Последний год (гет)

Регулус проснулся не сразу.

Сначала до него дошла тупая боль в голове и неприятная тяжесть во всём теле. Потом постепенно вернулись воспоминания: матч, Снитч, резкий поворот метлы, бладжер и удар, после которого всё исчезло.

Он открыл глаза и несколько секунд неподвижно смотрел в белый потолок, пытаясь понять, где находится. Больничное крыло. Это стало ясно, когда он повернул голову и увидел знакомые белые занавески вокруг кровати. Плечо ныло особенно сильно, под рёбрами неприятно тянуло, а при малейшем движении голову словно сдавливало изнутри.

И вместе с болью вернулось ещё кое-что.

Марлин.

Он вспомнил её на поле — она была совсем рядом. Видела, куда он летит. Видела бладжер.

И ударила.

Регулус едва заметно усмехнулся, вспомнив их вчерашний разговор в библиотеке.

«Во всяком случае, буду стараться».

— Удалось, Маккиннон, — пробормотал он.

Разумеется, это был Квиддич. Бладжеры для того и существовали, чтобы сбивать игроков с курса. Любой мог получить удар. Он сам прекрасно это понимал.

Но почему-то именно этот удар не выходил из головы.

— Уже проснулся?

Регулус перевёл взгляд на мадам Помфри. Она стояла возле кровати с подносом и внимательно его рассматривала.

— Голова кружится?

— Немного.

— Тошнота?

— Нет.

— Зрение не двоится?

— Нет.

Помфри удовлетворённо кивнула и осторожно повернула его голову сначала в одну сторону, потом в другую.

— Хорошо. Сильного сотрясения нет. Но ушиб приличный.

— Насколько?

— Голова, плечо и рёбра. Синяки будут впечатляющие.

— Прекрасно.

— Можешь поблагодарить бладжер, — проворчала она, поправляя одеяло. — Я всегда говорю, что Квиддич — опасный вид спорта. Его давно пора запретить. Каждый год одно и то же: то руку сломают, то ребро, то кто-нибудь умудрится свалиться с метлы.

— Квиддич никто не запретит.

— К сожалению.

Помфри поставила на тумбочку небольшой флакон.

— Выпей. Боль станет слабее.

Регулус взял флакон, но открывать его не спешил.

— Матч закончился?

Помфри посмотрела на него с лёгким недоверием.

— Да.

— Гриффиндор выиграл?

— Да.

Он коротко кивнул.

— Насколько?

— Сто восемьдесят — шестьдесят.

На губах Регулуса появилась слабая усмешка.

— Позор.

— Мистер Блэк, сейчас вас должно волновать собственное здоровье, а не счёт.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Помфри уже собиралась отойти, когда Регулус вдруг спросил:

— Маккиннон сильно пострадала?

Она остановилась и обернулась.

— Маккиннон?

— Она была на поле.

— Насколько я видела, нет. А с чего бы ей пострадать?

Регулус пожал плечом и тут же поморщился от боли.

— Просто спросил.

Помфри несколько секунд смотрела на него, но решила не продолжать.

— С ней всё в порядке. А теперь отдыхайте. Через пару часов я вас осмотрю ещё раз.

Когда она ушла, Регулус откинулся на подушку и прикрыл глаза.

Гриффиндор победил.

Марлин победила.

И почему-то именно вторая мысль задела его сильнее, чем первая.

Он снова вспомнил её — сначала вчерашнюю встречу в библиотеке, потом поле, её взгляд, когда он сорвался с метлы. Потом почему-то всплыл Хогсмид: Марлин вдруг посмотрела на него и тем же самым будничным тоном, каким могла спросить о погоде, сказала, что он красивый. Без паузы, без смущения, словно не сказала ничего особенного, после чего спокойно продолжила разговор.

Регулус нахмурился.

Почему он вообще это запомнил?

В последнее время Марлин слишком часто оказывалась в его мыслях. Он замечал её в коридорах, знал, где она обычно сидит за гриффиндорским столом, ловил себя на том, что ищет её взглядом в Большом зале. Даже её голубые волосы, теперь почему-то стали привычными.

Он открыл глаза и уставился в потолок.

Она была маглорождённой.

Мысль пришла неожиданно холодной и ясной.

Грязная кровь.

Так говорили дома. Так его учили думать с детства. И всё же теперь эти слова почему-то звучали не так убедительно, как раньше.

Регулус сжал пальцы на одеяле.

Стоило ему представить, что мать или отец когда-нибудь узнают, о ком он думает в последнее время, как внутри неприятно холодело. Достаточно было бы одного имени — Маккиннон. Дальше объяснять ничего не пришлось бы. В их доме и без объяснений прекрасно знали, что означало это имя.

Он отвернулся к окну.

Нет. Об этом лучше вообще не думать.

Регулус медленно выдохнул, пытаясь вернуть мыслям привычный порядок.

Это была глупость. Ничего больше.

Просто временное помешательство.

Вот и всё.

Регулус даже почти поверил в собственное объяснение.

Почти.

Потому что стоило закрыть глаза, как он снова увидел её лицо — голубые волосы, ясные глаза и ту самую улыбку, которую почему-то хотелось увидеть ещё раз.

Он раздражённо выдохнул и пробормотал:

— Маккиннон…

—————-

Марлин продержалась до половины двенадцатого.

Потом поняла, что больше не может.

После победы Гриффиндор праздновал так, будто выиграл финал Кубка.

В гостиной орали, смеялись, кто-то уже достал сладости, которые оставались после дня рождения Сириуса, Джеймс рассказывал всем подряд, как именно забил последний гол, хотя никто его об этом не спрашивал.

Марлин сначала пыталась радоваться вместе со всеми.

Улыбалась.

Даже смеялась.

Но постоянно ловила себя на том, что смотрит на часы.

Потом на дверь.

Потом снова на часы.

— Ты чего такая тихая? — спросила Лили.

— Ничего.

— Ты весь вечер куда-то смотришь.

Марлин пожала плечами.

— Просто устала.

Она продержалась ещё минут десять.

Потом поднялась.

— Я спать.

— Уже? — удивился Джеймс. — Но мы только начали праздновать!

— Празднуй без меня.

Лили посмотрела ей вслед.

— Марлин…

— Всё нормально, — бросила она через плечо.

Но нормально не было.

Едва оказавшись в спальне, Марлин поняла, что просто лечь спать у неё не получится.

Регулус лежал в больничном крыле.

Она не знала, насколько сильно он пострадал, и от этой мысли становилось всё тревожнее.

Марлин села на край кровати, но почти сразу поднялась.

— Чёрт.

Она достала палочку.

Несколько простых чар должны были помочь незаметно добраться до больничного крыла. Правда, действовали они недолго, поэтому медлить не стоило.

Марлин накинула мантию поверх пижамы и осторожно открыла дверь.

В гостиной всё ещё было шумно. Гриффиндорцы праздновали так, будто матч был финалом Кубка: кто-то смеялся, кто-то кричал, кто-то толкался, пытаясь пробраться к столу со сладостями.

Идеально.

Марлин проскользнула в толпе, стараясь никого не задеть.

Впрочем, похоже, сейчас никто особенно не обращал внимания на то, кто кого толкнул.

Кто-то задел её плечом.

— Извини! — крикнул кто-то, даже не обернувшись.

Марлин едва сдержала улыбку.

Ещё немного — и она была уже у выхода из гостиной.

Она быстро достала палочку, наложила на себя дезиллюминационные чары и тихо прошептала:

— Только бы хватило до больничного крыла.

Через несколько минут Марлин уже шла по тёмному коридору.

— Давай, — пробормотала она себе. — Просто проверишь, что он жив, и вернёшься.

Собственное тело стало почти невидимым.

Марлин быстро двинулась вперёд.

Один коридор.

Лестница.

Ещё один коридор.

Она дважды останавливалась, услышав шаги, и один раз спряталась за доспехами, пока мимо проходил профессор.

Наконец показалась дверь больничного крыла.

Марлин осторожно толкнула её.

Внутри было тихо.

Только несколько кроватей, закрытых белыми ширмами, и слабый лунный свет из высоких окон.

Она прошла дальше.

И увидела Регулуса.

Он лежал на кровати у окна.

Спал.

Марлин остановилась.

И только теперь поняла, насколько сильно боялась увидеть совсем другое.

Пустую кровать.

Занавешенную ширму.

Что-нибудь ещё хуже.

Но он был здесь.

Дышал.

Живой.

Марлин медленно выдохнула.

Ну вот.

Можно уходить.

Она уже собиралась развернуться, когда Регулус вдруг пошевелился.

Он нахмурился во сне, немного повернул голову, а потом открыл глаза.

Несколько секунд смотрел в потолок, будто не сразу понял, где находится.

Затем медленно оглядел палату.

Марлин замерла.

Она стояла всего в нескольких шагах от его кровати, скрытая чарами.

Регулус нахмурился сильнее.

Ему явно что-то почудилось.

Он приподнялся на локте и снова посмотрел в сторону, где стояла Марлин.

У неё внутри всё оборвалось.

Только бы не заметил.

Она машинально отступила на шаг.

Чары дрогнули.

Марлин замерла, пытаясь удержать их.

Не получилось.

Сначала стали видны пальцы.

Потом руки.

Плечи.

А через секунду перед Регулусом целиком появилась Марлин Маккиннон — в мантии, накинутой прямо поверх пижамы.

Регулус несколько мгновений просто смотрел на неё.

Марлин тоже.

И только теперь до неё наконец дошло, насколько это была идиотская идея.

Отлично, Маккиннон. Просто великолепно.

Она стояла посреди больничного крыла посреди ночи, в пижаме под мантией, после того как тайком пробралась сюда с помощью дезиллюминационных чар. И всё это ради человека, которого она собиралась увидеть буквально на минуту.

А теперь он смотрел прямо на неё.

Что она вообще должна была сказать?

«Привет, как ты»?

Нет.

«Я случайно проходила мимо»?

Ещё хуже.

«Мне было скучно»?

Посреди ночи? В больничном крыле?

Марлин мысленно застонала.

Ну и зачем ты сюда пришла, Маккиннон?

— Маккиннон?

— Чёрт.

Регулус медленно сел на кровати.

— Ты что здесь делаешь?

Марлин быстро взяла себя в руки.

— Провожу инспекцию.

Он попытался устроиться удобнее и тут же поморщился. Марлин машинально шагнула к нему.

— Не двигайся.

— Я просто сел.

— Именно. Уже тревожный показатель.

— Со мной всё нормально.

— Конечно. Ты всего лишь лежишь в больничном крыле после падения с метлы. Абсолютно здоровый человек.

Регулус посмотрел на неё внимательнее.

— Ты пришла проверить, не умер ли я?

— Да.

Он чуть приподнял бровь.

— Да?

— Ну… технически я проверяю, не стал ли ты каким-нибудь очень неприятным призраком.

— Очень предусмотрительно.

— Я ответственная.

— Ты пришла только ради этого?

— Разумеется.

Она выдержала паузу, потом добавила:

— И ещё хотела убедиться, что ты всё ещё можешь дышать.

— Могу.

— Хорошо. Один пункт уже закрыт.

Регулус снова усмехнулся, но тут же поморщился и осторожно придержал бок.

Улыбка Марлин мгновенно исчезла.

— Больно?

— Немного.

— Ага.

Она несколько секунд смотрела на него, а потом снова сделала совершенно невозмутимое лицо.

— Отлично. Значит, ты живой.

— Ты всегда так определяешь состояние людей?

— Только тех, которые падают с метлы прямо у меня на глазах.

Регулус прищурился.

— Ты переживала?

Марлин посмотрела на него с таким выражением, будто он задал совершенно очевидный и даже немного глупый вопрос.

— Нет.

Он молча смотрел на неё.

Марлин продержалась несколько секунд.

— Ладно. Может быть, чуть-чуть.

— Насколько чуть-чуть?

— Настолько, что я почти десять минут думала, что если ты умрёшь, мне придётся всю жизнь чувствовать себя виноватой.

Регулус на мгновение замер.

Марлин тут же продолжила.

— Но только потому, что это ужасно неудобно. Представляешь? Я бы потом каждый раз, когда видела метлу, вспоминала тебя. А я не хочу, чтобы ты портил мне всю оставшуюся жизнь.

На его губах появилась улыбка.

— Очень трогательно.

— Я вообще человек глубоких чувств. В общем, инспекция завершена. Ты жив, разговариваешь, дышишь и даже умудряешься язвить. Состояние удовлетворительное.

Она уже взялась за ручку двери, когда услышала его голос:

— В следующий раз лучше просто не отправляй меня в нокаут.

Марлин обернулась.

На его лице появилась едва заметная усмешка.

— Тогда тебе не придётся нарушать кучу правил, чтобы потом прийти ко мне среди ночи.

— Блэк.

— Мм?

Марлин на секунду замялась.

— Я правда не хотела, чтобы так вышло.

Регулус посмотрел на неё внимательнее.

— Хорошо.

Она вышла в коридор, прикрыла за собой дверь и только тогда остановилась.

Несколько секунд Марлин молча смотрела перед собой.

Пришла проверить не стал ли он призраком.

Она медленно закрыла глаза.

Какую же несусветную чушь она только что несла.

И ведь говорила всё это с совершенно серьёзным лицом.

Марлин тихо фыркнула и пошла по коридору, решив больше об этом не думать.

Особенно о том, что пришла сюда посреди ночи именно потому, что переживала за Блэка.