права, моя дорогая», — кивнула школьная целительница. — «Потому что, за недолгие годы своего преподавания в Хогвартсе, Северусу удалось выработать такое самообладание, которому можно только позавидовать. Однако, я ОЧЕНЬ сомневаюсь, что без твоей сегодняшней поддержки оно бы ему помогло…»
«Откуда вы знаете?» — удивилась Миррина.
«Северус сам рассказал мне об этом», — со вздохом ответила мадам Помфри.
Родственница Реддла не поверила своим ушам. — «Серьёзно? А почему?»
«Ну-у… Ему пришлось…» — с нотками негодования в голосе призналась школьная целительница, заканчивая обрабатывать бальзамом её ссадины. — «Потому что я случайно застала его в тот момент, когда он… Слишком переживал по поводу недавних слов, сказанных мисс Гриффиндор… Поэтому, очень надеюсь, что Кингсли Бруствер найдёт способ умерить тщеславие этой высокомерной особы, которая относится ко всем окружающим её людям, независимо от их достижений и социального статуса, как к домашним эльфам, обязанным безропотно выполнять любые её приказы!»
«Бедный профессор Северус», — грустно прошептала родственница Реддла, обернувшись к окну, через которое недавно вылетел призрак Снейпа. — «Я обязательно поговорю с ним, и попытаюсь убедить, чтобы он не обращал на слова Аманды особого внимания!»
Однако мадам Помфри отрицательно покачала головой. — «Нет, моя дорогая… Этого НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ нельзя делать. Потому что тогда ты поставишь заместителя нашей директрисы в неловкое положение, от чего он вряд ли будет в восторге…»
Миррина задумалась на мгновение и утвердительно кивнула. — «Да… Пожалуй, вы правы, мадам Помфри…»
А школьная целительница огляделась по сторонам, и, убедившись, что рядом нет никого из призраков Хогвартса, тихо продолжила с ней разговор. — «Однако, должна признаться, Северус был КРАЙНЕ удивлён, когда ты встала на его защиту… Потому что за всё то время, пока он преподавал в Хогвартсе, это был ПЕРВЫЙ СЛУЧАЙ, когда кто-то решил помочь ему искренне, по собственному желанию, и не требуя ничего взамен…»
«Я просто хотела остановить Аманду, мадам Помфри», — со вздохом призналась родственница Реддла. — «Потому что, в отличие от своего знаменитого предка, она очень жестокая… И абсолютно на него не похожа».
«И ты тоже не похожа на своего печально известного родственника, Мирри», — улыбнулась школьная целительница. — «Поэтому, я нисколько не сомневаюсь, что, в скором времени, большинство студентов и преподавателей школы пересмотрят своё отношение к тебе…»
«Было бы неплохо», — грустно усмехнулась молодая герцогиня.
«Поверь мне, так оно и будет», — утвердительным тоном произнесла мадам Помфри, направляясь в свою ванную комнату. — «А шампунь Северуса, я, пожалуй, сожгу в камине, поскольку он всё равно не действует на призраков. А живым людям от него больше вреда, чем пользы».
«Да, это верно», — согласилась с ней Миррина. — «Потому что я была в отчаянии, когда увидела в зеркале то, во что превратила меня эта злосчастная настойка! Думала, у меня сердце разорвётся от ужаса! Мне хотелось плакать! Но какая-то странная магическая энергия, исходящая от моих волос, не позволяла мне этого сделать!»
«Ну, разумеется, моя дорогая», — кивнула мадам Помфри, забрав из ванной комнаты шампунь Снейпа и направляясь вместе с ним к растопленному камину. — «Ведь настойка внешнего равнодушия полностью лишает человека способности выражать свои эмоции в присутствии посторонних людей. А поскольку рядом с тобой находились твои юные друзья, её уникальное свойство активировалось. Но, не беспокойся. Отныне этой гадостью никто себе голову не вымоет. Потому что это последний флакон с шампунем Северуса».
С этими словами, мадам Помфри осторожно поставила флакон в растопленный камин, где он громко затрещал, и, выбросив в воздух тёмно-серый туман в виде дементора, навсегда исчез в пламени.
Миррина проводила его в неизвестность сердитым взглядом. — «Превосходно! Туда ему и дорога!»
И в этот момент, отец Альбуса-Северуса, притаившийся у входа в Больничное Крыло, громко чихнул. — «АПЧХИ!»
И случайно задел своим локтем громоздкую глиняную вазу, которая стояла на каменном постаменте в нескольких дюймах от него.
И эта ваза, слегка пошатнувшись, с грохотом рухнула на пол и разбилась вдребезги.
«Ну, молодец, Гарри», — с укоризной посмотрела на него Гермиона.
«Спокойно…» — с усмешкой произнёс известный мракоборец.
И, взмахнув своей волшебной палочкой, сразу сотворил дезиллюминационное заклинание, которое заставило его и Гермиону за секунды слиться с окружающей их обстановкой.
А мадам Помфри быстро направилась к выходу в коридор. — «Хм… Кто это интересно?»
Но, не обнаружив там никого, кроме громоздкой разбитой вазы, со вздохом покачала головой. — «Ох… Наверное, Пивзу опять стало скучно, и он решил развлечься…»
С этими словами, она направила на разбитую вазу свою волшебную палочку и равнодушно произнесла. — «Репаро!»
И эта ваза моментально стала такой, как прежде.
И тогда школьная целительница снова взмахнула своей волшебной палочкой и вернула эту вазу обратно на каменный постамент. — «Вингардиум Левиосса!»
После чего — невозмутимо закрыла двери в Больничное Крыло.
«Ладно… Уходим отсюда…» — шепнул Гермионе отец Альбуса-Северуса.
И, взяв её за руку, начал поспешно спускаться вместе с ней по лестнице.
А родственница Реддла, надев на плечо свою сумку, тоже направилась к выходу в коридор. — «Ну, что ж, мадам Помфри, полагаю, мне пора идти. Спасибо за помощь…»
«Постой, ты куда?» — удивилась школьная целительница.
«В туалет Плаксы Миртл», — ответила Миррина. — «Поскольку уроки по уходу за магическими существами отменили, пойду делать домашнее задание. Но, сначала, спущусь в Подземелье к профессору Слизнорту. И заберу у него ингредиенты для приготовления улучшенного экстракта бадьяна».
«В этом нет необходимости», — уверила её школьная целительница.
И, взяв со стола небольшой холщовый мешочек, протянула его Миррине. — «Вот здесь всё, что нужно».
«Спасибо…» — удивлённо поблагодарила её родственница Реддла.
«Что ж! Желаю тебе удачи», — улыбнулась школьная целительница. И снова распахнула двери Больничного Крыла. — «Однако, если почувствуешь себя плохо, немедленно возвращайся…»
«Обязательно, мадам Помфри!» — пообещала ей Миррина.
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу