Инсектология в жанре фентези. (джен)

Сиг и Киллиан были приглашены на аудиенцию к Владыке — верховному жрецу улья. Они шли по извилистым туннелям, ведущим к древнему храму, и молчали — оба чувствовали: разговор будет непростым.

Храм открылся перед ними во всём величии — словно собор Парижской Богоматери, перенесённый в сердце улья. Высокие стрельчатые своды уходили ввысь, теряясь в полумраке; витражные панели переливались всеми оттенками янтаря, золота и тёмно‑фиолетового, пропуская свет далёких звёзд. Пол был выложен чёрно‑белыми плитами в шахматном порядке, а вдоль стен тянулись ряды колонн, увитых кристаллическими лианами, мерцающими холодным светом.

В центре зала возвышалась огромная статуя Бога‑Шмеля. Он стоял на четырёх мощных лапах, а в остальных четырёх держал символы власти и защиты: щит, меч, копьё и лук. Его глаза, сделанные из тёмного обсидиана, казались живыми — будто следили за каждым, кто входил в храм.

Сиг и Киллиан тихонько прошли в главную храмовую часть и замерли, почти не дыша. В воздухе плыли звуки органной музыки — величественные, глубокие аккорды заполняли пространство, отражаясь от сводов и создавая ощущение, будто сам храм дышит.

У подножия статуи распростёрся Владыка. В роскошных одеяниях великого схимника, с накидкой, расшитой серебряными пчёлами, он лежал лицом вниз, прижавшись лбом к холодному камню. Его плечи вздрагивали — он молился и плакал, и этот плач был тихим, но полным такой глубины скорби, что у Сига защемило сердце.

Так продолжалось какое‑то время, пока органный хорал не завершил последние аккорды. Музыка стихла, и в храме воцарилась ужасающая тишина — такая, что было слышно, как где‑то далеко капает вода, а где‑то шелестят крылья ночных насекомых.

Владыка медленно поднялся. Он по‑прежнему смотрел на статую и шептал какую‑то молитву. Затем вдруг затих и резким, властным голосом произнёс:

— Подойди сюда, адмирал.

Сиг повиновался. Он подошёл и встал позади Владыки, чувствуя, как под бронёй панциря учащённо бьётся сердце.

— Да, владыка, я здесь, — тихо сказал он.

— Скажи мне, наварх, — голос Владыки зазвучал гулко, эхом отражаясь от высоких сводов, — зачем я посылал тебя на край вселенной, в пасть Ваала? Зачем? Погибли столько славных ребят из 448‑го королевского флота эскадры синих шершней! Столько славных мужей — детей, братьев, сестёр, отцов — полегли тогда. Один ты чудом остался жив. А зачем ты остался живой — ты знаешь? Для чего ты жил все эти годы — ты знаешь? Для чего живёт каждый шмель в этом гнезде — ты знаешь?

Сиг нервно потупил взгляд в пол.

— Ваше святейшество, но я выполнил задание. Я вернул принцессу в улей.

— А для чего ты её вернул — ты хоть понимаешь? — Владыка резко обернулся. Его глаза сверкнули. — Как, ты не знаешь того, что знает каждая пчела, каждая оса, каждый шмель?! Ах, дурень, забыл, да? Да вы посмотрите на него — герой империи, а два и два в башке своей сложить не может! Неужели ты не понимаешь, что принцесса Барта Малхи Аллада родилась на свет, чтобы стать королевой рода шмелей гнезда ZTX? Она рождена, чтобы сменить на троне свою мать и стать альфа‑маткой, прородительницей нового поколения! Тысячи новых шмелей! Миллионы новых шмелей! А ты мне в улей муравья привёз! Ты что, дурак или с роду так?

Громкий голос Владыки отзывался эхом во всех верхних куполах, отражался от тяжёлых плит и ложился на душу несчастного Сига. Казалось, его душа сейчас распростёрлась на полу храма так же, как только что лежал на нём сам Владыка — униженная, оскорблённая, растоптанная.

— Но, владыка… — медленно, тихо, запинаясь, произнёс Сиг. — Вот сейчас, когда мы так далеко ушли от ужасов дикого средневековья… Неужели мы заставим бедную девочку рожать нам по пятьдесят шмелей каждые пять минут? Что ж, мы неандертальцы какие‑то, что ли? Мы построим огромный инкубатор! Возьмём у принцессы… Ну, пусть она будет королевой, согласен. Мы возьмём у неё всего лишь одну яйцеклетку и размножим её на миллион!

— Стоп, — резко оборвал Владыка. — А где мы возьмём мужской биоматериал? Для продолжения рода нужна не только женская клетка, но и мужская. А у нас — муравей вместо альфа‑трутня! Узнают — и смех будет на всю галактику, стыда не оберёшься!

— О‑о‑о, владыка, — Сиг поднял руки в примирительном жесте. — Между принцессой и муравьём нет физической близости — только духовная. А для продолжения нашего рода… Ну что ж вы так! Для такого случая я могу сдать свой биоматериал. Его мы тоже клонируем — и вы получите миллионы новых шмелей. И тогда мы в скорости снова получим новую маленькую принцессу, а впоследствии — королеву.

Владыка замер, обдумывая сказанное. Его взгляд скользнул по статуе Бога‑Шмеля, затем вернулся к Сигу. В храме снова повисла тишина, но теперь она была иной — не гнетущей, а взвешивающей, размышляющей.

Наконец Владыка произнёс:

— Хорошо. Я подумаю. Вас проводят.

Стражники в церемониальных доспехах шагнули вперёд, давая понять, что аудиенция окончена. Сиг и Киллиан поклонились и направились к выходу.

Когда тяжёлые двери храма закрылись за ними, Киллиан тихо произнёс:

— Ну, друг, кажется, ты только что подписал себе… весьма необычную судьбу.

Сиг лишь вздохнул и посмотрел на звёзды, мерцающие сквозь витражи.

— Главное, чтобы это помогло сохранить мир, — сказал он. — Остальное — вторично.