Галактика за Вратами Ночи. Эпизод 1. Затерянный мир (джен)

* * *

Эрраэнэр выглядел также, как всегда на Корусканте: черный плащ, полностью скрывающий фигуру, руки закрыты перчатками, спокойное выражение лица. Когда-то он, вероятно, был редким красавцем — до того, как заработал эти жуткие шрамы. Бакты у него под рукой не оказалось, что ли?

А еще он прихрамывал. Не очень заметно, но все же…

— Итак, мистрисc Айсард, вы вновь посетили мою планету.

— Агент Айсард, — холодно поправила она.

Самое противное, что Исанн толком даже не успела приступить к работе. Только к вечеру первого дня разведчица разыскала дом Ниситар, под именем которой приехала, а утром в дверь постучали двое мужчин в черных плащах, расшитых серебром — форма здешних рыцарей, как их называли. На этой планете они выполняли роль полиции, армии, разведки и Сила ведает чего еще.

Рыцари очень вежливо, но весьма настойчиво попросили ее следовать за ними; и через час она оказалась в тронном зале правительственного дворца, расположенного за городом под горами. Эрраэнэр был одновременно и королем, и представителем своего народа в Сенате — случай довольно редкий для Галактики.

Потолок уходит ввысь острой аркой. Стены — из странного черного камня, переливающегося в сиянии нескольких светящихся кристаллов, вделанных в рельефные узоры. Каменный и стол, украшенный резьбой причудливой формы. В Центре Империи такая обстановка смотрелась бы вызывающе — многие из тамошнего света еще и не такое делали, чтобы похвалиться состоянием, но здесь… Здесь, как подсказывала Исанн профессиональная интуиция, было отнюдь не желание продемонстрировать богатство. Слишком естественно вел себя хозяин дворца.

— Что заставляет вас с таким упорством выяснять местные секреты?

Исанн великолепно понимала всю двусмысленность ситуации: Эрраэнэру ничего не стоит сейчас поинтересоваться причинами ее визита непосредственно у Императора. А тот обратится к ее отцу. И когда выяснится, что она здесь по собственной инициативе, возникнет много вопросов.

А ведь о ее теперешнем визите даже лорд Вейдер не знает.

— Это моя работа, — разведчица заставила себя усмехнуться.

— Разумеется, — согласился сенатор. Несколько минут висело молчание, затем он добавил: — полагаю, вам небезынтересно узнать, в чем была ваша ошибка.

Исанн молчала. Признаваться в ошибках она не любила.

— Вы приехали под чужим именем в надежде не встретить никого из родни вашей личины, но, вероятно, не знали, что эартанские дети, потерявшие по той или иной причине родителей, находятся под моей личной опекой. И, разумеется, при их приезде мне первому об этом сообщают.

Она прекрасно осознавала свой проигрыш. Молчала. Сказать было нечего.

— Кто вас направил сюда, агент Айсард?

— Это вас не касается, — Исанн постаралась произнести эту фразу тем холодным тоном, который так хорошо действовал на подавляющее большинство существ, словно отгораживая ее стеной от прочих.

Эрраэнэр даже внимания не обратил:

— Не желаете отвечать — не надо. Полагаю, мне стоит задать этот вопрос директору Айсарду, — спокойно заметил он, включая терминал голосвязи.

Исанн помянула хаттов — про себя:

— Погодите, — выдавила из себя разведчица. — Это не официальная миссия. -Признание, почти равнозначное поражению.

Правитель Эарты с интересом взглянул на нее:

— Вот как? — Он отошел от терминала. — Но чьей инициативе вы следовали, приехав сюда, разумеется, тайна? — И, не дожидаясь ответа, добавил: — Предполагаю, вас обо мне попросил разузнать кто-нибудь из моих врагов… или друзей. Императору это ни к чему, на Альянс за восстановление Республики или Черное Солнце вы вряд ли бы стали работать. Остается Дарт Вейдер. Я прав?

— Нет, — отозвалась Исанн. В конце концов, что она еще могла сказать: «Да, сенатор, вы поразительно догадливы, прямо мысли читаете?»

— Иногда и такое бывает, — почти весело отозвался Эрраэнэр. — Кстати, на моей родной планете это обычно называют «осанве». Впрочем, в этот раз вы приехали по собственной инициативе — Повелитель Вейдер вам ничего не приказывал, так?

Разведчица кивнула. «Вот же вляпалась! Ввязаться в разборки одаренных. Вероятно, это бывший джедай, недобитый после приказа 66, или…»

— Прекратите. Я — не джедай, — резко и отрывисто. И потом, после паузы: — А знаете что, агент Айсард? Хотите договор? Я расскажу вам кое-что о себе, а вы… — задумавшись на мгновение, — выполните одну мою просьбу.

— Смотря что за просьба.

— Для вас — пустяк. Мне нужен доступ к базе данных Разведуправления — все, что касается Черного Солнца. — И прежде чем Айсард успела возразить, продолжил: — Недавно их лидер, фаллиинский принц Ксизор, угрожал моей планете из-за залежей ауродиума. В другое время я обошелся бы силами своих агентов, но сейчас… — Эрраэнэр задумался, Исанн видела его взгляд — рассеянный, словно рассматирвающий нечто невидимое, — сейчас есть проблемы на Корусканте, которые требуют моего немедленного приезда.

— Почему бы вам не обратиться с этой просьбой к директору Айсарду? Или Императору?

— У них свои планы на Черное Солнце. А моим людям придется их если не уничтожить, то основательно потрепать. Для своей же безопасности. — Он подошел к узкому окну — вероятно, снаружи оно выглядело просто расселиной в скалах.

Великолепная ситуация, ничего не скажешь.

— Я не считаю себя вправе действовать вразрез с планами Императора. Тем более, что выполнить вашу просьбу о доступе к нашим базам данных — разглашение секретной информации и предательство Империи.

Повисло молчание. Сенатор пристально смотрел на разведчицу. А затем подошел к терминалу. Несколько нажатий — и возникла голубоватая голограмма Ксизора, рядом с которой быстро бежали строки текста, в которых безошибочно узнавались файлы досье.

— У вас есть допуск! — не сумела скрыть удивление Исанн. Обычный сенатор… и допуск к совершенно секретным базам данных? — Но тогда к чему была эта просьба?!

— Я проверял вас, — спокойно отозвался Эрраэнэр.

— Вот как?!

— Да. — Теперь он отстранился от терминала. — Ваша судьба тесно связана с судьбой Империи и… — мгновение колебания — моей собственной, а также моих учеников-ситхов. Я должен был понять, могу ли доверять вам.

— И как, я прошла проверку? — «Ученики-ситхи? Вейдер и его дети?»

— Да, прошли. — Хоть выражение лица Эрраэнэра не менялось, но голос смягчился и потеплел. — Так что можете задавать мне любые вопросы — я отвечу. Вы достойны того, чтобы понимать происходящее сейчас в Империи.

Исанн мгновение размышляла, с чего лучше начать. Потом осознала, что ее одаренный собеседник все равно все слышит и, с чувством человека, бросающегося с головой в холодную воду, выпалила:

— Это правда, что вы правили Эартой во время последней ситхско-джедайской войны тысячу лет назад?

— Да, агент Айсард, правда. И, если уж вам интересно, именно я вызвал Второй Великий раскол джедаев семь тысяч лет назад, став основателем Ордена ситхов практически в том виде, в каком он существует по сей день…

* * *

Шаттл разворачивался, и в иллюминатор было видно, как медленно уплывает в сторону светло-серая громада «Исполнителя». Вдали сине-зеленым пятнышком виднелась Арда.

Пиетт откинулся на спинку пассажирского сидения. Пересадил йсаламири на другое плечо:

— Император требует вашего немедленного прибытия в Центр. Полагаю, хочет непосредственно от вас услышать, что произошло с Лордом Главнокомандующим.

Его собеседник пристально смотрел на уменьшающийся шарик. Когда заговорил, показалось — не в тему:

— Вы преклоняетесь перед ним.

— Вы имеете в виду Императора? — удивился этому повороту разговора адмирал.

— Нет. Повелителя Вейдера.

— А! Он… — Пиетт на секунду задумался — выдающийся полководец. И говорят, что один из гениальнейших инженеров. Впрочем, о втором не скажу ничего — в этом я не специалист. И он заботится о своих подчиненных. Да, нередко он поступает жестко, даже жестоко, но взять тех же клонов-штурмовиков — Милорд относится к ним, как к полноценным людям, а этим может похвастаться далеко не каждый офицер. Поэтому на «Исполнителе» его уважают. И готовы рисковать собой ради него.

Адмирал внезапно поймал себя на том, что сейчас рассказал едва ли не больше, чем вообще позволял себе рассказывать даже лучшим друзьям. Но Намо смотрел в пространство на что-то, видимое лишь ему одному:

«Люди идут за своим Лордом Главнокомандующим так же, как и за Мелькором в прежние времена. Хотя чему здесь удивляться?»

Внезапно и резко прозвучали слова одного из пилотов: «Курс к Центру проложен, входим в гиперпространство». А в следующее мгновение звезды в иллюминаторе размазались в тонкие белые нити.

— Нам лететь два дня, — сообщил Пиетт. Поднялся, ссадил ящерицу на пол. Та немедленно пробежала из кабины в коридор — к блюдцу с водой.

Намо кивнул, о чем-то размышляя, и только перехватил цепь, по-прежнему сковывавшую руки. Адмирал едва заметно повел плечами: этот металл не брал ни один резак на «Исполнителе», а уж видит Сила, в оборудовании у них недостатка не было. Но пришельца это ничуть не удивляло. И не слишком волновало, похоже.

«Ладно. Впереди два дня полета, так что можно будет спокойно выспаться».

* * *

«Карнесс Муур. Ремулус Дрейпа. КсоКсаан. Они были соперниками — но заключили союз против света. Лишь собрав все силы, джедаи одолели их ужасных монстров»

Так сказано в легендах джедаев.

Их было пятеро. Пять Повелителей Тьмы.

И семь тысяч лет подряд джедаи повторяли проклятые имена.

Арджанта Полл. КсоКсаан. Карнесс Муур. Ремулус Дрейпа. Сорзус Син.

Изгнанники. Проклятые.

Творцы. Темные — творцы.

Эти имена звучали проклятиями спустя тысячи лет. Даже вещи, принадлежавшие этим людям, были опасны: безобидная брошь могла оказаться артефактом, впитавшим в себя Темную Сторону Силы. Их вспоминали — с ужасом и содроганием, шепотом пересказывали друг другу легенды об ужасных монстрах, порождениях ситхской магии…

…«Айанто!» Девушка очертя голову вбегает в комнату. В руках ее — небольшое существо. Четыре желтых глаза, мелкие острые зубки и множество отростков-конечностей по бокам. «Я создала живое, Учитель! Как ты показал!» — «Вот видишь, Сорзус. У тебя душа творца, главное — верить в свои силы. И не останавливайся. Никогда. Покой — это смерть. Кстати, имя дала ему?» Мгновение размышления: «Пусть будет… левиафан».

И радость пополам со щемящей болью: он ведь тоже когда-то создавал. Ахэрэ, великаны с огненными бичами — люди называли их балрогами; огнедышащие драконы, его верные помощники — где они сейчас? Если и выжили, то единицы, ушедшие на восток. Шла Армия Света по земле Тьмы, шли майар и эльфы, пришедшие из-за океана, никогда не видевшие ничего, кроме вечного сияния Валинора. Чужое и чуждое Средиземье пугало их, и сверкали мечи, выкованные Ауле, заклятые Вардой, поражавшие насмерть темных тварей, и земля уже не могла впитать кровь, и рушились горы, и море поглотило тот край. Так было: в его мире — Арде. Так будет — тут.

«Такими завидными были для рыцарей-джедаев наши способности трансформировать живых существ в более совершенные формы, что они сделали своим постоянным долгом охоту на нас — тёмных джедаев — куда бы мы ни пошли и где бы ни пытались проводить эксперименты и практиковать наши знания».

Так позднее вспоминал о тех днях Арджанта Полл.

А начиналось все просто.

Пять вчерашних падаванов, которых только недавно посвятили в рыцари-джедаи, пять закадычных друзей. Совет поручил им исследовать источник мощного возмущения в Силе где-то в Неизведанных Регионах. Тогда этими словами называли едва ли девять десятых всей Галактики — островок цивилизации вокруг Корусканта еще не превратился в огромный материк, испрещенный гиперпространственными путями. Летели вслепую — невероятно опасно! — всегда можно выйти из гиперпространства внутри звезды или возле черной дыры, но молодых джедаев вела Сила. И прилетели.

Выбросило из гиперпространства — планета вдали. Рядом с нею — желтая звезда и небольшой спутник. Впрочем, на планету они даже не посмотрели: источник волнения Силы был рядом. И оказался живым существом. Причем — предположительно, человеком… Или нет?

Руки скованы цепью, на шее — металлический обруч, не позволяющий наклонить голову, из жутких шрамов на лице сочится кровь. Вчерашние падаваны растерянно смотрели на… «гостя»? «Пришельца»? Поди пойми, как назвать!

«Изгнанник. Называйте меня так, потому что это имя стало сущностью моей».

Этот голос прозвучал у них в головах, и все пятеро удивленно смотрели друг на друга. Говорить с помощью мыслей… Лишь самые мудрые магистры из Совета умели такое.

Они пытались помочь — в меру своих неразвитых возможностей. Снять цепи, заживить раны. Но что могут сделать люди против заклятий сильнейших из Валар: Ауле, сковавшего эти цепи, Манве, чей орел когда-то разодрал ему лицо? «Оставьте меня». Послушались. Ушли в соседнюю каюту, шептались. Они светились в Силе, подобно эльфам-ваниар, пусть и не столь ярко. Но в каждом было зерно иной Силы, более могущественно и вечной. Тьмы. Он улыбнулся, невзирая на боль. Кажется, в огромной Вселенной найдется место и ему самому, и его умениям.

А на следующее утро по корабельному времени КсоКсаан, пришедшая навестить странного гостя, увидела его, расположившегося в кресле и читающего свитки джедаев, которые они захватили с собой для изучения. Цепь и ошейник ненужным мусором валялись на полу, а сам Изгнанник преобразился и помолодел: седые волосы почернели, в глазах словно сияли искры. И в Силе он преобразился: не сгусток Тьмы, но воплощение Света было перед ней.

— Вы знаете наш язык? — изумилась она. — Но кто вы? Откуда?

— Кто я — неважно, — был ответ. — Туда, откуда пришел, нет мне возвращения. Единственный мой путь — смиренно просить гостеприимства у вашего народа. А ваш язык я выучил за эту ночь.

— Но это невозможно! — из всего сказанного в тот момент она зацепилась лишь за одну фразу.

— Я быстро учусь, — был ответ.

— … Позвольте же мне остаться в вашем доме среди ваших людей. Ибо многому я могу научить вас, много тайн Силы и мироздания открыть вам, — говорил он Совету джедаев.

Круг. По кругу — те, кто будет решать его судьбу. Как знакомо — до боли. Вот только Манве, повелевающего ветрами, нет здесь, и высокомерной Варды, и грозного Ульмо, повелителя вод, и воинственного Тулкаса, и печальной Ниенны, и мрачного Намо. Нет к ним возврата, и не видеть их до самого конца мира. Когда вернется он в Арду, чтобы быть убитым. Так предсказывал Намо, и нет причин сомневаться в словах того, кто стал его другом — единственным среди собратьев.

— Странно появление твое, — заговорил, наконец, один из магистров. — И стало с недавних пор затуманено будущее наше. Красивы слова твои, Изгнанник, но нет веры им. Оставайся, если хочешь, на Корусканте, в Республике, но не смей говорить с юными учениками и падаванами без ведома нашего.

Смирение — на лице, улыбка — в душе. О, как привычно!

Он жил затворником. Сразу понял: ему здесь не рады. Не стал навязываться. Но те пятеро приходили сами. Спрашивали. Интересовались. Он отвечал. А потом, с ними приходили и другие.

«Я — КсоКсаан. Я была одной из первых Лордов ситхов, одной из тех, кто покинул Орден джедаев, чтобы найти истину с помощью тёмной стороны».

И настал день, когда они стояли все вместе. В круге, плечом к плечу.

— Вы, ученики мои, не надейтесь на легкий путь. Многие пойдут за вами, упиваясь силой Тьмы, но не многие останутся верны, когда поймут, что сила неразрывна с ответственностью, а особенность — с одиночеством. Такие вернутся к Свету, и будут проклинать сами имена ваши, и в словах их будет ложь пополам с правдой, и страшными чудовищами ославят они вас на все известные миры. Так было со мной, так было с прежними моими учениками, и вы не станете исключением. Так принимаете ли вы, искренне и всей душой, эту дорогу, тяжелую и прекрасную, этот путь Тьмы?

Гордый юноша-воин, готовый бросить вызов всей галактике, отвечает первым:

— Я, Арджунта Полл, перед Силой и Вселенной, огнями звезд и глубинами космоса, принимаю путь Хранителя во Тьме.

— Я, Карнесс Муур, перед Силой и Вселенной, огнями звезд и глубинами космоса, принимаю путь Консула во Тьме. — А этот будет целителем и магом.

— Я, Ремулус Дрейпа,.. принимаю…

— Я, КсоКсаан,..

— Я, Сорзус Син…

Так уже было.

И будет снова.

До конца мира.

До самой Дагор Дагорат.

* * *

В узком окне темнело небо, но Исанн ничего не замечала: смотрела на собеседника широко раскрытыми глазами:

— Что с ними стало?

— Да вы же сами знаете. Из курса истории Галактики. Когда джедаи узнали о моих учениках, началась война. Этот период сейчас называют Столетней Тьмой. Они проиграли. И были вынуждены бежать на неисследованные окраины Галактики. Нашли там целый народ, использовавший Темную сторону, — ситхов. Поселились среди них, породнились с ними. Потом уже, через две тысячи лет, когда ситхи встретились с республиканцами, именем этого народа стали называть всех темных одаренных. Вот и все.

— А… вы? — осторожный вопрос.

— Мне пришлось скрыться вместе с учениками. Какое-то время я провел среди ситхов, потом вернулся в Республику, когда обо мне здесь все забыли. Периодически менял имена, места проживания, старался не попадать в поле зрения джедаев. Да и ситхов тоже — последние пару тысяч лет среди тех, кто так себя называл, было слишком много просто сумасшедших. Последнюю тысячу лет правлю Эартой. Вот и все.

— Дарт Вейдер заинтересовался вами из-за вашего влияния на Лею Скайуокер, его дочь, — медленно произнесла Исанн.

— Сидиус,.. А, вы же не знаете это имя, — Палпатин и Лея — мои единственные ученики за последнюю тысячу лет, — ответил Мелькор. — Но вы ошиблись, полагая, что дело лишь в ней. Между мной и Вейдером есть связь в Силе, которую он не понимает. Возможно, о чем-то догадывается, пытается вспомнить, но не более того…

Резкий писк коммлинка прервал странное очарование, сразу напоминая обо всем, что осталось за стенами древнего замка. Разведчица взглянула на экран — вызывал отец.

— Отвечайте, — кивнул Мелькор. — Отвечайте же, или мне самому поговорить с директором Айсардом?

Исанн помедлила мгновение. Наставник Императора, основатель Ордена ситхов, создатель планет, — есть ли смысл пытаться что-либо скрыть от него простой смертной? Решительно нажала кнопку ответа, развернув коммлинк так, чтобы передающий луч не падал на сидевшего напротив Мелькора:

— Господин директор, агент Айсард слушает.

— Агент Айсард, где вы находитесь?

Как будто сам не выяснил!

— На планете Лаан Эарта во Внешних Регионах, господин директор.

— Недавно из одного конструкторского бюро были похищены чертежи нового оружия.

— Позвольте предположить: речь идет о Звезде Смерти?

Айсард едва заметно поморщился: Исанн вновь продемонстрировала, что осведомлена о том, чего знать не должна.

— Да. Есть версия, что виновные, мятежники из Альянса, направились на планету Даркнелла, чтобы замести следы. Вы немедленно летите туда: перехватить чертежи и арестовать похитителей. Задание ясно, агент?

— Так точно, господин директор, — не успела договорить эти слова Исанн, как голографическое изображение угасло. По-настоящему теплых отношений с отцом у нее не было никогда: этот короткий разговор без единого намека на родственную привязанность был типичным для отца и дочери Айсард.

Встретившись взглядом с Мелькором, она вздрогнула: казалось, он смотрел в ее сознание. Но это ощущение тут же пропало: в следующее мгновение Темный Вала уже о чем-то задумался. Исанн припомнила свой редкий опыт общения с Вейдером: тот точно также иногда на мгновение выпадал из разговора — прислушивался к Силе. Впрочем, Мелькор уже стремительно поднялся:

— Я буду сопровождать вас на Даркнеллу.

— Зачем? — Исанн не столько удивилась, сколько возразила его безапеляционному тону. — Это обычное задание…

— Нет. Я чувствую, — он запнулся, словно не зная, как сказать, и тихо добавил: — Неопределенность. Волю Силы. Судьбу, если хотите. Вам одной те чертежи не вернуть. — И, обменявшись с кем-то по коммлинку несколькими словами, добавил: — Вылетаем сегодня.

* * *

Короткий диалог между Пиеттом и одним из людей в алых одеяниях завершился, и адмирал, по-прежнему неразлучный со своей зверушкой, направился обратно к шаттлу. Но стоило ему отойти на десяток шагов, как Намо показалось, будто произошел взрыв: настолько резко пустота сменилась гулом. Это была не спокойная Музыка мира, которую он привык слышать в Арде, лишь изредка сменявшуюся взрывами битв — здесь Сила была подобна оглушающему шуму, грохоту водопада, обрушивавшемуся со всех сторон.

— Адмирал Пиетт, — окликнул Мандос человека. Тот обернулся: — Вы не говорили, что это за животное постоянно с вами.

— Это? Это йсаламири, она защищает от воздействия со стороны одаренных, — пояснил командир «Исполнителя». — Таких, как вы.

Стало быть, загадочная «пустота» на «Исполнителе» была ничем иным, как способом защиты. Причина оказалась прозаичной и обидной даже, что ли… Неужели люди Галактики так боятся его, Намо? Он шел по коридорам дворца в сопровождении двоих алых гвардейцев, то и дело ловя на себе любопытные взгляды встречных. В основном — людей, изредка — существ других, неизвестных ему рас. Почти все они, взглянув украдкой, тут же отводили глаза. Намо не удивлялся: под конвоем императорских гвардейцев, с закованными руками, он и впрямь походил то ли на пленника, то ли на преступника.

Несколько дней он безвылазно провел в предоставленной комнате. Смотрел. Наблюдал. Через Силу — Галактику. Далеко не сразу сумел различить в общем гуле и грохоте мелодии отдельных существ. Приходилось привыкать: у себя в Чертогах Намо тоже мог наблюдать за всей Ардой, всеми живущими в ней сразу, но звучание мира проникало туда сквозь пелену тумана — отделявшего Чертоги от всего остального. Сквозь эту пелену, завесу могли взглянуть лишь сам Намо, да его жена Вайре, не считая их майар. Больше — никто. А теперь приходилось приспосабливаться к этому ничем не приглушенному гулу — десятков триллионов живых существ. Здесь, рядом, в Центре, их было больше всего; но еще десятки тысяч островков жизни были рассеяны среди бесконечных просторов Галактики. «И это и есть — Эа, Вселенная. То, что скрывала от нас Грань, то, что отрицал наш создатель Эру».

Громче всех — звучала столица. Голоса не умолкали ни на миг: казалось, здешние жители просто не замечают смену дня и ночи. После Намо понял: таки-да, не замечают — вечный полумрак нижних уровней, на которых была сосредоточена жизнь города-планеты, не допускает ни свет дня, ни тьму ночи — только призрачное сияние и мертвенные сполохи головывесок озаряют узкие закоулки. Сюда стараются не заглядывать те, кто привык к простору верхних уровней, а те, кто живут здесь, не любят показываться при свете дня.

Намо без труда узнавал людей: сколько их душ-феар прошло мимо него, уходя за Грань на Пути Людей. Но здесь их было немного — куда больше существ, чьи отзвуки в музыке мира были настолько непривычными и неузнаваемыми, что трудно иной раз было понять, разумны ли они. Иногда он смотрел — глазами кого-нибудь из них, наблюдая их мир изнутри.

Очень скоро он различил в общем гуле голосов тех, чьи феар сияли яркими звездами в общем потоке — черными звездами. Одним из них был Император, — и Вала смотрел на правителя Галактики глазами его советников и секретарей, которые видели перед собой дряхлого старика. Но этот внешний облик был обманом: густым облаком Тьмы окутывала его Сила. И пусть рядом сияли другие — юные и сильные — его ученики, Руки и Инквизиторы — по сравнению с главой ордена ситхов они казались блеклыми отражениями. Намо понимал: его не просто так оставили в покое, Император знает о том, как он изучает галактику, но предпочитает просто наблюдать. Пока что.

И Намо еще настойчивей принялся всматриваться в Силу. Теперь он позволял ее потокам уводить себя все дальше и дальше — туда, где сияла жизнь крохотными островками среди бесконечной пустоты. И первое, что изумило его — среди триллионов существ безумно мало было тех, кто мог услышать мир. Пару сотен — на Корусканте — Император и младшие ситхи; несколько тысяч — разбросаны на разных планетах. От этих исходил страх: они прятались по углам Галактики, стараясь не привлекать внимание ее владык-ситхов. И где-то вдали, невыразимо далеко — мерещится, нет ли? — черно-алый вихрь, скручивающий потоки Силы вокруг себя в тугой узел. Давно забыто, но, отчаянно, до боли знакомо… неужели? Потянуться мыслью — туда, к этому водовороту в Силе.

И ответ — огненно-льдистой вспышкой — оттуда, издалека:

«Айя, Намо!»

«Мелькор!»

Словно нить через пространство — связь в Силе:

«И ты здесь?»

Он ожидал чего угодно: запоздалого гнева, обиды, злости. Не было этого — лишь радость встречи с легкой иронией прозвучала в этом вопросе.

«Меня изгнали» — и Круг Судеб встает перед глазами.

«Мне Палпатин уже сообщил. Рассказывай».

«Что именно?» — мгновение растерянности. И ответ:

«Что в Арде? Что с моими майар?»

«В Арде… Да все спокойно, более-менее» — да, по сравнению с Первой эпохой, которую Мелькор провел в Средиземье, там и впрямь все спокойно. «Вот только твой старший проблемы создает».

Нескрываемая гордость: «Не сдался?»

«И не думал даже. Продолжает твое дело. Собрал вокруг себя девять человек, дал им бессмертие, сделал своими преданнейшими помощниками и советниками. Держит под своим началом людей Юга и Востока, заодно с орками. В общем, сдаваться не собирается».

«А...» мгновение нерешительности: «младший?» И перед взглядом — образ гордого юноши: небесно-синие глаза, закрытые линзами черной маски.

«А вот о нем я спрошу тебя» — Намо не пытался скрыть возмущение. «Как случилось, что твой Энакин-Вейдер понятия не имел об Арде? Как допустил ты, что он не знал, чем опасен Валинор? Манве развоплотил его; повезло, что сопровождавшие его люди выжили; и не смей говорить, будто не видишь в этом своей вины!»

«Развоплотил?!» — от гневного всплеска задрожала Сила.

В ответ Намо просто открыл сознание, показывая Мелькору суд над Вейдером, несостоявшуюся казнь и спасение. Темный Вала ответил далеко не сразу. И первым ответом было воспоминание — далекое, почти десятитысячелетней давности: умирающие эллери — эльфы-ученики Мелькора, — прикованные к скалам Таникветиль.

«Благодарю тебя… за Энакина».

«Я помог ему, сочтя приговор Манве несправедливым: он не виновен в том, что не знал, куда летит. Но вот ты так и не ответил на мой вопрос».

«Потом, Намо. Потом, при встрече».

«Подожди!» — он почти выкрикнул, ощущая, что нить связи вот-вот разорвется. «Ты не спросил еще об одном — своем втором майа».

Ответом было сожаление, смешанное с горечью потери:

«Разве есть там, о чем спрашивать?»

«Представь себе. Три тысячи лет назад в Средиземье отправили группу майар, чтобы предотвратить захват власти твоим Ортхэннером-Сауроном. А руководство ими доверили Курумо».

«Кто бы сомневался — уверен, он был очень рад такому поручению. С его ненавистью к Ортхэннеру о таком только и мечтать».

«Изволь выслушать до конца, прежде чем делать выводы», резко отозвался Намо. «Недавно Курумо послал к балрогам все свои обязанности и открыто принял сторону брата. Вот так. Что скажешь?».

Мелькор долго молчал: «Что скажу… что хотел бы верить в искренность Курумо, да только не приходится. И не думаю, что ему верит Ортхэннер».

* * *

Иэрнэ удержала створку окна. Закрыла медленно, чтобы не разбилось стекло. Последний порыв ветра, ворвавшийся в комнату, рванул занавеску. Она отбросила ткань с лица:

— Будет буря. — Говорила спокойно, словно ни к кому не обращаясь.

Гэлеон оторвался от работы над дроидом-астромехом:

— Ты о погоде?

— И о погоде тоже. Ты чувствуешь?

Он кивнул:

— Учитель знает. А мы — мы предчувствуем. Прежде всего, конечно, Видящие. Но от них передается всем остальным. Как тогда, помнишь? — Спокойна с виду, лишь пальцы нервно теребят край занавески.

Гэлеон подошел, приобнял жену за плечи:

— Как не помнить. Только тогда мы не хотели верить.

Незачем говорить — просто представить себе не могли, что вот так запросто придет войско Валинора, и от города, от крепости останутся лишь развалины. А им самим — пленным — придется умирать на скалах Таникветиль от когтей орлов Манве.

Прошлое — в прошлом.

— А теперь? Что будет теперь?

— Словно не знаешь. Война будет, Иэрнэ. Война… как тогда.

— А мы-то верили: умрем в Арде, уйдем к звездам — и все изменится. Верили: там, среди иных миров, все иначе, прекрасней и свободней. И что? — она резко развернулась, взглянула в глаза мужу: — мы как были врагами, которых надо истребить, так и остались. Вместе с Мелькором, — она невесело усмехнулась.

— А мы теперь не против Валинора — против Галактики.

— Хорошие изменения, ничего не скажешь.

— Почему же ты так мрачна? Есть ведь еще ситхи.

— Ситхи… — медленно протянула. — Ситхи… Ты полагаешь, Император и Вейдер знают, с чем связались? Точнее, — она перебила сама себя — представляют масштаб?

— А ты представляешь?

— Теоретически — да. — Иэрнэ запрокинула голову, опершись на плечо мужа. — Ведь на самом деле все очень просто. Есть Галактика. — Обвела пальцем кружок на запотевшем стекле. — И есть наша Арда — точка в ней. И есть Создатели…

— Небожители-селестийцы.

— Как их здесь называют, — кивнула. — К которым относится и наш старый знакомый Эру Илуватор. И у них есть планы относительно Галактики.

— В которые мы с тобой лично не очень укладываемся. И весь наш народ эллери. И Мелькор.

— Скажи точнее: лучше всего укладываемся в мертвом виде. Причем не просто мертвом, а растворенном в Великой Силе. Так, чтоб уже и перерождаться, как это мы тут наловчились делать, было нечему.

— Между прочим, ситхи в эти планы тоже не укладываются.

— Не-ет. Ситхами можно манипулировать. Играть — в случайности. А с нами, уроженцами Арды, у Небожителей галактики такое не пройдет.

— Единственный положительный момент.

— Да, пожалуй.

— Я вот что думаю, — Гэлеон на мгновение умолк. — Не пора ли нам прикрыть эту планету? А то, знаешь, как-то не хочется умирать во второй раз.

— Полагаешь, Лаан Эарте может угрожать опасность?

— Вполне.

— «Черное Солнце»? Эти бандиты?

— Их всегда можно использовать как орудие. Тем более, пока Айанто Мелькор будет в Центре.

— Поговори с другими.

— Поговорю. Сегодня же.