Цена Рекорда (гет)

Твайлайт Спаркл знала, когда нужно проявить настойчивость. Она написала Спитфайр длинное, официальное и в то же время очень личное письмо. Она не просила вернуть Радугу в состав — она просила дать ей шанс объясниться. И Спитфайр ответила.

Через два дня на ферму «Сладкое яблоко» прилетела почтовая сова с конвертом, на котором стояла золотая печать Вондерболтов. Радуга долго держала его в копытах, боясь вскрыть. Внутри была короткая записка: «Дэш, я буду в тренировочном лагере в это воскресенье. Приходи. Без формы. Просто поговорить. С.»

В воскресенье Радуга стояла у ворот лагеря. Её крылья нервно подрагивали. Она вошла в кабинет капитана — то самое место, где когда-то её мечты разбились вдребезги. Спитфайр сидела у окна, без своих знаменитых очков, и выглядела непривычно задумчивой.

— Садись, — коротко бросила она. — Твайлайт сказала, что тебе есть что рассказать. И что это не касается твоих нормативов.

Радуга глубоко вздохнула. Она не стала юлить.

— Капитан... во-первых, я хочу извиниться. За то, что бросила команду. За то, что сорвалась тогда в ангаре. Я вела себя не как офицер и не как пегас. Я была... напугана.

Спитфайр кивнула, жестом предлагая продолжать. И Радуга рассказала всё. Она рассказала про то, как стальные пластины в её сознании заменили перья. О том, как она бежала в лес, пытаясь стать земной пони. И, наконец, о старике у озера и о своей роковой задержке.

— Я думала, что если я не идеальна, то я — ничто, — закончила Радуга, глядя в пол. — Я думала, что Вондерболты — это только про скорость. А оказалось, что полет — это про ответственность. И я её не выдержала.

В кабинете повисла долгая тишина. Спитфайр встала, подошла к Радуге и положила копыто ей на спину — прямо на то место, где когда-то были тугие бинты.

— Знаешь, Дэш... — голос капитана был необычайно мягким. — У каждого из нас есть свое «озеро». Я видела ребят, которые уходили из авиации после первой же жесткой посадки. Страх — это не то, что делает тебя слабой. Это то, что делает тебя осторожной. Твоя ошибка стоила жизни, и это твой шрам. Ты никогда его не забудешь. Но если ты позволишь этому шраму приковать тебя к земле, то старик погиб зря. Он ведь сказал тебе, что небо у тебя внутри?

Радуга кивнула, сглатывая слезы.

— Тогда докажи это, — Спитфайр резко повернулась и достала из ящика стола старый, поношенный тренировочный жилет. — Завтра в шесть утра на летном поле. Мы не будем делать «радужные вспышки». Мы будем заново учиться чувствовать поток. Я сама буду твоим инструктором. Не как капитан Вондерболтов, а как пегас, который тоже когда-то боялся высоты после своего первого крушения.

Радуга взяла жилет. Он был тяжелым, но этот груз был ей приятен. Она посмотрела на Спитфайр и впервые за долгое время увидела в её глазах не разочарование, а вызов.

— Я буду вовремя, капитан, — твердо ответила она.

Выйдя из штаба, Радуга посмотрела вверх. Облака сегодня были высокими и перистыми. Она не взлетела сразу — она пошла пешком к друзьям, которые ждали её у ворот. Но теперь она знала: её путь обратно в небо официально начался. И на этот раз она будет лететь не ради рекордов, а ради тех, кто остался на земле, и ради памяти тех, кого уже не вернуть.