Восьмой курс, восьмое чувство (гет)

Две недели, прошедшие после напряженной перепалки и объявления о Хэллоуинском бале, пролетели в Хогвартсе в странном сочетании предвкушения праздника и нарастающей тревоги. Воздух был пропитан шепотом о платьях, приглашениях и, конечно же, о том, кто с кем пойдет. Замки и коридоры Хогвартса наполнились оживленными разговорами, смехом и тихими перешептываниями, словно паутина, опутывающая стены замка. Но за этой суетой скрывались и другие, куда более темные тайны, которые начинали просачиваться наружу, словно ядовитые подземные воды, предвещая надвигающуюся бурю.

Слухи о том, с кем же пойдет Драко Малфой на бал, разлетелись по Хогвартсу с невероятной скоростью, словно лесной пожар, охвативший сухие листья. Большинство склонялось к тому, что он, как всегда, выберет Пэнси Паркинсон. Пэнси, чье самодовольство было столь же велико, как и ее амбиции, была абсолютно уверена в своем успехе. Она уже предвкушала триумф, мечтая о том, как будет блистать рядом с "принцем Слизерина", и как все будут завидовать ее положению. Ее мысли были заняты выбором идеального платья, которое должно было затмить всех остальных, подчеркнуть ее статус и, возможно, навсегда привязать Малфоя к себе. Она уже видела себя в зеркале, в сияющем наряде, с Драко рядом, и это видение грело ее холодное сердце.

Однажды, в Большом зале, когда Малфой сидел за столом Слизерина, погруженный в свои мрачные размышления, его взгляд скользил по поверхности стола, словно он искал ответы в узорах дерева, Пэнси решила действовать. Она подошла к нему, решительно намереваясь что-то сказать, чтобы закрепить свои права на его внимание. Ее ярко-розовое платье, казалось, кричало о ее намерениях, привлекая взгляды всех вокруг.

— Драко, я хотела… — начала она, ее голос звучал самоуверенно, но с легкой дрожью предвкушения, которая выдавала ее волнение.

В этот момент Элизабет Блэквуд, сидевшая рядом с Малфоем, повернулась к Пэнси с ледяной улыбкой, которая не достигала ее глаз. Ее темно-зеленое платье, казалось, сливалось с тенями, делая ее еще более загадочной и опасной. Она была похожа на темную змею, готовую к броску.

— Паркинсон, — ее голос был тихим, но в нем звучала угроза, способная заморозить кровь в жилах. — Не тебе решать, с кем говорит Драко. Возможно, тебе стоит подумать о своем собственном платье, чтобы не выглядеть как ворона на фоне других дам.

Пэнси вздрогнула, ее лицо побледнело, но она не отступила, хотя ее самоуверенность начала таять, как снег под палящим солнцем. — Это не твое дело, Блэквуд, — прошипела она, пытаясь вернуть себе контроль, ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я говорю с Драко.

Малфой же, казалось, полностью погруженный в свои мысли, даже не поднял головы. Он машинально перебирал пальцами край стола, словно не замечая происходящего вокруг него словесного поединка. Его лицо было непроницаемым, но Гермиона, наблюдавшая за ним издалека, чувствовала, что он напряжен, словно струна, готовая лопнуть. Элизабет лишь презрительно усмехнулась, а затем снова повернулась к Драко, игнорируя Пэнси, словно та была назойливой мухой, которую она не удостаивала даже взглядом.

Сгорая от унижения и злости, Пэнси отошла от стола. Ее взгляд, полный ненависти, упал на Кассиана Вольфа, который сидел неподалеку. Он наблюдал за этой сценой с явным удовлетворением, его губы тронула легкая, хищная улыбка. Кассиан, высокий и широкоплечий, с темными волосами, падающими на лоб, и пронзительными серыми глазами, всегда стремился к власти и признанию в Слизерине. Он видел в этом не только возможность насолить Малфою, но и шанс занять его место "принца Слизерина", которое, казалось, прочно закрепилось за Драко.

— Паркинсон, — обратился к ней Кассиан, его голос звучал низко и обещающе, словно он предлагал сделку, от которой невозможно отказаться. — Если тебе нужен настоящий кавалер, который знает, как произвести впечатление, а не тот, кто игнорирует тебя, то я к твоим услугам. Возможно, вместе мы сможем показать всем, кто здесь действительно чего-то стоит.

Пэнси, ослепленная гневом и желанием насолить и Элизабет, и Малфою, посмотрела на Кассиана. В его глазах она увидела ту же амбициозность и жажду власти, что и в своих собственных. Это был ее шанс. Она кивнула, чувствуя, как в ней разгорается новый, более темный огонь.

— Согласна, Вольф. Это будет интересно.

Тем временем, Гермиона, наблюдая за этой драмой со своего места за столом Гриффиндора, чувствовала, как ее подозрения относительно Малфоя и Элизабет усиливаются. Их странное поведение, их скрытность, их взаимное притяжение, которое она чувствовала даже на расстоянии, словно невидимая нить, связывающая их, — все это не укладывалось в голове. Она пыталась понять, что за игру они ведут, но ответы ускользали, как песок сквозь пальцы.

Но ее мысли были прерваны голосом рядом.

— Гермиона? — перед ней стоял Эйдан О'Коннелл, один из студентов Гриффиндора, известный своей добротой, спокойствием и неизменной вежливостью. Он был симпатичным, с мягкими каштановыми волосами, падающими на лоб, и добрыми голубыми глазами, которые всегда смотрели с искренним участием. Он держал в руках небольшой букетик полевых цветов, которые, казалось, были собраны специально для нее.

— Я… я хотел спросить… ты не будешь против пойти со мной на Хэллоуинский бал? — спросил он, его голос был немного неуверенным, но в нем звучала искренность.

Гермиона была ошеломлена. Эйдан? Она никогда не думала о нем как о потенциальном партнёре. В ее голове пронеслась вереница мыслей, словно она пыталась составить его биографию на ходу: высокий, симпатичный, всегда готов помочь, отличный ученик, но… не Малфой. Ее сердце забилось быстрее, но не от волнения, а от какой-то странной смеси замешательства и разочарования. Она ожидала чего угодно, но не этого. Она чувствовала себя сбитой с толку, словно оказалась на перекрестке, где все дороги вели не туда, куда она хотела.

— Я… да, Эйдан, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, хотя внутри все еще царил хаос. — Я пойду с тобой.

Когда Эйдан улыбнулся ей, его лицо озарилось искренней радостью, Гермиона почувствовала, как ее мир немного сместился. Бал обещал быть гораздо более сложным, чем она могла себе представить. Теперь ей предстояло не только разгадать тайны Малфоя и Элизабет, но и понять свои собственные чувства, и как они впишутся в этот запутанный узор, который сплетался в стенах Хогвартса, предвещая нечто большее, чем просто праздничный вечер.