Быль поморска про агентов заморских (гет)

Архангельск.

Директор магазина-салона «Северный мех» любил под вечер обойти свои «владения».

— Как дела, Верочка? — обратился он к молоденькой продавщице.

Но та явно была не в духе:

— Покупатели с ума посходили!

— Что значит — с ума посходили?

— Сегодня весь день все требуют какие-то мяукающие воротники!

— Какие такие мяукающие? — всё ещё ничего не понимал директор.

— С пищалками на батарейках. Говорят — на Западе сейчас последний писк моды.

— Ну что ж, покупатели требуют — значит, найдём! Никто не говорил, кто производитель?

— Не-а…

— Жаль… ну ничего, завтра же велю менеджерам всё узнать! Мы же не хотим, чтоб в «Элладе» или «Северной королеве» эти воротники появились раньше, чем у нас, верно?

Монсальват.

— Не стоит сообщать ему сразу всё, Марыля. Мужчины и без того могут не вполне адекватно реагировать в таких случаях, а тут ещё и это обстоятельство…

— Я поняла, леди Хильда, — заверила вестница.

Джеймс, изнывавший в коридоре, поднялся им навстречу.

— Поздравляю вас, господин Джеймс! Всё прошло наилучшим образом.

Бонд уставился на поднесённое ему красное сморщенное существо в пелёнках, потом перевёл взгляд на леди Хильду:

— А он… точно должен так выглядеть?

— Она, — поправила дама.

— Она?! А… это что — не мальчик?

— У вас замечательная, здоровая дочь.

— Она так похожа на вас, господин Джеймс, — заметила вестница Марыля.

Джеймс снова уставился на ребёнка. Хильда помогла ему взять девочку на руки. Он продолжал молча разглядывать её.

— Как вы думаете, леди Хильда, — шепнула вестница. — Он готов?

— Полагаю, готов. Выносим остальных.

Джеймс оторвался от разглядывания ребёнка, когда дама и вестница вынесли из палаты ещё двух новорождённых. Он оглянулся — но других мужчин в коридоре по-прежнему не было… и других беременных женщин в замке вроде бы не наблюдалось в последние девять месяцев.

— Кто ещё сегодня рожал? — спросил он.

— Кроме леди Терезы — никто, — спокойно сообщила леди Хильда.

— А эти что — тоже…? — он осёкся.

— Да, господин Джеймс, это тоже ваши дочери.

На Джеймса было поистине жалко смотреть — и Марыля еле удержалась, чтоб не рассмеяться.

— Это что — три девицы и все мои? Что я с ними буду делать?

— Воспитывать и выдавать замуж, — всё с тем же спокойствием произнесла Хильда. — Если, конечно, они не пожелают дать обет безбрачия.

— Моим дочерям — обет безбрачия? — вскинулся Джеймс. — Да никогда! Они себе таких парней найдут!...

— Для начала дайте им имена, — напомнила леди Хильда.

— Точно, имена… Значит так, девочки… ты будешь Елизавета, ты — Мэй, а ты… — он задумался.

— Назовите её Эвой, — посоветовала Хильда. — Это понравится леди Терезе.

— Хорошо… детка, ты будешь Эвой! — он вдруг беспомощно уставился на даму-акушерку. — А как отличать, кто из них кто?

— Ваша супруга вас научит, — заверила леди Хильда.

Джеймс снова уставился на детей, переводя взгляд между ними.

— Так, девочки, пошли к маме — она с вами разберётся. А когда вырастете — мы с вами ещё всем покажем! Сёстры Бонд… это звучит!