Петербургские тени (джен)

На следующее утро Юлия пришла в школу с тяжёлым сердцем. Она чувствовала, что развязка близка. В коридорах шептались, учителя старались не смотреть ей в глаза.

После уроков она зашла к Марии Петровне:

— Мне нужно с вами поговорить, — сказала она. — Я думаю, что скоро всё закончится. Неважно, как, но я должна быть готова.

Мария Петровна внимательно посмотрела на неё:

— Ты боишься?

— Боюсь, — честно призналась Юлия. — Но я не жалею о том, что сделала. Я просто хочу, чтобы вы знали: если со мной что‑то случится, дело не должно остановиться.

Она достала из сумки папку с документами: записями разговоров, копиями заявлений, заметками Сергея Ивановича.

— Здесь всё, что у нас есть. Если я не смогу продолжить — передайте это Игорю Дмитриевичу. И скажите остальным учителям: нельзя молчать.

Мария Петровна взяла папку, сжала руку Юлии:

— Ты храбрая девочка. И ты права: мы не должны молчать.

Вечером Юлия написала письмо родителям. Она старалась писать легко, будто просто делится новостями, но в конце добавила:

"Если вы получите это письмо — значит, что‑то пошло не так. Но знайте: я действовала по совести. И я верю, что правда победит".

Конверт она оставила на видном месте, рядом с фотографией семьи.