Цена выбора (гет)

Первое, что сделала Амелия, когда за аврорами закрылась дверь, — решительно распахнула стеклянную комнату. Она даже не оглянулась на остальных. Просто вошла, наклонилась и осторожно вытащила Мэри из‑под кровати.

Девочка дрожала, цеплялась за платье Боунс так, будто боялась снова оказаться одна. Амелия прижала её к себе, покачивая, гладя по спине. Мэри всё ещё всхлипывала, воздух заходил в грудь рывками.

— Мисс Боунс… — Грюм нерешительно переминался у двери. — Это опасно. Если она начнёт обращаться…

Амелия подняла голову. В её взгляде было столько ярости, что Грюм инстинктивно отступил на шаг.

— Полчаса назад где была твоя забота? — бросила она. — Кто тебя, дурака, просил врываться сюда?

— Ну знаете, мисс Боунс… — Грюм обиделся, как школьник. — Я на службе. Постоянная бдительность.

Он огляделся, надеясь хоть на чьё‑то сочувствие. Но увидел только тяжёлые, осуждающие взгляды. Даже волк за стеклом поднял голову и посмотрел на него с осуждением.

Грюм тихо выругался и, буркнув что‑то себе под нос, уселся в углу на стул, ссутулившись.

Ночь тянулась вязко, как туман.

Амелия сидела в кресле, прижимая к себе уснувшую Мэри. Девочка время от времени вздрагивала, и Амелия снова начинала её укачивать, шепча что‑то едва слышное.

Лили подходила каждые полчаса: вытирала пот со лба и проверяла температуру. Северус стоял неподалёку, не вмешиваясь, но не уходя ни на минуту.

Постепенно все переместились ближе к кровати. Никто не говорил. Просто ждали.

*

Ближе к рассвету тишину разорвал резкий стук в стекло.

Все вздрогнули.

Амелия прижала Мэри крепче.

Грюм вскочил, схватившись за палочку.

Даже Лили испуганно обернулась.

За стеклом стоял Римус.

Он выглядел смущённым — как человек, который не знает, можно ли ему выходить. Волк исчез, и на его месте был он: растрёпанный, бледный, но живой и здоровый. Римус поднял руку и неловко помахал, будто извиняясь.

И в этот момент напряжение, державшееся всю ночь, будто растворилось.

Ночь закончилась.

Они выдержали.

Они победили.

Лили издала тихий, радостный визг и на цыпочках бросилась к Римусу. Она обняла его так крепко, что тот едва не потерял равновесие. Люпин, ещё бледный, с дрожью в руках после трансформации, ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть.

Он попытался улыбнуться, но получилось только смущённо кивнуть — сил на большее пока не было.

Лили отстранилась, выдохнула — и тут же развернулась к Северусу. В следующее мгновение она уже висела у него на шее, уткнувшись лицом в грудь.

Снейп замер. Он никак не ожидал этого. Вообще. Сначала он неловко поднял руки, будто не знал, куда их деть. Но потом — будто что‑то внутри щёлкнуло — Северус обнял её крепко, уверенно, прижимая к себе так, словно боялся, что она исчезнет, если он отпустит.

Они стояли так долго. Дольше, чем позволяла обычная дружба и дольше, чем позволяла осторожность. Затем, Лили подняла голову. Глаза её блестели от слёз, но она улыбалась — искренне, широко, так, как умела только она.

— Спасибо, Северус, — прошептала она. — Я так рада… что у нас получилось. Это… это…

Слова оборвались. Она снова уткнулась ему в рубашку и расплакалась — тихо, облегчённо, как человек, который наконец‑то может позволить себе слабость.

Северус гладил её по спине, по волосам, шептал что‑то успокаивающее. Но внутри него было другое — тёплое, острое, почти болезненное желание, чтобы этот миг длился вечно.

*

Из комнаты донёсся сонный всхлип.

Мэри.

Оставшись одна в кровати, она проснулась и снова испугалась. Амелия первой сорвалась с места, но за ней бросились все — Лили, Оливия, Северус, даже Римус, который едва держался на ногах.

Грюм тоже выглянул из‑за спин. Суровость его куда‑то исчезла — осталась только растерянность и понимание, что он стал свидетелем чего‑то куда большего, чем «проверка».

Тихо пробормотал:

— Ну… это, конечно… событие…

И замолчал, потому что слов всё равно не хватило бы. Он понимал: то, что произошло этой ночью, войдёт в историю. Не как битва, не как победа над врагом. А как момент, когда люди — такие разные, упрямые, сломанные, сильные — впервые за долгое время смогли что‑то сделать вместе. И это «что‑то» спасло жизнь. Много жизней.

*

Первым делом обоих пациентов снова завалили проверками.

Северус, Лили и Амелия стояли рядом, наблюдая, как целители и исследователи по очереди осматривают Римуса и Мэри. Особенно усердствовали над девочкой — каждый хотел убедиться лично, что всё действительно прошло так, как они надеялись.

Но как бы медики ни придирались, как бы ни всматривались — перед ними сидела обычная, сонная, слегка капризная после бессонной ночи девочка. Живая, тёплая, совершенно здоровая.

И — главное — без малейших признаков ликантропии.

Когда ближе к полудню за Мэри прибыла Мириам, чтобы отвезти её в Мунго на полное обследование, Амелия будто собралась в кулак. Она подошла к каждому и поблагодарила от всего сердца, но дольше всего задержалась возле Северуса.

Она взяла его руку обеими ладонями, сжав крепко, до боли. Смотрела прямо в глаза — и в её взгляде было всё: усталость, облегчение, боль, благодарность.

— Спасибо вам, Северус, — сказала она тихо. — У меня… все погибли. Осталась только маленькая Сьюзен. А теперь у неё будет сестричка. Вы… вы дали ей жизнь. Я не забуду. Обращайтесь ко мне в любое время, я…

Она запнулась, будто слова вдруг стали слишком тяжёлыми. Вздохнула, отвернулась, быстро вытерла глаза и пошла к Мириам, которая уже держала Мэри за руку.

Северус остался стоять. Он пытался держать лицо — привычную маску холодности и дистанции, но глаза всё равно предательски щипало. К счастью, Амелия уже ушла, уводя Мэри.

*

Последним вышел Грюм. У порога развёл руками, как бы неловко извиняясь.

— Надеюсь, больше не увидимся так. — Он указал пальцем на Северуса. — Но я за тобой слежу.

И гордо ушёл, обдав всех ветром от взметнувшегося плаща...