Гарри Поттер и Криминальные истории (джен)

Дождь закончился, оставив после себя хрустальную тишину и лужи размером с озеро. Вася проснулся от того, что по его лицу ползёл муравей. Он смахнул его, не открывая глаз, и рявкнул в сторону двери:

— Петька! Твои насекомые опять на меня охотятся! Щас я всю эту хуиню дихлофосом выжгу!

Ответом ему была тишина. Вася открыл один глаз. Комната была пуста. На полу валялась пустая бутылка из-под «лекарства», а с потолка по-прежнему сочилась влага, но уже медленнее, благодаря вчерашнему ремонту.

Он выбрался из своей комнаты, почувствовав, как голова раскалывается на две части. На кухне никого не было. Зато на столе лежала записка, написанная корявым почерком Поттера:

*«Ушел в Министерство. Разбираться с последствиями. Не громи ничего. Жди.»*

— Жди, блять, — проворчал Вася, смяв записку и швырнув её в общую кучу хлама. — Сиди тут один, как хуй на морозе. Щас я ему «подожду».

Он нашёл на полу полпачки сигарет, примятой, но целой. Прикурил от палочки, глубоко затянулся. Дым ударил в голову, проясняя сознание. Нужно было заняться делом. Любым.

Первым делом он провёл тотальную зачистку холодильника. Все склянки с непонятными заплесневелыми веществами, все банки с джемом двухлетней давности — всё полетело в мусорный бак с помощью того же «Акцио» и мощного пинка.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо проворчал он, созерцая пустые, но чистые полки. — Теперь можно и новые запасы делать. Не то что эта американская хуйня с их бургерами и колой. Надо нашего, родного.

Он составил в уме список: тушёнка, хлеб, яйца, что-нибудь покрепче. И сигареты. Много сигарет.

Затем он взялся за гостиную. Книги Дадли полетели в угол с комментарием «макулатура». Его старые игрушки — туда же, с приговором «хлам». Вася действовал с методичной жестокостью сапёра, разминирующего вражескую территорию.

В процессе он нашёл за диваном старый, запылившийся радиоприёмник. Покрутил ручки — он работал. Из динамика послышались хриплые, затертые звуки магловской поп-музыки.

— Ничё так, — оценил Вася, приставив приёмник на тумбочку. — Будет фон для наших вечерних посиделок. Без этого телевизора с его тупыми сериалами.

Он откинулся на спинку дивана, закурил новую сигарету и включил погромче. Хриплый голос пел о какой-то любви. Вася презрительно фыркнул:

— Любовь, блять. Хуйня всё это. Вот дружба — это да. Вот когда ты знаешь, что за спиной у тебя братан, который не подведёт. Это сила. А остальное — сказки для лохов.

Он сидел так некоторое время, слушая музыку и выпуская дым кольцами в потолок. Дом постепенно наполнялся жизнью. Его жизнью. Грубой, неуютной, но настоящей.

Дверь открылась ближе к вечеру. На пороге стоял Поттер. Он выглядел измотанным, но довольным.

— Всё, — выдохнул он, скидывая мокрый плащ. — Отмазались. Кингсли поругался, конечно, но в итоге закрыл глаза. Сказал, что главное — результат. А результат, как ты говоришь, есть.

Он замолк, оглядев комнату. Беспорядок никуда не делся, но он приобрёл иной, более… структурированный вид. И из радиоприёмника лилась музыка.

— Ты… тут ничего не разгромил? — осторожно спросил Поттер.

— А то, — Вася усмехнулся. — Провёл ревизию. Выкинул всё ненужное. Теперь тут можно жить, а не выживать. Садись, рассказывай, как там наши козыряли.

Они сели на диван, и Поттер начал рассказ о бюрократической битве в Министерстве. Вася слушал, кивая и периодически вставляя свои комментарии:

— Ага, правильно, надо было надавить на то, что они сами нихуя не делают!

— Вот именно! И этот Слизнорт — вообще мразь конченная!

— Да похуй на них всех, главное — мы молодцы!

Когда рассказ закончился, Вася встал и потянулся.

— Ну что, братан, теперь можно и отметить. Как раз запасы пополнил. — Он кивнул на нагруженный пакетами стол. — Тушёнка, хлеб, яйца. И главное — вот это. — Он с торжеством достал из пакета бутылку снова без этикетки, наполненную мутной жидкостью. — Самогон от одного знакомого домового. Говорит, чище не бывает. Проверим?

Поттер смотрел на бутылку, на тушёнку, на сияющее лицо Васи и не мог сдержать улыбки. Всё было как всегда. Беспредел, опасность, нервотрёпка, а потом — вот это. Простая еда, крепкий напиток и разговоры под радио.

Они были дома. Всё было на своих местах. И это было главное.

Самогон оказался настолько ядрёным, что от первой рюмки у Поттера пощипало глаза, а Вася лишь удовлетворённо крякнул и хлопнул себя по колену.

— Вот это — ОГОНЬ! — провозгласил он, разглядывая мутную жидкость на свет. — Не то что ваше виски заморское. Это, блять, чистая правда в бутылке. Пей, Петька, не бойся. Смерть американских големов нужно отметить как следует!

Они пили из гранёных стаканов, оставшихся от тёти Петуньи, закусывая тушёнкой прямо из банки. Радиоприёмник хрипел какой-то старой песней о любви, а за окном сгущались сумерки.

— Ты знаешь, — Вася внезапно стал серьёзным, что бывало с ним крайне редко. — Я тут пока тебя не было, думал. Мы, блять, как эти големы.

Поттер поперхнулся.

— В каком смысле?

— Да не в прямом, еблан, — Вася махнул рукой. — А в том, что нас слепили из какого-то хуй знает чего, бросили в этот пиздец, а мы… мы не сломались. Мы стали сильнее. Мы — свои големы. Боевые, блять.

Он налил ещё.

— Вот смотрю я на этих ильверморнских мажоров — всё у них есть, а они ноют и наркотой травятся. А у нас нихуя не было. Только ты, я, да эта… — он ткнул пальцем в потолок, — …вся эта хуйня вокруг. И мы выжили. Более того, мы, блять, процветаем!

Поттер молча кивнул. Он понимал, о чём это он. Они были двумя осколками, которые нашли друг друга в этом хаосе и стали чем-то целым. Чем-то нерушимым.

— За нас, — вдруг сказал Вася, поднимая стакан. — За двух уёбков, которые этому миру поперёк горла стали. И которые ему ещё покажут, где раки зимуют!

Они выпили. Самогон жёг горло, но на душе становилось тепло и ясно.

Ночь после самогона была беспокойной. Поттер ворочался, ему снились зелёные вспышки, крики и лицо Волдеморта, которое почему-то превращалось в лицо директора Ильверморна.

Он проснулся от звука. Тихий скрежет в коридоре. Сердце заколотилось. Он прислушался. Шаги. Тихие, крадущиеся.

Не думая, он схватил палочку и бесшумно выскользнул из комнаты. В темноте он увидел силуэт, копающийся в вещах у двери.

— Стоять! — прошипел он, наводя палочку. — Руки вверх!

Силуэт вздрогнул и обернулся. Это был Вася. В одних трусах и с монтировкой в руке.

— Ты чего, обосрался? — удивился Вася. — Это я.

— Что ты тут делаешь? — выдохнул Поттер, опуская палочку.

— Да хуй его знает, — Вася почесал затылок. — Проснулся, а тут скрипит что-то. Решил проверить. Мало ли, эти уёбки из Штатов за нами следить могли. Надо быть наготове.

Он потыкал монтировкой в груду хлама.

— Вроде чисто. Пойду спать. А ты спи, а то завтра опять на работу. Надо того барыгу с крадеными мётлами искать.

Поттер смотрел ему вслед, пока тот удалялся в свою комнату, постукивая монтировкой по косяку. Он понял, что Вася тоже не может полностью расслабиться. Что эта война, эта постоянная готовность к бою, въелась в них навсегда. Они всегда будут просыпаться от скрипа и держать монтировку под подушкой. Потому что это их норма. Их способ выживания.

Утро встретило их проливным дождём и новым заданием на столе. Записка от Кингсли была короткой: «Нашли след. Норман Дуглас, лавка «Метлы и помело». Подозревается в сбыте краденого. Разберитесь. Тихо.»

— «Тихо», блять, — фыркнул Вася, зачитывая записку за завтраком. — Это они не тому сказали. Мы тихо только тогда, когда спим. А спим мы, как ты знаешь, с монтировкой. Поехали, Петька. Пора этому Норману объяснить, что воровать — нехорошо.»

Лавка «Метлы и помело» оказалась крошечной лавчонкой на задворках Косого переулка. Пахло лаком и пылью. Норман Дуглас, тощий мужик с нервным взглядом, пытался всучить какому-то студенту метлу с подозрительно знакомым гербом.

Вася вошёл без стука, снял мокрый плащ и бросил его на прилавок.

— Норман, друг мой, — сказал он сладким голосом, от которого у Поттера задрожали поджилки. — Как дела? Не продаёшь ли ты тут случайно краденый товар?

Норман побледнел как полотно.

— Я… я не знаю, о чём вы…

— А я знаю, — Вася подошёл вплотную. — Я знаю, что у тебя на складе лежат метлы из личной коллекции самого Люциуса Малфоя. И я знаю, что ты их сбываешь за полцены. Это нехорошо, Норман. Не по-братски.

Он взял с прилавка какую-то деталь от метлы и начал вертеть её в пальцах.

— У тебя есть два варианта. Первый — ты добровольно отдаёшь всё награбленное, пишешь явку с повинной и уезжаешь из страны. Второй… — Вася сжал деталь в кулаке, и та со хрустом сломалась. — …ты становишься инвалидом и всё равно всё отдаёшь. Выбирай.

Норман выбрал первый вариант. Через десять минут они покидали лавку, а за ними волочился тележка с краденым добром.

— Видишь, как всё просто? — сказал Вася, закуривая на улице. — Не надо никаких пыток и допросов. Просто дай человеку понять, что ты — большая беда, и он сам всё сделает. Работаем, блять, головой.

Они побрели по мокрому переулку, везя за собой тележку с метлами. Дождь мочил их в лицо, но они не спешили. Они были дома. Они делали свою работу. И они знали, что вечером их ждёт тёплый, убогий дом, самогон и разговоры под радио. Всё было как всегда. Всё было на своих местах.

Тележка с крадеными мётлами стояла посреди гостиной, как трофей варваров. Вася, не снимая мокрых ботинок, расхаживал вокруг неё, тыкая монтировкой в спицы.

— Ну что, Петька, — вещал он. — Теперь вопрос: что делать с этим добром? Сдать в Министерство? Так они там сами, небось, разворуют. Вернуть Малфою? Так он и так дохуя денег имеет. Не по-пацански — отдавать бабло тому, у кого его и так полные закрома.

Поттер, пытавшийся протереть лужи с пола, остановился.

— А что тогда?

— А то! — Вася ударил монтировкой по колесу тележки. — Мы это, блять, на аукцион! Среди своих! Тем, кто реально в них нуждается, но не может позволить себе новую. По справедливой цене. А вырученное бабло — в общак. На ремонт этого говняного дома, на кофе, на патроны. По-братски.

Идея была настолько бредовой и одновременно гениальной, что Поттер лишь развёл руками.

— Кингсли убьёт нас.

— Кингсли получит свою долю отчёта, что всё украденное изъято и уничтожено, — отрезал Вася. — А мы получим реальную пользу. Все в плюсе. Кроме Малфоя, но ему не привыкать.

Вечером того же дня гостиная дома №4 напоминала штаб партизан. Явились проверенные люди: пара гриффиндорцев из старой банды, несколько авроров, которым Поттер и Вася спасли жизнь, и даже один бывший слизеринец, который «завязал» и теперь торговал легальными зельями.

Вася, в роли аукциониста, стоял на табуретке с монтировкой вместо молотка.

— Так, пацаны и пацанессы! Лот номер один — метла «Молния 3000», почти новая, только царапина на рукоятке! Кто даст за неё пятьдесят галеонов? Шестьдесят? Семьдесят! Есть семьдесят! Семьдесят один! Так и быть, отдаём тебе, Рон, за твои верные услуги! Следующий лот!

Поттер, отвечавший за учёт и безопасность, с изумлением наблюдал, как краденое добро уходит в хорошие руки, а в старом ящике из-под инструментов растёт груда золота.

— Видишь? — подошёл к нему Вася, когда всё закончилось. — Справедливость. Не та, что в книгах, а настоящая. Эти метлы теперь у тех, кто будет на них летать и делать добрые дела, а не пылиться в коллекции какого-то позёрского уёбка. А у нас есть бабло на новую крышу. Или на выпивку. Я ещё не решил.

Он хлопнул Поттера по плечу.

— Всё, братан, закрыли гештальт. Можно и отдохнуть.

Отдохнуть, по мнению Васи, означало посетить магическую баню «Парилка трёх метел» на окраине Лондона. Заведение было подпольное, не признанное Министерством, и славилось тем, что там парились все, от авроров до бывших пожирателей.

— Вот это — жизнь, блять! — орал Вася, сидя на верхнем полке и поддавая пару веником из замороженных стеблей крапивы. — Никаких тебе големов, никаких судов! Только пар, да вода, да серьёзные разговоры!

Поттер, сидевший уровнем ниже и уже покрасневший как рак, пытался не задохнуться.

— Ты… ты уверен, что это безопасно?

— Абсолютно! — Вася хлестнул себя веником по спине. — Здесь все свои. Видишь того мужика с татухой дементора? Это Григорий. Он раньше портки на заказ шил самому Волдеморту. А теперь — портной-реабилитант. И все всё знают, и всем похуй. Главное — не начинать про политику.

После бани они валялись в предбаннике, пили ледяной квас и слушали истории старых магов. Вася был в своей стихии: он шутил, спорил, заключал пари и к концу вечера уже считался своим человеком.

— Вот видишь, — говорил он Поттеру на обратном пути. — Вот оно — настоящее магическое сообщество. Не в Министерстве, не в Хогвартсе. А здесь, в банях, в пабах, на улицах. Те, кто пашут, кто воюют, кто выживают. И мы — с ними. Мы — часть этого.

Они вернулись домой под утро, уставшие, пропаренные, но довольные. Дом встретил их тишиной и привычным беспорядком.

Вася, не раздеваясь, плюхнулся на диван и включил радио. Лилась какая-то старая, заезженная мелодия.

— Ничё так день выдался, — выдохнул он, закрывая глаза. — И работу сделали, и деньги заработали, и культурно отдохнули. Американцам своим такое и не снилось.

Поттер молча сел рядом. Он смотрел на Васю, на его уставшее, но спокойное лицо, на монтировку, прислонённую к дивану, на разбросанные по полу банки из-под кваса.

И он понял, что это — его жизнь. Не та, о которой он мечтал в детстве, не та, что описывали в книжках. Она была грубой, неуютной, опасной и часто — аморальной. Но она была его. И она была настоящей.

Он был больше не «мальчиком, который выжил». Он был Петькой. Напарником Васи. Аврором, который нарушает правила, чтобы восстановить справедливость. Жителем этого убогого дома, который стал его крепостью.

— Да, — тихо сказал он. — Ничё так день.

Вася уже храпел, раскинувшись на диване. На улице светало. Скоро должен был начаться новый день. Новые дела. Новые проблемы.

Но сейчас было тихо. Они были дома. Всё было на своих местах. И это было главное.