Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Арслан-Гирей, казалось, задался целью измотать Нин Шу. Каждый божий день, если не лил проливной дождь и не мела метель, он устраивал вылазки или обстрелы из-за стен внутреннего Кремля. Он появлялся с точностью часового механизма — как раз когда в русском лагере начиналась утренняя перекличка. Разница была лишь в том, что вместо физзарядки здесь лились реки крови.

Нин Шу, стоя на краю захваченного посада и глядя на неприступные каменные стены цитадели, костила этого ублюдка на чем свет стоит. Осада стоило безумных денег и прорвы провианта. Один только расчет пайков, необходимых для прокорма многотысячного войска на один день, заставлял волосы шевелиться.

Она не знала, сколько еще продлится это стояние. К тому же большой воевода Мстиславский, похоже, начал сомневаться в успехе. Однако отступать было нельзя: все те жизни, что уже были положены при штурме внешнего города, оказались бы напрасной жертвой. Оставалось только одно — грызть эти стены до победного.

Нин Шу получила еще одну грамоту от Иоанна. Это было личное письмо, написанное только для неё, и смысл его был предельно ясен. Брат надеялся на победу, но еще больше он надеялся, что Наталья сохранит твердость духа и не сломается под грузом ответственности.

Ближе к концу письма проскальзывали слова заботы, свойственные старшему брату. О том, насколько они были искренни, Нин Шу предпочитала не гадать. Каждое движение и слово Царя всегда имело второе, а то и третье дно.

Погода сегодня стояла на диво ясная. После целого дня завывающего ветра и бурана землю укрыло толстым слоем снега. Нин Шу поначалу думала, что Арслан-Гирей сегодня не высунется — по таким сугробам не то что воевать, ходить-то трудно. Однако, к её удивлению, он всё же начал обстрел.

На лицах татар и защитников Казани, мелькавших на стенах, читались тревога и отчаяние. Они были на пределе. Зима только входила в силу, а запасов провизии в осажденном Кремле почти не осталось — в этом году крымцы не смогли собрать привычную дань с русских земель. Даже вечно невозмутимый Арслан-Гирей выглядел хмурым. Он щурился, глядя на Нин Шу, стоявшую подле полкового знамени. Яркое зимнее солнце так слепило глаза, что лиц на таком расстоянии было не разобрать.

Даниил Холмский стоял рядом с Нин Шу. Заметив, как долго Арслан-Гирей сверлит Царевну взглядом, он не выдержал и завел свою старую волынку:

— Царевна, татары крымские — псы коварные и предатели исконные. Наталья Иоанновна, молю, не иди с ними ни на какой уговор, не верь ни единому слову!

Нин Шу до боли захотелось заткнуть уши. Она слышала эти нотации по десять раз на дню. Раньше Даниил казался ей сдержанным и рассудительным воином, прямо-таки идеальным «старшим братом». Но теперь его вечное нытье и опека просто выбешивали!

Арслан-Гирей на стене Кремля поджал губы, наблюдая за этой парочкой. Внезапно он вскинул лук и пустил стрелу, целясь точно в Даниила Холмского.

Уж не знаю, ветер ли тому виной или что иное, но стрела, летевшая явно в грудь Даниилу, в последний момент резко вильнула и взяла курс прямо на Нин Шу.

Нин Шу: «$%@#*!»

Ну кто бы сомневался. Стоит только оказаться рядом с Даниилом Холмским, и ты обречена на роль пушечного мяса. Удача главного героя — это всегда чья-то чужая неудача.

Нин Шу уже приготовилась уйти с траектории, но тело вдруг перестало её слушаться. Она кожей почувствовала, как душа буквально начинает отслаиваться от плоти и рваться наружу.

«Что за чертовщина?! Почему я не могу шевельнуться?!» — в ужасе подумала она.

Даниил увидел, как стрела несется в Царевну, а та застыла столбом, словно и не думая уворачиваться. Сердце его оборвалось. Он попытался перехватить стрелу саблей, но было поздно — наконечник с сочным хрустом вонзился Нин Шу в плечо.

Нин Шу издала приглушенный стон. Звук пробиваемой плоти эхом отозвался в ушах, а следом накрыла волна одуряющей боли.

«О господи, как же это больно!»

— Динь.

Задание завершено. Покинуть мир? Да / Нет. — В голове раздался знакомый механический голос системы.

«Да, да, забирай меня отсюда быстрее!» — мысленно заорала Нин Шу. — «Обязательно было в меня стрелять напоследок? Система, ты издеваешься?!»

Душа Нин Шу мгновенно вырвалась из тела царевны Натальи.