Цена выбора (гет)

Когда домовушка сообщила Северусу:

«Мисс Лили проснулась и хочет вас видеть», он почувствовал, как внутри что‑то сжалось.

Кивнул, но сердце ударило слишком резко, будто пропустило шаг.

«Готовиться. Спокойно. Она — друг. Хороший друг. Близкий. И всё».

Он повторял это мысленно, как заклинание, пытаясь заглушить поднимающуюся волну.

«Я не испорчу ей жизнь ради своего эгоизма. Не позволю себе этого. В последний день… просто уеду. Улечу. Мы тепло попрощаемся. Она будет помнить меня светлым пятном, а не чёрной дырой, которая засосет ее душу».

Он глубоко вдохнул, но воздух всё равно застревал в груди.

«Да. Так и будет. Так правильно» .

Он попытался расслабить плечи, но мышцы дрожали. Пальцы сжались в простыне, будто он держался за край обрыва.

«Она войдёт — и я встречу её спокойно. Ровно. Без лишнего. Она не должна видеть, как я боюсь. Как я цепляюсь за неё. Как мне страшно снова её потерять».

Он закрыл глаза на секунду, собираясь.

«Просто друг. Только друг. И точка».

Он открыл глаза, выровнял дыхание и заставил себя сесть ровнее.

Дверная ручка тихо повернулась. Северус поднял голову — и попытался улыбнуться.

Спокойно. Ровно. Как будто внутри него не стоял тонкий, острый страх, готовый прорезать грудь изнутри.

*

Лили ворвалась стремительно — так, будто боялась опоздать на последнюю секунду его жизни. Она почти врезалась в кровать, подалась вперёд и обняла Северуса так крепко, что он лишь чудом не застонал от боли.

Он вдохнул резко, сквозь зубы, но всё равно поднял здоровую руку и обнял её в ответ — осторожно, будто боялся причинить ей боль. Лили дрожала. Он чувствовал это каждой клеткой. Он гладил её по спине, тихо шепча:

— Мы живы… всё хорошо… всё позади…

Говорил это ей — но убеждал себя.

Неожиданно Лили отстранилась. Села рядом, вытерла глаза ладонью. Лицо все ещё заплаканное, но уже собранное. Прямой взгляд — глаза в глаза

— Рассказывай, — сказала она.

Уточнений не требовалось. Они оба знали, о чём речь.

Северус кивнул. Медленно собрал дыхание. Слова стояли в горле, но он заставил себя начать говорить.

— Хорошо… — тихо сказал он. — Я расскажу.

*

Северус начал рассказ с Азкабана — с того дня, когда его посадили в тюрьму за убийство собственного отца. Говорил он ровно и спокойно, но Лили слышала, как под этой ровностью голос дрожит от ужаса воспоминаний.

Про годы в каменном мешке под присмотром дементоров.

Про сотни одинаковых дней и ночей, слившихся в бесконечную серую пелену, прерываемую лишь приходом стражей, высасывающих из тебя всё, что делает тебя живым.

Про визит Дамблдора, который вытащил его из тюрьмы в обмен на обет верности.

Про Пророчество.

Про безуспешные попытки отвести беду от семьи Поттеров.

Про поиски крестражей Волдеморта.

Про предательство.

Про гибель — его собственную и всей семьи Малфоев.

И, наконец, про перрон.

Про то, как он узнал, что Лили всё равно погибла — вместе с Джеймсом, от руки Волдеморта.

На этом моменте Северус замолчал, будто слова застряли в горле. Но всё‑таки продолжил.

Он рассказал о будущем Гарри — о его украденном детстве, о том, как мальчика вели на смерть «во имя добра».

Про договор со Смертью.

На этих словах Лили всхлипнула. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами — в ужасе, неверии и боли.

Северус отвёл взгляд, но остановиться уже не мог. Он говорил дальше: про возвращение в Азкабан, про события этой жизни, про то, как был рад, когда на этот раз получилось спасти хотя бы её.

Тут он опустил голову. Это было стыдно, тяжело. Но честно. Он выдохнул и договорил то, что боялся произнести вслух:

— Я… не хотел входить в твою жизнь, — тихо сказал он. — Зная, что мне осталось мало. Зная, что это неправильно. Но я ничего не мог с собой поделать. Я всегда… любил тебя. Всю жизнь. И хотел только одного — чтобы ты была счастлива.

Он снова опустил голову, уже не в силах поднять взгляд.

Он был уверен, что если посмотрит ей в глаза, если увидит холод и отвращение — не выдержит..

*

Лили сидела, глядя в пол. Слёзы текли по её лицу, и она даже не пыталась их вытирать.

Северус смотрел на неё — и не знал, что страшнее: её молчание или то, что он мог услышать потом. Что сейчас творилось у неё в голове? О чём она думала эти долгие минуты?

Он бы отдал всё, чтобы понять. Но мог только сидеть рядом и ждать — ждать её приговора.

Тишина давила. Он чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой комок нервов... Наконец Северус не выдержал. Осторожно, несмело, почти невесомо он коснулся кончиками пальцев её руки.

Лили резко отдёрнула руку.

Северус окаменел.

Будто ледяная вода обрушилась на него с головы до пят. Сердце провалилось куда‑то вниз, в пустоту, которая мгновенно разрослась внутри.

Вот и всё… — успел подумать он.

Конец.

Лили вдруг подняла голову — и в следующее мгновение бросилась ему на шею.

— Бедный мой… глупый, глупый мальчишка… — Лили говорила сквозь слёзы, голос дрожал. — Что же ты наделал… Сколько ты пережил… Почему? Ну зачем ты на это пошёл?

Она отстранилась. Лицо — всё в слезах, но в глазах вспыхнула ярость.

— Зачем ты губил себя? Дурак!

Звонкая пощёчина обожгла его щёку.

Северус даже не успел вздрогнуть — ошеломленный.

И тут же Лили накрыла это место быстрыми, сбивчивыми поцелуями, будто пыталась стереть собственный удар.

— Прости… прости меня… — она говорила, задыхаюсь слезами. — Я сама не знаю, что со мной. Я злюсь на тебя, и на себя, и на всех… Почему ты не мог жить спокойно? Почему должен уйти сейчас, когда я тебя…

Лицо её исказилось рыданиями.

Она резко вскочила и стремительно выбежала из комнаты, даже не закрыв дверь.

Северус остался сидеть, ошеломлённый, с горящей щекой и полным непониманием, что делать дальше.