Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Весь вечер она потратила на сортировку вещей. Тело Марии всё еще болело после побоев Кати Соколовой, но после горячего душа и сна на жесткой кровати ей стало немного легче.

Утром она вернулась в Академию Туза. Как только она переступила порог, тишина в холле сменилась издевательским шепотом. Новости о том, что купец официально отрекся от дочери и лишил её наследства, разлетелись по школьной сети еще вчера. Теперь в глазах бояр она была не просто «неблагородной выскочкой», а пустым местом — сиротой без гроша и защиты.

Нин Шу шла по коридору, не глядя по сторонам. Ей было всё равно на смешки и подножки, которые ей пытались подставить младшеклассники. Она направилась в технический ангар — это было единственное место, где за ней еще числилось рабочее пространство.

Алексей Волков стоял возле своего экзоскелета «Черный Дракон». Вокруг него, как обычно, крутилась свита из парней, надеявшихся получить дозу «Синхрона», и девушек, жаждущих его внимания. Алексей ожидал появления Марии. Он был уверен, что после того, как её выставили из дома, она прибежит к нему в слезах, будет валяться в ногах и умолять о помощи. Он даже заранее приготовил несколько жестоких фраз, чтобы окончательно поставить её на место.

Однако Нин Шу прошла мимо него, даже не повернув головы. Она просто шла к своему верстаку в дальнем углу ангара.

Алексей замер, его рука с диагностическим планшетом дрогнула. Это было неожиданно. Мария всегда искала его взгляд, всегда пыталась поймать хотя бы тень его улыбки. Сегодня же она прошла мимо так, словно он был частью интерьера. Его самолюбие, раздутое статусом «гения», было задето.

— Мария, — окликнул он её, когда она уже почти дошла до своего места. — Твое положение стало настолько плачевным, что ты забыла, как здороваться с главой технического клуба?

Нин Шу остановилась и медленно обернулась. Её взгляд был ясным и абсолютно равнодушным.

— У меня много работы, Волков. Мне не до пустых разговоров.

— Волков? — Алексей прищурился. — Похоже, жизнь в сточной канаве выбила из тебя последние остатки воспитания.

Он махнул рукой своим прихлебателям. Те всё поняли без слов.

Когда Нин Шу подошла к своему верстаку, она увидела кучу обломков. Столешница была залита отработанным маслом и антифризом. Её тиски были сорваны с креплений, а набор инструментов — те немногие качественные ключи, которые она покупала на свои деньги, — превращен в груду искореженного металла. На стене над верстаком кто-то нацарапал: «Убирайся к отцу в лавку, крыса».

За спиной раздался дружный гогот. Один из парней свиты Алексея, рослый боярский сынок, подошел и с силой пнул ножку верстака, окончательно обрушив одну из полок.

— Ой, кажется, твое место в этом ангаре такое же гнилое, как и твое будущее, Мария. Не думаю, что тебе стоит здесь находиться.

Нин Шу посмотрела на погром. Внутри неё поднялась глухая ярость Марии, но она подавила её. Она просто подошла к верстаку и начала собирать те немногие детали, которые еще можно было спасти.

Алексей наблюдал за ней издалека, скрестив руки на груди. Её спокойствие бесило его. Он ожидал истерики, криков, мольбы о защите. Но Нин Шу вела себя так, будто их погром был досадной мелочью, вроде пыли на ботинках.

— Ты зря стараешься, — бросил он через плечо, уходя к Анастасии Соколовой. — В этой школе вещи живут ровно столько, сколько позволяет их владелец. А у тебя здесь больше ничего нет.