Цена выбора (гет)

Сириус и Доркас стояли перед воротами Хогвартса. Каменные львы по бокам казались особенно суровыми, будто знали, что за этими воротами сегодня не будет добрых новостей.

Сириус сжимал в руке письмо — аккуратное, вежливое, мудрое… и всё же холодное. Дамблдор писал о ценности семьи, о втором шансе, о том, что детям нужен пример света, а не тьмы. И между строк — твёрдое «нет».

Регулус, конечно, расстроился. Он старался держаться, но Сириус видел, как опустились плечи и потускнел его взгляд. Сам Сириус был не менее зол и разочарован: он-то думал, что Дамблдор услышит его аргументы — о том, как Регулус боролся с Волдемортом, как вырвался из круга Пожирателей, как хочет работать с детьми, какой он умный и надёжный. Но директор не услышал.

Так они и ходили по дому, избегая друг друга, пока на них не наткнулась Доркас. Она усадила обоих и молча выслушала — с тем самым выражением лица, от которого Сириус всегда чувствовал себя школьником.

А потом резко поднялась, схватила Сириуса за руку и сказала:

— Всё. Хватит ныть. Пошли.

И, не дожидаясь возражений, потянула его к воротам Хогвартса.

* * *

Доркас двигалась по коридорам замка мягко и почти бесшумно — как огромная кошка, знающая здесь каждую тень. Казалось, в душе она всё ещё ждёт, что из-за угла выскочит Пожиратель. Эта привычка не раз спасала ей жизнь на войне, но теперь, когда за последние два месяца она превратилась в настоящую светскую львицу, выглядела почти сюрреалистично.

Филч потерял дар речи, когда перед ним бесшумно возникла дама в дорогой шёлковой мантии и украшениях, стоивших его годичную зарплату.

— Директор у себя? — сразу спросила Доркас.

— Эээ… да. А вы кто будете?

— Это не важно. Пароль?

— К… карамель. Вас приглашали?

— Спасибо за сотрудничество.

— Стойте! Сюда нельзя...

Она уже шагала дальше. Сириус извиняясь пожал плечами и поспешил следом.

* * *

Дамблдор удивлённо поднял голову, когда дверь распахнулась и в кабинет вошла Доркас Медоуз — уверенная, собранная, сияющая украшениями. За её спиной маячил Сириус.

— Здравствуйте, директор, — сказала она.

— Здравствуйте… — эхом повторил Сириус.

— Присаживайтесь, — Дамблдор расцвёл. — Чаю? Что привело вас в столь поздний час?

Доркас не отказалась от чая и без стеснения придвинула к себе блюдечко с леденцами. Несколько минут разговор тек вежливо и ни о чём — здоровье, знакомые, погода. Но все понимали: она пришла не за этим.

Когда формальности были исчерпаны, Доркас отставила чашку и спросила прямо:

— Почему вы отказали Регулусу?

Повисла тишина. Дамблдор медленно поставил чашку на блюдечко и откинулся на спинку кресла.

— Моя дорогая, — начал он мягко. — Я тронут твоим желанием помочь. И я вовсе не умаляю его мужества. Обернуться против того, кому присягнул, — настоящий подвиг... Но Хогвартс — наш сад. И мне, как садовнику, важно, какую почву приносят на подошвах…

— Давайте без ботаники, — прищурилась Доркас. — Вы знаете, что Регулус рисковал жизнью, сражаясь с Волдемортом. Он один из нас.

— Да, — согласился Дамблдор. — Но он сражался в тени, ведомый личными мотивами. А до того по собственному желанию принял метку. Школе же нужна чистота помыслов. Ученики почувствуют горечь магии, что ещё окружает того, кто носил Метку.

Доркас наклонилась вперёд.

— А как насчёт правды? Кто лучше него объяснит детям, что «чистота крови» — яд, а Метка — клеймо раба? Вы хотите учителя, который никогда не ошибался? Это не сделает их сильнее.

Дамблдор оставался спокоен:

— Регулус должен искать в себе свет, а не прятаться за стенами школы. Прежде чем он переступит порог Хогвартса, он должен научиться выбирать добро осознанно, а не под моим присмотром.

— «Искать свет»? Где? В Лютном переулке? — вспыхнула Доркас. — Ему нужна работа и смысл!

— Работа преподавателем Хогвартса — это честь, но также и ответственность. Вы бы хотели, чтобы вашему ребенку преподавал Пожиратель? Что я скажу родителям, которые начнут задавать вопросы?

— Но он был мальчишкой, когда принял Метку! — вмешался Сириус.

— Да, — поддержала его Доркас. — Вы прекрасно знаете, в какой семье вырос Регулус. Знаете историю Сириуса. И если парень оступился, но нашёл в себе силы исправить ошибку, почему вы отказываетесь ему в поддержке?

Дамблдор чуть повысил голос:

— Я не отказываю ему в поддержке. Я отказываю в должности. Пусть докажет преданность свету там, где его знания принесут пользу. А когда дым рассеется — двери Хогвартса открыты.

Доркас ударила по столу так, что задребезжали механизмы.

— Вы всегда говорите о втором шансе. Так в чём проблема? В фамилии? Или в том, что его раскаяние не вписывается в ваш план?

Дамблдор подался вперёд, взгляд его стал тяжёлым:

— Ты хочешь, чтобы я доверил жизнь учеников человеку, который добровольно принял Метку? Доверие — валюта, которую брат Сириуса уже потратил. Если он хочет служить свету, он должен понимать: я приму его не как учителя, а как актив Ордена, под полным моим контролем.

Сириус, до сих пор сидевший тихо, вскочил, едва не опрокинув столик:

— Но война закончилась! Волдеморт мёртв! Мы победили! Зачем продолжать искать врагов? Регулусу нужен шанс жить, а не новый надзиратель. Если мы не научимся прощать, то ради чего мы вообще сражались?

Дамблдор поднял на него взгляд — спокойный и непреклонный:

— Мир — это хрупкое равновесие, Сириус. Мои условия ты слышал. Либо Регулус принимает их полностью, либо ищет свой путь за пределами этих стен.

Он встал, давая понять, что разговор окончен:

— На этом всё. Доброй ночи, дети мои.

* * *

Они шли молча почти до самых ворот. Холодный воздух щипал щёки, но Сириус будто не замечал этого — он кипел изнутри.

— Он… — начал он, но слова застряли. — Он не имеет права так говорить о Регулусе.

Доркас фыркнула, откидывая с лица выбившуюся прядь.

— Он вообще много чего не имеет права, но это никогда его не останавливало.

Сириус остановился, сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— «Актив Ордена», — передразнил он. — Как будто Регулус — вещь. Как будто он не человек, который вытащил себя из такой тьмы, что Дамблдору и не снилось.

— Он боится, — спокойно сказала Доркас.

— Чего? — рявкнул Сириус. — Мы победили! Волдеморт мёртв!

— Боится, что ошибётся, — ответила она.

— Боится, что кто-то снова подведёт. Для него доверие — роскошь.

Сириус лишь горько усмехнулся.

Доркас задумчиво посмотрела на него, словно прямо сейчас принимала решение.

— Сегодня он потерял двух бойцов, — сказала она тихо. — И даже не понял этого.

Сириус резко выдохнул, будто только сейчас вспомнил, что можно дышать.

— Ты правда… — он запнулся. — Ты правда уйдёшь?

— А ты? — спросила она в ответ.

Сириус не сразу нашёл слова. Он посмотрел на замок, на тёмные окна, на башни, где когда‑то чувствовал себя дома.

— Я не могу служить человеку, который смотрит на моего брата и видит только Метку, — наконец сказал он. — Не могу.

Доркас кивнула.

— Тогда мы уходим вместе.

Они двинулись дальше по тропинке, и шаги их звучали одинаково — твёрдо, решительно, почти синхронно.

Сириус вдруг усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Знаешь, — сказал он, — если бы кто-то сказал мне пару месяцев назад, что я уйду из Ордена из‑за Регулуса…

— …ты бы рассмеялся ему в лицо, — закончила Доркас. — А теперь вот идёшь и кипишь, как чайник.

— Я не киплю, — буркнул он.

— Кипишь, — уверенно сказала она. — Но это хорошо. Значит, тебе не всё равно.

Сириус замолчал. Они просто молча шли рядом.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала Доркас. — Для Регулуса. Для нас. Для всех, кто устал от чужих решений.

Сириус грустно кивнул.

— Придумаем.

В этот момент он действительно понял: Орден потерял двоих. Но они — нашли друг друга.