Цена выбора (гет)

Снейп прищурил глаза в полумраке гостиной.

Мать сидела в кресле, сгорбленная и бледная, словно тень от самой себя. Ветерок с улицы трепал занавески, а на диване, оглушительно храпя, спал пьяный отец. Всё как всегда…

Северус помнил, что это лето забрало её. Помнил её слабый голос, хриплый кашель, вздохи, которые казались привычными и раздражающими.

Он помнил себя — полностью погружённого в собственные переживания, далекие от дома и холодные.

Как и то, что с матерью они в последние годы почти не общались. А теперь — вот она, жива, перед ним, и он может что-то изменить. И к чёрту осторожность.

Решение пришло мгновенно, без колебаний.

Он помнил зависть к шумной семье Уизли, к их теплому отношению друг к другу. Зависть, которую скрывал за презрительными мыслями и колкими репликами...

Северус шагнул к матери и осторожно обнял её. Она вздрогнула, будто от удара. Затем ощутила тепло, которого давно не видела от постоянно мрачного и колючего сына. Её плечи чуть расслабились, дыхание стало ровнее.

*

Солнечный свет пробивался сквозь пыльные стекла, отражаясь в пустых бутылках, разбросанных по полу. Снейп начал разбирать их, аккуратно складывая в коробки, убирая палочкой грязь и пыль. Каждая бутылка, каждый осколок напоминали ему, что этот дом всегда был тюрьмой, из которой хотелось сбежать. Но разве он должен жить по старым правилам? Теперь он был старше матери и почти ровесник отца — и мог действовать сам.

К вечеру помещение выглядело чище, хотя старость и запустение никуда не делись. Стены по‑прежнему хранили следы времени, пол скрипел под ногами, а воздух оставался тяжёлым. Снейп окинул взглядом комнату и понял, что чистота — это ещё не всё. Порядок наводил иллюзию контроля, но проблемы лежали глубже. Он повернулся к матери:

— Мама, у нас есть деньги?

Эйлин опустила голову, скрывая выступившие слёзы.

— …Где можно заработать? — спросил он тихо, но твёрдо.

Она подняла усталые глаза и подняла руку к лестнице:

— В подвале… моя старая зельеварня. Я бросила всё, когда ты был ребёнком… отец запрещал колдовство. Может, сможешь что-то приготовить, продать.

Лестница скрипела, будто протестуя против каждого шага. Снейп поморщился — запах сырости и старых трав был почти невыносим. Плесень покрывала углы, а паутина свисала с балок, как занавеси забытого театра.

Он осторожно спустился вниз, Подвал оказался завален мусором. Стеллажи обвисли от времени, их полки прогибались под тяжестью забытых вещей. Банки с порошками покрыты слоем пыли, смесь трав превратилась в труху и пахла чем‑то заброшенным и давно забытым. Северус провёл рукой по полкам, ощущая толстый слой пыли и паутину. Пальцы оставляли следы на многолетней грязи. Завтра нужно будет протереть полки, проверить запасы, рассортировать уцелевшие ингредиенты, если такие найдутся...

Сверху раздался скрип двери — Тобиас, уже наполовину трезвый, навис над ним раздраженно. Его фигура заслонила свет, отбрасывая длинную тень на стены подвала.

— Что ты тут делаешь, малой? Колдуешь у нас дома? Я же запретил и тебе, и этой ведьме!

Рука его привычно поднялась для оплеухи — движение, отработанное годами.

Снейп резко поднял взгляд. Глаза встретились — холодные, бешеные против блеклых, замутнённых алкоголем. Рука отца остановилась в воздухе.

— Я пытаюсь заработать. Не можешь содержать дом — просто не мешай, — голос был ровным, лишён эмоций, но сквозила угроза.

— Что? — Тобиас нахмурился и шагнул ближе. Злость исказила его лицо, кулак снова сжался для удара.

Напрасно он так. Удар был быстрым и болезненным — отец отшатнулся, пальцы задрожали, нос капнул кровью. Он, недоверчиво уставился на сына, бурча побрел в спальню, скрипя половицами.

— Мама… — тихо сказал Северус, поворачиваясь к Эйлин. Она дрожала, слёзы бежали по щекам. Жива, здесь, сейчас...

*

Снейп стоял у окна, глядя в ночную тьму. Пальцы невольно сжали подоконник — где‑то совсем рядом, в нескольких улицах отсюда, стоял дом Лили. Он помнил его. Представлял каждую деталь: крыльцо с чуть скрипучей ступенькой, занавески в мелкий цветочек, окно её комнаты — то самое, в котором по вечерам загорался тёплый свет.

Хотелось пойти туда. Прямо сейчас, пока город спит. Остановиться напротив, поднять голову, всмотреться в очертания дома, поймать отблеск лампы за стеклом, а может — если повезёт — увидеть знакомый силуэт в окне. Представить, что она там, за стеной, живёт своей жизнью, дышит, думает, смеётся…

Он закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыл образ: рыжие волосы, вспыхивающие в солнечном луче, лёгкая улыбка, чуть приподнятая бровь, когда она поддразнивала его. Воспоминание было таким чётким, что на мгновение показалось — стоит только протянуть руку, и он коснётся её плеча...

Резко выдохнув, Снейп тряхнул головой, отгоняя наваждение. Пальцы разжались, оставляя на дереве едва заметные следы. Нет. Всему своё время. Сейчас у него другие задачи. Дом матери требовал внимания, зельеварня — восстановления, будущее — расчёта и выдержки.

Снейп отступил от окна, отодвигаясь от соблазна. Взгляд скользнул по комнате — чисто, даже уютно. Всё это было реально здесь и сейчас. А мечты о Лили — где‑то там, за гранью возможного. Пока.

Он погасил лампу, и тьма окутала комнату. Завтра будет новый день — день работы, планов, действий. А воспоминания… они подождут. Всему своё время.

Дом ещё не был спасён, но начал подчиняться его рукам. Впервые за долгие годы он почувствовал, что может сделать шаг в сторону того, что позже назовет «светлым будущим».