Не покидай Мэнгроув Плейс (джен)

* * *

— Давай-ка я с тобой проедусь, — вполголоса произносит Лу, усаживаясь в «лендровер» рядом с Заком, который собрался на почту, чтобы получить факсы. —Прокатимся и поговорим без помех.

— Без детей в кустах, призраков и москитов, — подхватывает Зак, направляя автомобиль к воротам поместья. — Ладно, твои соображения?

Он косится на Лу, чьи буйные кудри сейчас чинно прикрыты соломенной шляпкой, похожей на те, что они недавно видели в старых фотоальбомах. Ветерок развевает рюши его светлого платья в горошек. Боже! Зак уже перестал беспокоиться, что этот маскарад разоблачат, но как можно вообще принять Лу за девушку — с его-то нахальными глазами-фарами, острым языком и рискованными затеями! Воистину, люди слепы, если видят только грудь размера «С»!

— Могу лишь повторить, что мы всё доблестно просрали, босс, — сумрачно бросает Лу, сосредоточенно рассматривая свои ногти. — План особняка не нашли. Собрали досье на семью Монтгомери, но не озаботились ни кухаркой, ни экономкой, ни — внимание! — сиделкой. В итоге имеем, слава Всевышнему, не труп, но полутруп Виктора Леруа. И куколку-вуду впридачу. Дерьмовые мы детективы, босс, — он глубоко вздыхает.

— Ну-ну, — успокаивающе бормочет Зак. — Сейчас мы сделаем все оставшиеся запросы. И ещё я полагаюсь на твою знаменитую интуицию, Лу Эмбер.

— А-а, — отмахивается тот, мимолётно усмехнувшись. — В данном случае моя интуиция подсказывает только, что Шерри не врёт относительно своего прошлого. И знаешь, мне как-то стало жалко старого сухаря Роджера. Позади у него как минимум две личные трагедии: жена умерла, с любовницей разлучили. Неудивительно, что он вымерз изнутри и уже не благоволил ни к собственному сыну, ни к внукам. Исполнял свой долг, вот и всё. То, что считал своим долгом.

— И на склоне лет принялся гоняться за Квартеронкой и переписывать завещание, — продолжает Зак, резко посигналив, чтобы отпугнуть показавшегося на обочине дороги небольшого оленя. — А вот любопытно, кто из его родни, как упомянула Шерри, прознал о его связи с Сарой Мэй и сделал всё, чтобы их разлучить?

— Да кто угодно мог, — пожимает плечами Лу. — Его родители к тому времени уже умерли, но остались всевозможные добропорядочные кузины, кузены, тётушки, дядюшки и другие столпы общества.

— Между прочим, — живо предлагает Зак, — мы можем сейчас навестить в больнице Виктора Леруа и попытаться получить от него более внятную информацию о том, что с ним произошло. Ну или хотя бы выразить своё сочувствие. И, кстати, — после некоторой заминки добавляет он, взглянув на Лу, продолжающего сосредоточенно изучать свои ногти. — Ты ведь знал Виктора и раньше? Откуда?

Лу поднимает глаза. С его выразительного лица вмиг исчезают всякие эмоции, словно стёртые губкой со школьной доски условия задачи.

— Мы были знакомы шапочно и скорее заочно, — роняет он наконец. — Просто вращались в одних и тех же кругах. Мир тесен, знаешь ли, особенно мир иных.

— М? — Зак непонимающе моргает. — Иных? Каких таких иных? Вампиров? Ты с ума сошёл?

— Мир извращенцев, — снисходительно фыркает Лу, глядя на него в упор. — Ты так же проницателен, как телеграфный столб, Зак Пембертон. Почему ты не остался в армии? Ты же прирождённый вояка, не видящий дальше собственного носа. Нет, взял и детективом заделался. Ты не заметил, что Виктор — голубой? И я не про его гардероб, — Лу неудержимо лыбится, наслаждаясь неописуемым выражением лица своего босса. — А если бы ты не знал меня раньше, то под этим платьицем, — он на миг задирает подол, — ты разглядел бы чувака с хуем? Думаю, ни фига.

— Виктор — гей? — поражённо ахает Зак. Его глаза расширились, кажется, до самой оправы очков.

— Виктор всеяден, — Лу откидывается на спинку сиденья и вытягивает длинные ноги, насколько позволяет тесный салон. — Но я с ним дела не имел. Говорю же — мы знакомы лишь заочно, лицом к лицу практически не сталкивались.

— Я и не думал, что ты с ним… э-э… — Зак обрывает себя на полуслове и начинает медленно краснеть. — Господи… Ты чудовище, Лу Эмбер Филипс. Тебе нравится надо мной издеваться. Зря я заступался за тебя в школе. Пусть бы тебе сломали нос и выбили парочку зубов. Тогда бы ты не стал разыгрывать из себя милую куколку, засранец.

— Да ладно, это только бы добавило мне шарма, — парирует Лу, продолжая довольно ухмыляться. Он и правда доволен, сказав то, что давно хотел сказать. Но отнюдь не всё. — Вон почтамт, Зак Пембертон, ты что, его не узнал? Сворачивай.

Он хохочет, слыша, как чертыхается Зак.

Разослав и получив нужные факсы, детективы действительно едут в городскую больницу, где их ждёт разочарование: Виктор через медсестру передаёт им, что ничего не помнит и не в состоянии ни с кем разговаривать.

Задумчиво насвистывая себе под нос мелодию из «Крёстного отца», Лу покупает для него в киоске больничного холла небольшой букет цинний, отсылает в палату с открыткой и напрямик заявляет:

— Моей хвалёной интуиции это не нравится, но делать нечего. Пошли, я обаяю главврача и расспрошу его про сиделку Монтгомери, эту мисс Кинселла, которую Белинда именует пьянчужкой.

Главврач больницы оказывается молодящейся пышнотелой дамой лет пятидесяти, с интересом воззрившейся на Лу. Но ничего нового о профессиональной биографии Софии Кинселла, она сообщить не может.

— Её порекомендовал семье Монтгомери мой предшественник, который вскоре ушёл с этого поста, — извиняющимся тоном заявляет она. — Но я уверена, что мисс Кинселла весьма компетентна.

Таким образом, детективы откланиваются ни с чем и направляются перекусить в больничный кафетерий. Достав свой кейс, Зак начинает методично сортировать полученные бумаги, одновременно их просматривая. Лу терпеливо ждёт, но Зак помалкивает.

— Что-то назревает, — повторяет Лу, когда они снова возвращаются к «лендроверу». — Даже такой толстокожий мамонт, как ты, должен это почувствовать.

Он склоняет голову набок, будто к чему-то прислушиваясь.

— Я не мамонт, — только и отвечает Зак, заводя мотор и направляя машину к федеральному шоссе.

— Давай колись уже, что там сообщили! — через десяток миль не выдерживает Лу, и Зак наконец говорит:

— Касательно своего прошлого Шерри Уильямс не солгала. Единственное, о чём она умолчала, так это о том, что её покойный муж был активистом радикальной организации, защищающей права цветного населения. И он, скорее всего, был убит, поплатившись за свою политическую деятельность. Жаль, чёрт побери. Судьба жестоко обошлась с этой семьёй.

— У миссис Уильямс и её сына есть серьёзные счёты к системе, — подытоживает Лу, отрешённо уставившись в лобовое стекло на дорогу. — Учитывая ещё и семейную историю… Блядь! Осторожней!

Зак выворачивает руль и резко тормозит, едва не съехав в кювет. В предзакатном сумраке видно, что шоссе стремительно пересекает чья-то тень. Белое подхвостье оленя исчезает в кустах, будто помахав детективам на прощание.

— Чёртова луизианская фауна, — Зак длинно выдыхает, чувствуя, как колотится сердце. — Уф, пронесло! Храни Господь этого рогатого дуралея.

— Аминь, — меланхолично заключает Лу, принимаясь рыться в «бардачке». — Мать его за ногу, я бы закурил. У тебя ж вроде тут валялась какая-то пачка…

Он вскидывает голову, заслышав вой сирены.

Мимо них стремглав проносится машина «скорой помощи», вся в огнях. Она направляется туда же, куда и детективы, — к особняку Монтгомери.

К Мэнгроув Плейс.

— Что за… — начинает было Лу, но стискивает зубы. Наступает черёд Зака бессильно выругаться — их «лендровер» не заводится.

* * *

Лицо Шерри Уильямс, неподвижно лежащей на носилках, которые проворно выносят из дома парамедики, — пепельно-серое, глаза плотно закрыты. Сломанная кукла, да и только.

Но она жива. Всё ещё жива. Парамедик подносит к её рту кислородную маску.

— Надышалась соляной кислотой. Вылила в ванну средство для чистки и начала задыхаться. Потеряла сознание. Там оказалась почти сплошь соляная кислота, — отрывисто поясняет Стив подбежавшим детективам. — Во флаконе.

Лу и Зак бросили машину на подъездной дороге и помчались к Мэнгроув Плейс, как осатаневшие гончие. Они растрёпаны, еле переводят дух. Зак оставил где-то на кусте свой пиджак. Он едва поспевал за Лу, несущимся, как пуля. Тот почти сразу точно так же выбросил шляпку.

Лу устремляется в дом, на ходу перехватив Майка:

— Где это случилось, парень? Когда?

— На первом этаже, в ванной, — с трудом выговаривает тот. Губы у него дрожат, лицо такое же серое, как у матери. — Полчаса назад. Мама же не умрёт?

Парамедики захлопывают дверцы «скорой».

— Нет, конечно же, нет, — Зак успокаивающе обнимает его за плечи. — Её ведь уже почти откачали. Несколько дней в больнице, и с ней всё будет хорошо. Кто её нашел? Ты?

— Я… да, я. Они сказали… острое поражение дыхательных путей… отёк лёгких… — бормочет Майк, сам едва дыша, и отчаянно смотрит вслед уезжающей машине.

Остальные домочадцы в замешательстве топчутся на крыльце. Тут и близнецы, и кухарка Долли, и Белинда. Из членов семьи отсутствует только Конни Чемберс. Но всех расталкивает Лу, снова выскочивший из дома.

— Зайдите сюда, — властно командует он. Синие глаза его сузились, будто он смотрит в прорезь прицела. — Кто из вас раньше видел эту бутылку?

У него на руке — голубая пластиковая перчатка, и в этой руке он держит жёлтую бутыль из-под чистящего средства.

— Так это всё хранится в кладовой, — растерянно отвечает Стив. — Она не заперта, кто угодно мог что угодно там взять… или подменить, — заканчивает он упавшим голосом.

— Попозже отправим это дерьмо в лабораторию, — коротко сообщает Лу, пока остальные послушно, гуськом следуют в холл. Зак всё ещё обнимает Майка за плечи, и мальчишка поднимает на него потерянный умоляющий взгляд.

— Всё будет хорошо, — ободряюще повторяет Зак. — Твоя мама выздоровеет, а мы во всём разберёмся.

Он надеется, что в его голосе звучит уверенность, которой на самом деле он вовсе не испытывает.

— Так, — говорит Лу, не давая никому опомниться, когда все суетливо размещаются в холле. — Помимо пострадавшей миссис Уильямс, здесь нет Виктора, мистера Роджера и его сиделки, что объяснимо. А где же миссис Конни?

— Мама? Я позову! — Джерри с готовностью срывается с места и мчится наверх по ступенькам, громко топая, Саманта — за ним.

Все скованно и напряжённо молчат, когда на верхней площадке лестницы наконец появляется Конни Чемберс и начинает величественно спускаться, аккуратно придерживая полы шёлкового тёмно-вишнёвого халата. Короткие кудри её красиво уложены и блестят в свете ламп. Герцогиня, да и только.

— Что тут опять случилось? — надменно роняет она, оказавшись наконец в холле. Близнецы, обогнав её, шмыгают под лестницу и замирают там, словно мышата.

— А вы что же, не слышали сирены «скорой»? — Лу поднимает брови в деланном недоумении. — И ваши дети вам ничего не сказали?

— Я разговаривала по телефону, — парирует Конни с прежним величием. — А мои дети вечно городят ерунду. В данном случае — что-то об отравившейся прислуге, как её там… Шерри. Она что, доела испорченные объедки?

Зак чувствует, как вздрагивает Майк под его рукой.

— Она вдохнула пары концентрированной соляной кислоты, залитой в бутылку с чистящим средством, — ровным голосом объясняет Лу, пристально глядя на неё.

Кони поджимает накрашенные губы:

— Непростительная тупость. Кто теперь будет выполнять её обязанности, скажите на милость? — она поворачивается к Стиву. — Ты всегда на всём экономишь. Не собираешься же ты взвалить всю домашнюю работу на этого мальчишку? — следует небрежный кивок в сторону вскинувшего голову Майка. — Он не справлялся даже с тем, что делал. И я надеюсь, ты не собираешься оплачивать вызов «скорой» для этой Шерри? Она сама виновата.

— Ты, сука! — яростно выдыхает вдруг Майк, сбросив с плеча ладонь Зака. — Гадина!

— Что? — Конни в полном ошеломлении хлопает ресницами, явно не веря своим ушам.

Майк, сверкнув глазами, отскакивает от Зака, который снова хочет удержать его за локоть, и сдавленно выкрикивает, сжав кулаки:

— Вы, уроды, кто-то из вас хотел убить мою мать!

— Тихо, парень, остынь, — негромко приказывает Зак, уже понимая, что это бесполезно — мальчишку понесло, — и беспомощно смотрит на Лу, а тот одними губами произносит:

— Не трогай.

«Его любимая чёртова драма», — мелькает у Зака в голове, пока Майк продолжает взахлёб говорить, переводя горящий яростью взгляд с одного члена семьи Монтгомери на другого:

— Моя мать вам не рабыня, как и я! Мы тоже имеем право на этот дом, на ваш сраный Мэнгроув Плейс! Мы тоже по крови — Монтгомери!

Повисает звенящая тишина, и в этой тишине Лу одобрительно констатирует:

— Хорошо сказал, парень.

— Ты рехнулся? — взвизгивает Конни, а Стив коротко спрашивает, перебив её:

— С чего ты это взял?

Лу, шагнув вперёд, спокойно берёт Майка за плечи, и тот, как ни странно, ему это позволяет, лишь со всхлипом втянув в себя воздух. Он молчит, и тогда Лу отвечает за него — размеренно и сухо, словно читая доклад:

— Прабабушка Майкла, то есть бабушка его матери Шерри, пятьдесят лет тому назад была любовницей Роджера Монтгомери. Её звали Сара Мэй Эдвардс. Она не смогла остаться с ним и уехала на Север, будучи беременной. Шерри и Майкл — прямые потомки Роджера и тоже имеют право на его наследство. Шерри знала всё это, устраиваясь на работу в Мэнгроув Плейс десять месяцев назад, но завещание было переписано позже.

Снова повисает вязкое, как патока, молчание.

— Боже, — почти неслышно шепчет Белинда. — Боже милостивый…

Стив потрясённо проводит рукой по лицу, но после паузы говорит по обыкновению сдержанно:

— Понятно. И как давно лично вы об этом знаете?

— На днях Шерри рассказала нам правду, — отвечает Зак вместо Лу, который поочерёдно рассматривает каждого из присутствующих Монтгомери изучающим взором естествоиспытателя в клинической лаборатории.

— Невозможно! — пронзительно вскрикивает Конни. — Немыслимо! У нас в семье — чёрные?!

— Именно это вас волнует? — тут же интересуется Лу. — Или то, что вашим детям придётся делить с ними наследство прадедушки?

— Пусть сначала представят доказательства! — Конни судорожно запахивает полы халата. — Я не верю! Роджер Монтгомери не мог спать с негритянкой! С прислугой!

— Мог и спал. Его дед поступил точно так же, — вворачивает Лу безо всякого снисхождения к её страданиям. — Это у них семейное. Именно так Монтгомери обзавелись фамильным призраком.

— Я верю в это, — тихо, но чётко объявляет побледневшая Белинда, обхватив себя за локти. — Шерри — дедушкина внучка, как и я. Мы похожи, только раньше я не могла этого объяснить. Пока вы не сказали, — теперь она смотрит Лу прямо в глаза. — Я видела Квартеронку, как будто себя в зеркале, я говорила вам об этом, помните? Но на самом деле она была похожа на Шерри.

— Что такое? — беспомощно бормочет Конни, прижав к груди растопыренные пальцы — алый маникюр выглядит на них, как сгустки крови. — Квартеронка? Старый Роджер — внук Квартеронки? Ты на это намекаешь, Белинда? Боже правый!

— Отличный ход для сценария сериала, — безжалостно возвещает Лу с мефистофельской ухмылкой. — Но нет, Тейлор Монтгомери загубил свою любовь задолго до рождения сына Чарльза, ставшего впоследствии папашей Роджера. Так что родословное древо Монтгомери почернело именно по милости последнего, — он легонько треплет Майка по макушке. — И ему это пошло на пользу. Я про древо говорю. Ты храбрый и трудолюбивый малый.

— Круто! Майк — наш кузен! — упоенно визжат под лестницей близнецы, совершенно не замечая, что их мать вот-вот упадёт в обморок.

— Но данный факт, — холодно отмечает Зак, которому совсем не нравится играть в этом сериале, — автоматически делает Майка возможной жертвой, как и любого из Монтгомери. Шерри пострадала не случайно. Я предлагаю отправить мальчика в больницу, пусть присматривает за матерью, оба целее будут. Стив, вы не могли бы позвонить и распорядиться насчёт этого?

— Я бы, конечно, мог, — резко перебивает его Стив, чьё лицо более чем когда-либо походит на бесстрастную маску, — но, если исходить из интересов его матери и его собственных, им обоим необходимо находиться здесь на момент смерти нашего деда, иначе их исключат из завещания. Это относится и к Виктору.

Лу что-то бормочет себе под нос, и это отнюдь не молитва Всевышнему, думает Зак с мрачной усмешкой. Стивен прав и, что весьма импонирует Заку, печётся об интересах мальчика.

Если это, конечно, не очередной ход в игре.

— Что ты сам выбираешь, Майк? — негромко спрашивает Лу, глядя на подростка.

Тот облизывает пересохшие губы и решительно говорит:

— Я хочу быть рядом с мамой, но я останусь тут, иначе получится, что она зря пострадала.

Стив одобрительно кивает ему:

— Я позвоню в больницу, узнаю, как она там.

— А в полицию вы не хотите позвонить? — не выдерживает Зак. Он понимает, что Лу уже взял на себя полицейские функции, упаковав для экспертизы флакон, брошенный Шерри, но тем не менее.

Стив отрицательно качает головой:

— В полиции это тем более сочтут несчастным случаем, ведь происшествие с Шерри в первую очередь можно списать на её халатность.

— С ней всё будет хорошо, — вдруг подаёт скрипучий голос из своего угла старая Долли, про которую все забыли. — Эрзули Дантор приглядит за нею, не сомневайтесь, она уже спасла её. Эрзули Дантор не даст никому навредить ей, не беспокойся, Майки, мой мальчик. Она присматривает за всеми одинокими матерями, за вдовами и сиротами.

— Это ещё что за чертовщина? — Конни, чуть не плача, опускается в кресло и сжимает ладонями виски.

— Вы тоже одинокая мать и можете принести цветы и сладости на алтарь Эрзули Дантор, — успокаивающе сообщает ей кухарка.

— Одна из ключевых фигур вудуистского культа, — задумчиво поясняет Лу, — аналог Девы Марии, святая-Лоа, вот кто это.

— А за такими, как ты, — немедленно подхватывает Долли, тыча в его сторону корявым указательным пальцем, — присматривает Эрзули Фреда. За такими, одержимыми страстью к мужчинам.

* * *

Когда все наконец разбредаются прочь из холла, — Белинда крепко держит Майкла за руку, — Зак безразличным тоном роняет:

— Надо прогуляться за машиной. Надеюсь, она заведётся, просто у нас не было времени разбираться с нею.

Лу, мрачнее тучи, немедля сбегает вслед за ним с крыльца и сворачивает на дорожку, ведущую к воротам усадьбы. Некоторое время оба идут молча, слышен только хруст гравия под их ногами, но Зак всё же не выдерживает:

— Ты расстроился оттого, что тебя назвали… хм…

— Охотницей за мужиками? — Лу глядит на него без обычной усмешки. — Я вообще расстроился, знаешь ли. Потому что мне не о чем было толком спросить эту кодлу, хоть я их и собрал, — он всё-таки бледно улыбается: — А вот ты спроси, почему.

— И почему же, Лу Эмбер? — мягко спрашивает Зак, включая фонарик. По ведущей к Мэнгроув Плейс дороге практически никто не ездит. Но Зак опасается, что из зарослей может вывалиться какой-нибудь очередной представитель луизианской фауны. Помимо москитов, разумеется, которые уже радостно их атакуют.

Лу коротко вздыхает.

— Хоть мы и знаем, когда примерно Шерри вдохнула пары кислоты — минут за десять до прихода Майка, тут же вызвавшего «скорую» — это по данным парамедиков, — тем не менее не было смысла опрашивать, где тогда находился каждый из живущих в этом чёртовом доме. Потому что налить кислоту в бутылку и поставить её на полку в кладовой мог кто угодно хоть за неделю до этого. В любом случае ванны и унитазы в доме чистят либо Шерри, либо Майк, кто из них пострадает, не имеет значения, они оба — претенденты на наследство. Стив прав, полиция и не взялась бы за это дело. Более того, на флаконе наверняка стёрты отпечатки пальцев, так что и экспертиза нихрена не даст. Как, чую я, будет и с той дурацкой куклой. Кстати, Долли Пирсон очень даже хорошо знакома с культом вуду.

— И это тебя ещё сильнее печалит, потому что она твоя подружка, — пытается поддеть его Зак, но Лу не слушает, продолжая взахлёб говорить:

— Но почему это всё было проделано именно сейчас? Почему не раньше, если преступник знал секрет Уильямсов? — Лу резко останавливается, отсутствующим взором глядя в кусты. — Почему жертвы распределились именно таким образом? Сперва учительница, вовсе не имеющая отношения к наследству Роджера…

— Уверен? — Зак иронически вздёргивает бровь, и едва успевает увернуться, когда Лу, свирепо раздувая ноздри, бьёт его прямым хуком под рёбра. — Эй, эй! Насилие — не наш метод! Я послал запрос и на досье мисс Чивингтон, клянусь! Данные придут завтра, так что мы можем арендовать номер в мотеле и дождаться утра в городе, а не мотаться туда-сюда.

— Нет уж, нахрен, мы не можем оставить без присмотра эту семейную банду с её скелетами в шкафах и призраками на лестницах, — рявкает Лу, сверкая глазами и снова устремляется вперёд по обочине так быстро, что Зак еле за ним поспевает. — Ты меня сбил с мысли. Итак, сперва учительница — почему? Потом мисс Шарп стала второй по счёту — почему? И почему, кстати, Кристина Шарп так и не вышла замуж? И это в те годы, когда знатные семьи женили своих отпрысков по обоюдному сговору?

— Лу! — стонет Зак, представив объём досье, которые ему предстоит запрашивать. — Помилосердствуй! Старушке было за семьдесят! Кто тебе сейчас скажет, почему она не стала миссис Смит или миссис Шератон-Монгольфьер?!

— И я продолжаю упорно размышлять над тем, кого она так испугалась в своей спальне? — Лу не обращает ни малейшего внимания на его мольбы. — Точно не насильника. Квартеронку?

— Спроси у Квартеронки, не заглядывала ли она к ней? — хмуро бурчит Зак. Ему кажется, что голова у него распухла от вопросов, которые туда методично втыкает его напарник.

— Я бы с радостью, но увы, — огрызается тот. — Далее. Алкаш Джозеф, повесившийся в комнате, запертой изнутри не только на замок, но и на засов. Что тоже наводит на вопрос — он-то кого так боялся, что постоянно накачивался виски, буквально задраив свою каюту и выползая раз в день на кухню за хоть какой-то едой, по сведениям Долли? — Лу несколько мгновений смотрит на Зака, который лишь что-то невнятно мычит. — Ладно. Уже при нас пострадали Виктор Леруа и Шерри Уильямс. Эти два покушения — а я зуб даю, что это именно покушения, — обставлены так же, как и предыдущие — то есть как несчастные случаи. Доказать обратное практически невозможно. И что?

— Что? — устало повторяет Зак. Он совершенно выбит из колеи.

— Вывод, босс, я могу сделать прежний — мы с тобой пока что всё просираем — и просираем бессистемно, к сожалению. Убийца нас опережает. Или убийцы. А мы просто мечемся во мраке, как зайцы. Единственная польза от нашего присутствия — преступник нервничает, как и мы, впрочем, и совершает ошибки. Ни Виктора, ни Шерри укокошить не удалось.

— Это потому лишь, что рядом с жертвами всё время оказывается Майк Уильямс, благослови его Господь, — уныло отмахивается Зак. — А вовсе не мы. И кстати! Почему мы считаем, что покушавшийся непременно желал убить Виктора и Шерри? Ему достаточно было просто вывести их за пределы поля — ведь если они будут вне дома, в больнице, когда старик наконец умрёт, наследства они не получат.

— Резонно, чёрт возьми, — оживляется Лу, но Зак снова машет рукой:

— Тем не менее, не явись вовремя Майк, этот ангел-хранитель, они, возможно, не выжили бы. Стиву Монтгомери следовало бы заплатить гонорар ему, а не нам. Да-да, Лу Эмбер, ты прав, мы с тобой — лохи. Вот скажи на милость, почему мы не взяли машину из гаража Монтгомери, чтобы съездить за своей, а потащились сюда пешком? Чтобы накормить москитов?

Он свирепо шлёпает себя по шее.

— Может быть, потому что хотели найти твой пиджак? — кротко отзывается Лу, указывая на ближайший куст боярышника, где светлеет какое-то пятно. — А вон и наша тачка. Всё пучком, босс.

Он прыскает со смеху, к немалому облегчению Зака, и, забираясь на сиденье рядом с ним, невинно интересуется:

— Ты предлагал переночевать в мотеле, так вот, я сперва отказался, а сейчас беру свои слова обратно, я уже не против. М?

Его синие глаза лукаво поблёскивают, вокруг них размазалась тушь и тени, которые Лу исправно наносит на свою физиономию каждое утро. Остаться с ним наедине? Слуга покорный.

— Сиди уж… охотница за мужчинами, — ворчит Зак, заводя мотор, который и правда перестал барахлить.

— Ну во-от… — разочарованно вздыхает Лу. — Кстати, у меня есть ещё парочка свежих соображений, но я изложу их завтра утром тебе и нашему хозяину. Хочу пока кое над чем подумать.

Даже не глядя на него, Зак знает, что на его губах снова играет нахальная и невинная улыбка.

Чёрт бы его побрал.