Цена выбора (гет)

Другой совет, не менее напряжённый, проходил в соседнем крыле мэнора, превращённом в госпиталь.

Северус всё ещё был без сознания, очистку крови проходил Дирк. Нарцисса накрыла стол для Оливии и Лили, пока за их подопечными присматривали домовики. Обе девушки были вымотаны, поэтому хитрая миссис Малфой добавила в чай несколько капель успокаивающего зелья и разложила на диване подушки.

Сначала они просто молча пили чай и жевали сэндвичи, явно не чувствуя вкуса. Потом зелье начало действовать, и в их взглядах появилось хоть какое‑то выражение.

— Как они? — спросила Нарцисса.

— Дирк уже в порядке, — сонно ответила Оливия. — Рана почти затянулась. Сейчас почистим кровь — и он сможет ненадолго вставать…

— А Северус? — тихо спросила Нарцисса, заметив, что Лили всё ещё молчит, уставившись в чашку.

— Северус спит, — напряжённо сказала Лили. — У него был кризис. Он потерял много крови, переломы, мышцы плеча и шеи разорваны… — она закрыла лицо руками и всхлипнула. — Он чудом остался жив, и всё время бредит. Мучает себя, что не смог меня спасти. Это так страшно… Я не знаю, что происходит у него в голове. Он зовёт меня, плачет, говорит, что снова потерял… Я не понимаю, что происходит.

Она подняла глаза на Нарциссу.

— Вы ведь давно его знаете. Что с ним?

Нарцисса опустила взгляд. Это была не её тайна — и не ей её раскрывать.

— Думаю, Лили, он сам тебе всё расскажет. Если захочет. Если вспомнит хоть что‑то из того, что говорил в бреду… Я только знаю, что всё время, что мы знакомы, ты была для него гораздо больше, чем друг. Но я не хочу вмешиваться. Это ваша жизнь, и вам решать, как её прожить.

Лили вытерла глаза тыльной стороной ладони, но слёзы всё равно выступали снова. Оливия осторожно придвинулась ближе и положила руку ей на плечо.

— Он сильный, — тихо сказала она. — Он выкарабкается. Ты же знаешь, какой он упрямый.

Лили кивнула, но взгляд у неё был потерянный.

— Я знаю… просто… — она сглотнула. — просто никогда не видела его таким. Он всегда держится. Даже когда ему плохо, делает вид, что всё под контролем. А сейчас… он будто сломался.

— Он не сломался, — мягко возразила Нарцисса. — Он страдает от боли, он истощён и испуган. Это разные вещи.

Лили вздохнула, опуская плечи.

— Он всё время зовёт меня. Будто я пропала. Будто умерла. — Она снова посмотрела на Нарциссу. — Чего он так боится? Что он видел? Что он помнит?

Нарцисса чуть отвела взгляд.

— Лили… иногда люди переживают что‑то такое, что не могут объяснить словами. Даже себе. А уж другим — тем более. Дай ему время.

Оливия кивнула:

— И себе тоже дай. Ты же сама еле стоишь.

Лили попыталась возразить, но в этот момент зевнула так широко, что сама удивилась. Оливия тоже прикрыла глаза на секунду — зелье делало своё дело.

Нарцисса поднялась и поправила подушки на диване.

— Ложитесь. Хоть на полчаса. Домовики присмотрят. Если что‑то случится — вас разбудят сразу.

— Я… не хочу спать, — пробормотала Лили, но голос у неё был уже сонный.

— Это не просьба, — мягко настаивала Нарцисса. — Вы обе нужны им живыми и вменяемыми. А сейчас вы ни то, ни другое.

Оливия уже почти лежала, не споря. Лили ещё секунду держалась, потом медленно опустилась рядом, всё ещё сжимая чашку в руках. Нарцисса осторожно забрала её и поставила на стол.

— Отдохните, девочки, — сказала она тихо.

— Почему мне кажется, что вы что-то скрываете? — Прошептала Лили, сонно глядя в глаза Нарциссы.

Пока Нарцисса думала, что же ей ответить, Лили уже провалилась в сон. Оливия тоже спала.

Нарцисса накрыла их пледом и вышла, аккуратно прикрыв дверь, чтобы не скрипнула.

*

Северус открыл глаза и не сразу понял, где находится. Комната. Кровать. Взбитые подушки… Он дома? Непохоже.

Рядом с кроватью сидела домовушка.

— Где я? — хрипло спросил Северус.

— Вы в доме Малфоев, сэр, — ответила она. — Я Динки, я здесь, чтобы вам помогать, пока мисс Лили отдыхает.

— Лили здесь? Жива? — он попытался приподняться.

— Лежите, пожалуйста, лежите, — засуетилась домовушка. — Мисс Лили спит, я позову хозяйку Нарциссу.

Домовушка с тихим хлопком исчезла, и через минуту в дверь вошла Нарцисса.

— Северус, наконец‑то ты очнулся, — с заметным облегчением сказала она. — Мы с Люциусом уже не знали, что с вами обоими делать…

— Что? — нахмурился Северус. — Не понимаю.

— Ты постоянно бредил, — спокойно ответила Нарцисса. — Звал Лили, просил у неё прощения, убивался из‑за того, что опять не уберёг.

Он отвёл взгляд, сжав пальцы в простыне.

— Она умная девушка, Северус, — продолжила Нарцисса. — Она задаёт вопросы. И тебе придётся на них ответить.

Она посмотрела на него внимательно, без осуждения, но и без попытки смягчить сказанное.

— Я не имею права говорить за тебя. Но предупреждаю честно: она напугана. И ей больно.

Нарцисса чуть наклонила голову.

— Подумай, что ты скажешь ей, когда она войдёт.

*

Это конец, — в панике думал Северус. — Если она узнает правду, если поймёт, кто я… она испугается, просто отступит. И будет права. Одно дело — странный мальчишка, друг детства. Другое — сорокалетний чужак, который живёт в голове её друга.

Он сжал простыню, будто пытался удержаться за что‑то твёрдое.

— Я снова её потеряю… — мысль резанула так, что стало трудно дышать.

Он попытался отстраниться, собрать себя, но внутри всё равно поднималась тонкая, холодная дрожь. Та, что появляется, когда понимаешь: шаг в сторону — и всё рухнет.

— Но я не хочу больше её терять. Не хочу. Пусть мне остался месяц… я хочу прожить его рядом с ней. Просто рядом. Дышать, слышать её голос, чувствовать тепло её рук…

Он закрыл глаза. В висках стучало.

— Я не хочу умирать, как тогда. Один. Всеми забытый...

Но вместе с этим поднимался другой страх.

— А она? Как она переживёт мой уход? Не станет ли это ещё одним ударом после Джеймса? Я не имею права снова ломать ей жизнь. Не имею права даже надеяться…

Он выдохнул, медленно, болезненно.

— Решено. Я расскажу ей, но только о последнем разе. Пусть думает, что я — тот же Северус, которого она знала. Только на год старше. Это объяснит всё: и знания, и страх снова её потерять.

Он попытался убедить себя, что это правильно.

— И да… мне нельзя к ней приближаться. Нельзя позволить себе лишнего. Так будет безопаснее. Для неё. Для всех.

Он отвернулся к стене, будто прятался от собственных мыслей.

— Мы просто останемся друзьями.

Слова прозвучали ровно, но внутри всё сжалось так, будто он сам себе вырвал что‑то важное.