Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Ради того, чтобы своими глазами убедиться, что царевна Наталья в порядке, Арслан-Гирей снова пошел на столкновение под стенами захваченной Казани. Он долго смотрел на Наталью, которая, как и всегда, стояла на укреплениях, прямая и непоколебимая.

Внезапно он улыбнулся. Его улыбка была наполнена странной радостью и облегчением.

Царевна Наталья с удивлением посмотрела на него. Этот человек, подобный степному демону, тоже умеет улыбаться? Тот жестокий враг, которого она знала, никогда бы не выказал такого чувства. Она подумала: «Чего это он? Может, умом тронулся от досады, что я выжила?»

Наталья холодно приказала:

— Лучники, бить без промаха!

Даниил Холмский не сводил с неё глаз. Царевна Наталья казалась теперь еще более достойной и благородной; было ощущение, будто она переродилась. В ней больше не было того ледяного, колючего безразличия, которое пугало его в последние месяцы. Теперь, когда она поджимала губы и отдавала приказы, она казалась истинной самодержавной Царевной.

Её аура снова изменилась. Даниил Холмский чувствовал себя совершенно запутавшимся. Раньше Наталья смотрела на него взглядом, полным ледяного презрения. Она, казалось, видела насквозь каждую тайную мысль в его сердце, и её взор всегда содержал насмешку. Нынешняя же Наталья сначала взглянула на него странно — в её глазах промелькнуло облегчение и тихая радость. А после этого она просто стала смотреть на него как на незнакомца.

Его сердце, казалось, раскалывалось надвое. Глядя в спину Натальи, он чувствовал, что навсегда потерял что-то бесценное. В душе его поселилась пустота.

Эта кампания продолжалась до начала весны. Когда снег начал таять, превращая дороги в месиво, Арслан-Гирей увел остатки своих войск обратно в крымские степи. Перед тем как уйти, он в последний раз обернулся и посмотрел на Наталью.

Наталья лишь презрительно усмехнулась. Она больше не была той жалкой, сломленной женщиной из своего «кошмара». Теперь она была самой уважаемой царевной Руси, защитницей границ.

Войско торжественно вернулось в Москву. Когда Наталья увидела Иоанна, она не смогла сдержать слез счастья. В этом мире брат-Государь был её единственным родным человеком, опорой и защитой.

Иоанн с нескрываемой признательностью смотрел на сестру. Спустя некоторое время он спросил:

— Ты... снова переменилась?

— Что ты имеешь в виду, брат-государь? — смутилась Наталья.

Вскоре Иоанн издал указ, дарующий Наталье право на захоронение в Архангельском соборе Кремля, в усыпальнице великих князей и царей. Это была небывалая честь. Ни одна царевна или царица в истории Руси никогда не удостаивалась такого права по праву крови.

Министры и церковники тут же подняли ропот: мол, хоть она и сестра Государя, но женщина, и после венчания должна принадлежать другому роду. Эта идея не давала боярам покоя, о чем они открыто заявили в Думе.

Иоанн не стал вступать в споры. Он просто отправил самых упрямых крикунов на дальние рубежи, в гарнизоны на самом краю земли. Те, кто привык к роскошной жизни в столице и смел критиковать Царевну, не сделав ничего для победы, на своей шкуре познали суровость пограничной службы.

После этого пришло время оценивать воинские заслуги. Когда настал черед награждать Даниила Холмского, Иоанн вопросительно взглянул на Наталью. Она ответила мягко:

— Суди его лишь по делам ратным. Государева воля не должна зависеть от былых обид.

Когда Даниил узнал, что его восстановили в чине и повысили до воеводы, чувства его были в полном смятении. Он посмотрел на Наталью, сидевшую в тронной палате подле брата, и не узнал в ней прежней влюбленной девушки.

Даниил возвращался на свое подворье, и шаг его становился всё тяжелее. Сердце больше не билось в радостном предвкушении встречи с Анюткой. Напротив, его душило необъяснимое, свинцовое чувство. Он больше не мог этого отрицать: его захлестнуло великое, запоздалое сожаление.