Цена выбора (гет)

Тихая комната в доме Малфоев. Лучи солнца с трудом пробиваются через опущенные шторы. Из звуков — лишь хриплое, неровное дыхание Северуса да мягкий, равномерный гул магического насоса. Тонкие трубки, уходящие в его руки, мерцают слабым голубоватым светом, очищая кровь от яда.

Прислонившись спиной к двери, Люциус с ужасом прислушивался к каждому звуку, слетающему с губ друга, но не решался подойти ближе. Сегодня у постели Снейпа дежурила Лили, и оттого катастрофа казалась неминуемой.

У Северуса начался бред.

--

Лили сидела на краю постели, и взгляд её был прикован к спящему мужчине. Она сама не заметила, как сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Северус бредил.

Сначала это было тихо — едва заметное шевеление губ и слабый хрип, исходящий из израненного горла. Потом голос стал сильнее, а слова — отчётливей. Лоб его покрылся мелкими бисеринками пота, а дыхание участилось.

— Нет… нет… — шептал он снова и снова. — Опять… опять… Не надо... Нет...

Прикусив губу, чтобы не заплакать от приступа жалости, Лили наклонилась ближе.

— Сев… я здесь. С тобой. Всё хорошо. Ты в безопасности.

Он не слышал. Глаза под веками бегали, словно Северус видел во сне нечто ужасное.

— Лили… — Его голос вдруг сорвался, стал совсем детским, беспомощным. — Лили, прости меня… я не смог… я снова не смог…

Из уголка его глаза покатилась одинокая слеза. Лили замерла, чувствуя, как болезненно сжимается сердце.

— Ты смог, — прошептала она, коснувшись его волос. Затем осторожно провела рукой — как мама в детстве. — Всё хорошо, Сев. Всё закончилось...

Не открывая глаз, Северус вдруг покачал головой, будто спорил с кем‑то невидимым.

— Нет… ни в этот раз… ни в прошлый… ни в один… — он судорожно вдохнул. — Я возвращаюсь… снова и снова… Я думал, смогу… думал... если сделаю иначе… если буду быстрее… если буду умнее… если…

Его трясло, будто от холода. Лили с беспокойством посмотрела на трубки, опасаясь, что те выскользнут из дрожащего тела Северуса.

— Но каждый раз ты умираешь, — сказал он вдруг, совершенно отчётливо.

От двери послышался судорожный вздох, но Лили ничего не слышала. Она чувствовала, как земля уходит из‑под ног. Северус говорил не как человек, бредящий от боли.

Он говорил как тот, кто помнит.

— Сев...ерус… — её голос дрогнул. — Что значит «возвращаюсь»?

Он не ответил. Его губы дрогнули, и по щеке скатилась ещё одна слеза — тяжёлая, будто вырванная из самой глубины души. Насос тихо щёлкнул, меняя ритм. Северус выдохнул, расслабляясь. Его дыхание стало ровнее. Он всё ещё бормотал что‑то, но уже едва слышно.

— Лили… не уходи… пожалуйста… не... уходи…

Лили накрыла его руку своей и сжала дрожащие пальцы.

— Я здесь, Сев, — тихо сказала она. — Я никуда не уйду.

--

Люциус стоял у двери и совершенно не знал, что делать.

Северус метался по постели, бормотал что‑то — то бессвязно, то слишком отчётливо... Слова вырывались рывками, будто он пытался удержать их внутри, но боль и жар вытягивали наружу всё, что годами пряталось в самых глубоких закутках души.

Всё это пугало Малфоя куда сильнее, чем кровь и раны друга — ведь в бреду он мог выдать их величайший секрет — секрет будущего. То, что знали только четверо. То, что не должен был услышать никто. Даже Лили. Особенно Лили.

Люциус сжал пальцы на дверной раме. Он понимал, что обязан вмешаться. Сейчас. Остановить. Прервать. Увести Лили, заглушить его бред, сделать хоть что‑то...

Но не чувствовал себя вправе.

Лили сидела рядом, держала его за руку, гладила по голове и шептала что‑то успокаивающее. В её голосе было столько боли и нежности, что Малфой понимал, что не мог, не имел права оторвать её от Северуса. Не смог бы, даже если бы решился.

Он был хранителем величайшей тайны, доверенной ему Снейпом не по доброй воле, а по необходимости. И сейчас эта тайна дрожала в воздухе, как тонкая нить, готовая оборваться от любого неверного слова.

Северус снова дёрнулся, выдыхая:

— Лили… я… я снова не успел… опять… опять…

Сидящая у постели девушка наклонилась ближе, почти касаясь его лба своим. До Малфоя донёсся голос, полный нежности:

— Я здесь, Северус. Ты спас меня. Ты спас всех нас. Всё хорошо.

Люциус закрыл глаза.

Он слышал, как Северус шепчет слова — обрывки, намёки, иногда целые фразы, которые просто обязаны были сложиться в ясную картину в голове Лили — и не мог сдвинуться с места. Он просто стоял, разрываясь между долгом и совестью, и чувствовал, что не знает, как поступить правильно...

Всё же долг взял верх. Понимая, что Северус всё глубже погружается в бред, Люциус тихо подошёл к Лили и осторожно положил руку ей на плечо.

— Лили, — его голос был мягким, но отчётливо давал почувствовать беспокойство. — Я хочу дать Северусу успокаивающее. Иначе он может случайно выдернуть это… — Малфой кивком указал на канюли, уходящие в руки Северуса. Тонкие трубки дрожали от каждого его рывка, и было ясно: ещё немного — и всё сорвётся.

Лили непонимающе обернулась к нему. Потом перевела взгляд на Северуса, на его дрожащие пальцы и на то, как он шарит рукой по простыне, будто ищет её. Осторожно взяла его за руку и кивнула:

— Да, вы правы, Люциус. Так будет лучше.

Она чуть отодвинулась, освобождая место для Малфоя, но не отпуская руку Северуса. Пальцы Лили лежали на его ладони — лёгкие и осторожные, они крепко держали её так, словно их владелица боялась, что Снейпу станет хуже, стоит ей разжать пальцы.

Люциус достал флакон, проверил дозировку и на мгновение задержал взгляд на Лили.

Он видел, как дрожит её рука, как она сама держится из последних сил, но тем не менее чутко слушает каждый вздох Северуса, будто это её собственное дыхание. Он стыдился своего страха, понимал, что вмешиваться в их связь сейчас — всё равно что войти в храм без приглашения. Но выбора не было...

— Зелье подействует быстро, — тихо сказал Малфой, вливая зелье в рот Северуса. — Он уснёт и перестанет мучиться.

Северус глубоко вздрогнул, его дыхание выровнялось и стало глубже. Он всё ещё бормотал что‑то, но слова становились тише, расплывались, уходили вглубь.

Лили наклонилась ближе, прижимая его руку к своей щеке.

— Спи, — прошептала она. — Я буду рядом.

Люциус отступил на шаг, затем ещё. Потом развернулся и тихо вышел из спальни, оставляя их вдвоём. Он сделал всё, что мог.