Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Нин Шу надеялась, что эти бедные женщины, прибившиеся к ней, смогут выжить и найти свое место в жизни. Чтобы это произошло, им приходилось изнурять себя тренировками. Только став по-настоящему сильными, они имели шанс не сгинуть в первой же сече.

Решающий штурм Казани начался на рассвете. Нин Шу стояла на вершине огромной передвижной осадной башни — туры, которая медленно подкатывалась к вражеским стенам. Она подняла голову и встретила взгляд Арслан-Гирея, стоявшего на зубцах казанской крепости.

Внутренне она была вне себя от ярости. Почему этот гад всё еще не сдох? Неужели яд на нагайке был недостаточно сильным? Чушь!

Сегодня царевич был в богатых мехах, накинутых поверх кольчуги. Мех, обрамлявший его шею, делал его вид еще более диким и грозным. Он смотрел на Нин Шу сверху вниз и дерзко ухмылялся. Затем взмахом руки он приказал своим нукерам и казанцам готовить кипящую смолу и камни.

Рявкнули русские пушки, возвещая начало приступа. Нин Шу выхватила саблю и крикнула звенящим голосом:

— Стрельцы, пли! Начать обстрел!

Дождь стрел и свинцовых пуль из пищалей осыпал защитников стен. Казанцы несли потери, но яростно отбивались.

— Еще раз! Залп!

Ратники с заряженными луками и самопалами быстро менялись местами: одни стреляли, другие уходили назад для перезарядки. Краем глаза Нин Шу увидела, как несколько её женщин-солдат повалились навзничь, пронзенные стрелами, прилетевшими со стен. На мгновение её сердце дрогнуло от боли, но она тут же заставила себя успокоиться. На войне нет места сантиментам.

— Навести пушки на проломы! Бей по воротам!

Русская артиллерия была одной из сильнейших в ту пору. Грохот орудий заглушал крики людей. Огромные ядра врезались в дубовые срубы стен, выбивая щепу и плоть.

Арслан-Гирей смотрел на осадные валы припорошенные октябрьским инеем. Затем он резко перевел взгляд на Нин Шу с подозрением и лютой злобой в глазах. Нин Шу улыбнулась ему самой хищной улыбкой, на которую была способна.

Если уж решила быть жестокой, иди до конца без компромиссов.

Лицо Арслан-Гирея мгновенно заледенело, а взгляд наполнился мрачным намерением убить. И всё же в глубине его зрачков читалась какая-то извращенная привязанность к этой женщине, которая не боялась бросить ему вызов.

Нин Шу протянула руку, и Калина тут же вложила в неё тяжелый лук. Царевна нацелила стрелу прямо в грудь Арслан-Гирею, но тот лишь рассмеялся и в свою очередь вскинул свой лук, пуская стрелу в ответ.

Две стрелы, казалось, высекли искры, пролетев в волоске друг от друга.

Зрачки Нин Шу расширились, глядя на летящее в неё оперение. Она резко качнула головой в сторону, но стрела всё же чиркнула её по щеке, оставляя кровавую борозду.

— Царевна! Ты ранена?! — Сердце Даниила Холмского, который сражался неподалеку на штурмовой лестнице, едва не остановилось. Он поспешно зарубил татарина, преграждавшего ему путь, и рванулся к осадной башне.

Нин Шу демонически улыбнулась, небрежно смахнув кровь с лица рукой. Не обращая внимания на Даниила, она продолжала сверлить взглядом Арслан-Гирея.

Когда Даниил Холмский увидел эту улыбку на лице Натальи, его сердце забилось еще чаще, но уже не от страха. В этот миг Царевна была прекрасна и пугающа, как никогда прежде. Даже кровь на лице лишь подчеркивала её стальную, воинственную красоту. Она больше не была той девочкой из терема — она была фурией войны.