Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Нин Шу взмахнула нагайкой и нанесла сокрушительный удар одному из татар точно «по нижней части». Накрепко связанный пленник от такой боли едва не лишился рассудка; глаза его закатились, и он испустил протяжный предсмертный крик.

Ратники, которые только что яростно скандировали «смерть!», так ужаснулись увиденному, что разом смолкли. Над многотысячным войском повисла тяжелая тишина.

— Это цена за поруганную честь русских женщин! — выкрикнула Нин Шу.

Она взмахивала плетью снова и снова, продолжая бить врага, пока тот не перестал подавать признаков жизни. Затем она медленно обернулась, обводя взглядом своих солдат. Ратники, встречавшие взор Нин Шу, чувствовали, как по спине пробегает мороз, несмотря на июльскую жару.

Тем временем Калина, стоявшая неподалеку, смотрела на свою спасительницу с нескрываемым благоговением.

Остальные пленные разведчики один за другим расставались с жизнью по воле Царевны. Даже князь Мстиславский, проведший полжизни в седле и видевший сотни смертей, никогда не видел, чтобы кто-то столь хладнокровно расправлялся с врагом на глазах у всего войска.

— Царевна, довольно, — негромко произнес Мстиславский. — Перед полками должно являть не только суровость, но и милость, иначе чем мы будем отличаться от этих степных разбойников?

Нин Шу посмотрела воеводе прямо в глаза:

— Князь, Наталья не может согласиться. Если мы будем являть им «милосердие», враги сочтут это за слабость. Око за око, смерть за смерть — только так можно выжечь в них охоту соваться на наши земли.

Мстиславский не стал больше спорить. Он понял, что переубедить эту женщину невозможно.

Нин Шу поманила к себе Калину и приказала:

— Вели ратникам вкопать высокие колья вдоль дороги, что ведет к нашему лагерю. Пусть развесят этих псов там.

На дворе стоял знойный июль. На палящем солнце тела быстро почернеют и станут страшным напоминанием для любого вражеского разъезда.

Метод Нин Шу привел войско в состояние смешанного восторга и ужаса. Мстиславский лишь качал головой, глядя на то, как трупы татар занимают свои места у дороги, но Нин Шу игнорировала его сомнения.

— Это цена за каждое посягательство на Русь! — гремел её голос над притихшим лагерем.

Трупы висели один за другим, чтобы поддерживать страх. Она хотела показать врагу, что люди, которых они так долго безнаказанно грабили, обрели зубы. Палящее солнце быстро превращало тела в жесткие, высохшие изваяния — своеобразное «сушеное мясо» для стервятников.

Вскоре по лагерю поползли шепотки, что царевна Наталья — не человек, а сущий дьявол в женском обличье. Если раньше некоторые молодые дворяне еще питали тайные надежды на благосклонность красавицы-царевны, то теперь, завидев её, они чувствовали лишь предательский холод в промежности.

Нин Шу вошла в свой шатер, и в ту же секунду её тело пошатнулось от навалившейся усталости. Но, несмотря на изнеможение, на душе было неописуемо легко. Вероятно, это были эмоции хоста. Прежняя Наталья люто ненавидела татар, ведь в прошлой жизни она была замучена ими до смерти. Увидеть их позорную гибель было для неё высшей наградой.

Нин Шу улыбнулась. Приятно было хоть немного облегчить страдания оригинальной души.