Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Арслан-Гирей развернул коня, собираясь уходить. Нин Шу холодно усмехнулась. Он что, всерьез думает, что может вот так запросто приходить на русскую землю и безнаказанно уходить?

Она схватила свой лук и, вложив в него стрелу, до упора натянула тетиву. Наконечник хищно сверкнул холодным светом, целясь точно в спину царевича.

Тетива звонко хлопнула, и стрела со свистом полетела в Арслан-Гирея. Тот, будто почуяв опасность затылком, резко приник к гриве коня — стрела пронеслась в волоске над ним и с глухим стуком вонзилась в ствол старого дерева.

Арслан-Гирей оглянулся на дрожащее оперение стрелы, а затем не удержался и посмотрел на Нин Шу. Она сидела в седле, прямая и непоколебимая, а её ледяной взгляд был буквально пропитан жаждой убийства.

Нин Шу была разочарована тем, что не смогла прикончить этого гада. Как говорится, «плохие люди и тысячу лет проживут».

(Прим.: Китайская поговорка о том, что добрые умирают молодыми, а злодеи — долгожители).

На самом деле было бы наивно полагать, что Арслан-Гирей так легко погибнет. Хосту и этому царевичу, похоже, суждено было столкнуться всерьез — ведь в прошлой жизни они даже обвенчались. Разве можно так просто разорвать нити судьбы?

Нин Шу отбросила эти мысли и холодно скомандовала:

— Очистить поле боя. Запишите имена каждого ратника, что пал в этой сече. Оцените заслуги выживших и представьте к награде. Семьям погибших выдать компенсацию втрое против обычного государева жалования.

Нин Шу обвела взглядом тела на земле. Некоторых кони затоптали так, что и не узнать, другие лежали разрубленные надвое, обнажая еще теплые внутренности.

Пыльная земля пропиталась кровью, которая, подсыхая, становилась черной. Зловоние смерти, висевшее над полем, было настолько тяжелым, что у непривычных людей кружилась голова.

Война была беспощадна. Нин Шу смерила ледяным взглядом воеводу-сотника, который привел подкрепление так поздно. Заметив её взор, тот оцепенел и поспешно отвел глаза. Приложив руку к груди, он пробормотал:

— Царевна, а что делать с этими басурманами? Коли головы им срубить да в стан отвезти — это ж какие награды и чины за них Государь пожалует... — глаза сотника жадно заблестели при виде тел поверженных татар.

«Опоздал на бой, а теперь хочет на чужой крови нажиться?» Нин Шу была крайне раздражена этими карьеристами. Неудивительно, что татары вечно грабили окраины. Если у этих горе-воевод столько сил уходит на интриги и дележку шкуры неубитого медведя, почему они не тратят их на защиту рубежей?

Нин Шу в упор посмотрела на него:

— Царевна лично покалечит любого, кто посмеет тронуть этих татар. Значит, тебе почестей захотелось за чужой счет?

— Раб твой и помыслить не смел... — сотник поспешно склонил голову. Нин Шу была не просто сестрой Царя, она командовала Передовым полком, и её военный чин был выше его. В его сердце шевельнулась обида: каково это — склоняться перед женщиной!

Однако Нин Шу было плевать на его чувства. Она зычно выкрикнула:

— Возвращаемся в стан!

Спасенная девушка, Калина, следовала за ней на коне, и глаза её горели преданностью.

Когда они вернулись в лагерь, Нин Шу велела стрельцам вывести двадцать пленных татар на середину плаца.

Захватчики, судя по всему, слишком привыкли к тому, что на границах им всё сходит с рук. Они были уверены, что русские не посмеют их казнить, опасаясь гнева хана. Они смотрели на солдат свысока, с нескрываемым презрением.

Нин Шу вошла в шатер главнокомандующего и поклонилась князю Мстиславскому. Она кратко доложила о стычке, не забыв упомянуть, что один из офицеров шел на помощь «черепашьим шагом», ни во что не ставя жизни своих товарищей.

Лицо обвиненного сотника потемнело от ярости, он метнул в Нин Шу злобный взгляд. Та лишь дерзко усмехнулась в ответ.

Как они собираются брать Казань с таким отсутствием единства? Нин Шу понимала: ей нужно срочно поднять свой авторитет, чтобы эти люди перестали видеть в ней «просто бабу», которую можно игнорировать.

Нин Шу вышла на плац и холодным, звенящим голосом объявила:

— Татары режут наших братьев и сестер! Выжигают наши нивы! Топчут нашу святую землю!

— Смерть басурманам! Смерть! — начали скандировать ратники.

Пленные татары мгновенно побледнели. Когда Нин Шу медленно пошла вдоль их строя, поигрывая нагайкой, они начали испуганно бормотать молитвы на своем языке.