Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Нин Шу сидела в своем шатре и снимала тряпичные подушечки, которыми обвязала ноги. Благодаря этой хитрости состояние её стертых в кровь ступней не ухудшилось.

Она осторожно посыпала лекарственным порошком воспаленные места. Внезапно тишину прорезал отчаянный женский крик о помощи.

Нин Шу поспешно выскочила из шатра. Снаружи солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. До её слуха донесся приглушенный топот множества копыт.

Нин Шу ловко взобралась на раскидистое дерево, чтобы осмотреться, и увидела вдали страшную картину: около двадцати татар на лошадях с улюлюканьем гонялись за бегущей по полю женщиной. На лицах налетчиков застыли бессердечные ухмылки — они явно наслаждались этой жестокой игрой в кошки-мышки.

Нин Шу захлестнула ярость. Она спрыгнула с дерева и направилась прямиком к самому большому воеводскому шатру. Ворвавшись внутрь, она твердо произнесла:

— Воевода, я обнаружила вражеский разъезд. Прошу князя Мстиславского выделить мне людей!

Мстиславский окинул взглядом сидевших в шатре офицеров и бояр:

— Кто пойдет с Царевной?

Статус Натальи Иоанновны был лишь немногим ниже, чем у самого Мстиславского, но эти спесивые мужики явно не горели желанием подчиняться женщине. Заметив их пренебрежение, Нин Шу резко взмахнула нагайкой и отчеканила:

— Или вы едете с Царевной, или Царевна прямо здесь измочалит вас до полусмерти!

Даниил Холмский вызвался первым — в его глазах горел огонь искупления. Мстиславский выделил ей сотню стрельцов, и отряд немедленно сорвался с места.

Когда они настигли татар, те уже сбили женщину с ног и рвали на ней рубаху. Басурмане окружили несчастную, и их грубый хохот смешивался с её паническими криками.

Нин Шу была в таком гневе, что у неё едва пар из ноздрей не шел. Она осадила коня на полном скаку и нанесла сокрушительный удар нагайкой по спине насильника, который уже навис над жертвой.

Удар стального шипа пришелся точно по позвоночнику. Татарин вскрикнул от боли, а затем мгновенно обмяк, лишившись возможности двигаться.

Все замерли, потрясенные этой внезапной атакой, и уставились на всадницу в сверкающей броне. Нин Шу, не теряя ни секунды, наклонилась в седле, подхватила женщину за локоть и одним мощным рывком втащила её к себе на коня.

Женщина безучастно посмотрела на свою спасительницу, словно утонув в ясных и холодных глазах Нин Шу.

Увидев, что добычу вырвали из рук, татары яростно закричали. Здесь, на пограничье, они привыкли брать всё, что хотели, и никогда не встречали отпора.

Нин Шу скинула свой алый плащ и обернула им дрожащую женщину. Та вздрогнула от прикосновения дорогой ткани, а затем низко опустила голову.

Через мгновение подоспели основные силы отряда. Когда Даниил Холмский увидел врага, его лицо исказилось от ненависти. Он смотрел на них так, словно столкнулся со своим личным демоном — ведь именно из-за них он потерял чин и славу.

Сначала татары что-то злобно орали на своем наречии, но завидев перед собой стройную сотню вооруженных ратников, один из них заикаясь выдавил на русском:

— Вы... вы... не здешние сторожа?

Здешние пограничники были давно запуганы набегами и старались лишний раз не попадаться татарам на глаза. Именно поэтому налётчики чувствовали себя на русской земле столь безрассудно и нагло.