Месть Снейпа (джен)

cucusha
Санскрит визуально больше подходит для надписи из трещин. Алфавит санскрита:

Очень увлекательная история, читаю взапой. Спасибо за такой интересный фанфик!
Но дошла до 15 главы и запуталась в датах.
Вальбурга по сюжету тут почти ровесница Тома, у них год разницы. Она беременна и рожает сразу после выпуска из Хога "рыженькую зеленоглазую девочку", после чего ее выдают замуж за Ориона, который "на 4 года младше".
Значит, ей 18, Тому - 17 , а Ориону 14. Вполне допустимо.
Но после этого автор пишет, что она "11 лет спустя тайком пришла на перрон", а потом "год спустя" провожала в Хогвард Сириуса и увидела Лили и Снейпа. Это как?!?
Ладно, примем за данность, что Орион заделал Вальбурге Сириуса в 15, но тогда получается, что Волдеморт старше Сириуса на 18 лет всего?! Не сходится.

Чудненько, Севочка еще и не человек... просто праздник какой-то)))) Так еще и в прошлой жизни его собственная бабка загрызла. Жуть же.

val_nv
Да уж, мне и в голову не пришло, что Нагайна - бабка Севы. А вдруг потом вылезет еще и Севино родство с Волдемордой каким-нибудь боком?
Р.S. Буквы санскрита выглядят так, будто пьяная ворона наступила в чернила и прошлась по бумаге. Впрочем, синдарин выглядит так, будто та же ворона пролетела и сверху… ну, вы поняли…)))

Alushka
Может, Валя просто не заметила, как годики пролетели. Приходит Сирю провожать, а там девочка, рыженькая, зеленоглазая... А Блэки все слегка того, а кто-то и не слегка...

Alushka
Люблю фанфики по ГП
Я где-то раньше в комментах на ту же тему недоумевала. Автор внес пояснения, что без хроно-магии не обошлось ))))

Ну, раз Нагини такая неубиваемая заклинаниями, то остаётся канонный вариант - меч Гриффиндора. Или «никанонный» - другое оружие гоблинской работы, ведь Нагини пока не крестраж и яд василиска для окончательного упокоения змеищи не требуется.

cucusha
Можно просто Тонкс сказать, чтобы была с ней поосторожнее, ничего на нее не роняла. Или позже Уизлятам Двоим из ларца запретить категорически.

Главное, не вляпаться в армию Воландеморта, пытаясь подобраться к змее.
А то вон там и Малфой кругами заходил...

Люблю фанфики по ГП
Так они не родились истчо.

LGComixreader
Так не срочно же.

Люблю фанфики по ГП
Тогда можно проследить за Вислыми, дождаться рождения Жрона и специально его тренировать в змеежоры.

Да мангустов на неё скинуть. И ежей. И свинью...

LGComixreader
Вариантов масса, но лучше всего Тонкс. Уж она то сумеет нечаянно уронить.

Еще можно как-то отравить.
Но чтобы отравить, надо близко подобраться, а подбираться не надо бы...

Люблю фанфики по ГП
Тогда уж котов мадам Фигг нанять, вот они уронят, так уронят.

LGComixreader
при чем ВСЁ

> — Это… недопустимо…
такие ... проды...

Вспомнилось из Даррелла: «…В старой части города с узкими-на два ослика-улочками и с ароматами свежего хлеба, плодов, солнцепека и нечистот в равной пропорции располагалось крохотное кафе, принадлежащее моему другу Кости Авгадрама.

Кафе это по праву славилось лучшим на Корфу мороженым, ибо Кости побывал в Италии и там всесторонне освоил черную магию приготовления этого лакомства. Его кондитерские изделия пользовались большим спросом, и ни один более или менее значительный банкет на Корфу не обходился без какого-нибудь из громадных, зыбких, многоцветных творений Кости. У меня с ним было налажено плодотворное сотрудничество: три раза в неделю я приходил в его кафе ловить на кухне тараканов (корм для моих птиц и прочих животных), а за эту услугу мне было дозволено в рабочее время поглощать сколько влезет мороженого. Полный решимости по случаю королевского визита навести чистоту во владениях Кости, я отправился в его кафе дня за три до ожидаемого прибытия монарха и застал хозяина в самоубийственном расположении духа, на какое способен только грек, поддерживающий это состояние дозами анисовки. Я спросил, что случилось.

— Я разорен, — ответил Кости замогильным голосом, ставя передо мной бутылочку пива и огромную порцию ослепительно белого мороженого, которая вполне могла бы пустить на дно какой-нибудь новый «Титаник». — Я разорен, дорогой Джерри. Я стал всеобщим посмешищем. Никогда больше люди не скажут: «А, Корфу-это там впервые появилось мороженое Кости». Отныне будут говорить: «Корфу? Это там впервые появилось мороженое известного дурня Кости». Придется мне покинуть остров, другого не остается, отправлюсь на Закинф или в Афины, а то и вовсе в монастырь определюсь. Моя жена и дети будут голодать, мои бедные старые родители будут сгорать от стыда, выпрашивая подаяние…

Я прервал эти мрачные пророчества вопросом-чем же все-таки вызвано его отчаяние.

— Я гений, — просто, без тени хвастовства произнес Кости, подсаживаясь к моему столу и рассеянно наливая себе новый стаканчик анисовки. — На всем Корфу никто не мог приготовить такое мороженое, как мое, такое вкусное, такое красивое, такое… такое холодное.

Я выразил полное согласие и, видя, что Кости явно нуждается в ободрении, пошел еще дальше, заявив, что его мороженое знаменито по всей Греции, а то и по всей Европе.

— Точно, — простонал Кости. — А потому только естественно, что губернатор захотел предложить королю отведать моего мороженого, когда он прибудет на Корфу.

Слова Кости произвели на меня огромное впечатление, и я сказал ему об этом.

— Так вот, — продолжал он. — Я должен был поставить двенадцать килограммов во дворец «Монрепо» и еще особое мороженое для большого вечернего банкета в день приезда его величества. О-о! Вот это особое мороженое меня и погубило. Из-за него моя жена и дети будут голодать. О-о, беспощадный, жестокий рок!

— Но почему? — настойчиво допытывался я с полным ртом мороженого.

Меня не занимали красочные подробности, я хотел услышать суть.

— Я решил, что это мороженое должно быть чем-то совершенно новым, чем-то уникальным, что еще никому не приходило на ум, — сказал Кости, опрокидывая стаканчик. — Всю ночь лежал без сна в ожидании знака.

Он зажмурился и повертел головой на воображаемой жесткой горячей подушке.

— Я не мог уснуть, лежал, как в лихорадке. И вот, едва первые петухи пропели свое кукареку, меня озарило вдохновение.

Кости ударил себя кулаком по лбу с такой силой, что едва не упал со стула. Дрожащей рукой он налил себе еще анисовки.

— Моим воспаленным, усталым глазам предстало видение флага-флага Греции, флага, во имя которого мы все страдали и умирали, но флага, сделанного из моего лучшего, высшего качества сливочного мороженого, — торжествующе произнес он и откинулся на стул, чтобы лучше видеть произведенное на меня впечатление.


Я сказал, что в жизни не слышал лучшей идеи. Кости просиял, но тут же его лицо вновь помрачнело.

— Я вскочил с кровати, — продолжал он скорбно, — и побежал на кухню. И обнаружил, что мне недостает ингредиентов для исполнения задуманного. У меня был шоколад, чтобы делать коричневое мороженое, был красный, зеленый, даже желтый краситель, но нечем, абсолютно нечем делать синие полосы. — Он остановился, сделал добрый глоток и гордо выпрямился. — Менее значительный человек… какой-нибудь там турок или албанец… тут бы и сдался. Но только не Кости Авгадрама. Знаешь, что я сделал?

Я отрицательно покачал головой и глотнул пива.

— Я отправился к моему родственнику Михаэли. Ну, ты знаешь, он работает у химиков возле гавани. Так вот, Михаэли-пусть поразит его и его потомков проклятие святого Спиридиона! — дал мне вещество, чтобы сделать синие полосы. Погляди!

Кости исчез в холодильном помещении, затем появился вновь, шатаясь под тяжестью огромного блюда, которое поставил передо мной на стол. На блюде лежало мороженое в синюю и белую полоску, удивительно похожее на греческий флаг; правда, синие полосы были с фиолетовым оттенком.

Я сказал, что мороженое выглядит великолепно.

— Смертоносно! — прошипел Кости. — Смертоносно, как бомба.

Он сел и злобно воззрился на исполинское сооружение. Признаться, я не видел никаких изъянов, если не считать, что синие полосы цветом скорее напоминали денатурат.

— Опозорен! Своим собственным родственником, этим сыном невенчанного отца! — выпалил Кости. — Он дал мне порошок, сказал, что будет в самый раз, обещал мне, гадючий язык, что порошок сработает, как надо.

Но ведь он и сработал, заметил я, в чем же дело?

— Слава господу и святому Спиридиону, — благочестиво произнес Кости. — Мне пришла в голову мысль приготовить маленький флаг для своей семьи, чтобы они могли отпраздновать триумф их отца. Страшно подумать, что могло случиться, если бы я этого не сделал.

Он встал и распахнул дверь, соединяющую кафе с его квартирой.

— Я покажу тебе, что этот изверг, этот мой родственник натворил, — сказал он и повысил голос, созывая родичей со второго этажа. — Катарина! Петро! Спиро! Спускайтесь!

Медленно и неохотно спустившись по лестнице, жена Кости и оба сына остановились передо мной. И я с с удивлением обнаружил, что у них ярко-фиолетовые рты такого же оттенка, какой можно увидеть на надкрыльях некоторых жуков.

— Покажите язык, — скомандовал Кости.

Все семейство дружно высунуло языки цвета римской тоги. Напрашивалось сравнение с какой-нибудь жутковатой разновидностью орхидеи или же с цветком мандрагоры. Да, не повезло Кости! С присущей корфянам беспечной щедростью его родственник вручил ему пакетик гексацианвиолета. Мне приходилось смазывать болячку на ноге раствором этого порошка, и я знал, что он, помимо всего прочего, весьма прочный краситель. Кости предстояло не одну неделю созерцать фиолетовые рты своей жены и детей.

— Только вообрази, — сказал он вполголоса, отправив наверх крашеную супругу и отпрысков, — вообрази, что было бы, пошли я мороженое во дворец. Представь себе наше духовенство с фиолетовыми бородами! Фиолетового губернатора и фиолетового короля! Да меня расстреляли бы.

Я возразил, что, по-моему, вышло бы очень весело. Мои слова потрясли Кости до глубины души. Когда я вырасту, заявил он строго, то пойму, что в жизни есть весьма серьезные, далеко не потешные вещи.

— Подумай, что стало бы с репутацией острова… с моей репутацией, сделай я короля фиолетовым, — сказал он, добавляя мне мороженого, чтобы показать, что руководствуется только добрыми чувствами. — Как смеялись бы иностранцы, если бы греческий король стал фиолетовым. По! По! По! По! Спаси нас, святой Спиридион!»
Простой мороженщик с заштатного островка в Средиземном море знает гораздо больше о поддержании деловой и личной репутации, чем наследник старинного рода волшебников в Англии. Передули Джима родители в попу. Исправить все можно не тем способом, какой выбрал Флимонт Поттер, а отправить его на самообеспечение. Хочет стать аврором и жить на жалование? Плиз, но на свои. А Джим решил, что будет делать, что и как хочет, но по этом на деньги семьи. Сидеть на двух стульях вредно для здоровья попы)

Мощно вспомнилось.
Но мало.