Цена выбора (гет)

Северус Снейп прищурил глаза в полумраке гостиной. В нос ударил запах перегара, немытого тела и бедности.

Открывшаяся картина вполне соответствовала его ожиданиям. Мать сидела в кресле, сгорбленная и бледная, словно тень от самой себя. Ветерок с улицы трепал занавески, а на диване, оглушительно храпя, спал пьяный отец. Всё как всегда…

Северус помнил, что это лето забрало её. Помнил её слабый голос, хриплый кашель, вздохи, которые казались тогда привычными и раздражающими.

Он помнил себя — полностью погружённого в собственные переживания, весьма далёкие от дома... Как и то, что с матерью они в последние годы почти не общались.

А теперь — вот она, жива, перед ним. Сердце словно сжала когтистая лапа. Оно заныло, скрученное внезапным спазмом. Ведь сейчас он не тот глупый мальчишка, всё лето протосковавший по своей ненаглядной Лили и ничего не замечавший вокруг.

Снейп внезапно для самого себя осознал, что совершенно не обязан мириться с такими отношениями в семье. И если он действительно способен что-то изменить, то к чёрту осторожность!

Решение пришло мгновенно и без колебаний. Он прекрасно помнил свою зависть к шумной семье Уизли, к их тёплому отношению друг к другу. Зависть, которую скрывал за презрительными мыслями и колкими репликами...

Северус замер.

Это казалось нелепым, непривычным. Но если не сейчас, то когда?

Он шагнул к матери и осторожно обнял её. Та вздрогнула, будто от удара. Но затем, словно ощутив тепло, которого давно не видела от постоянно мрачного и колючего сына, чуть расслабила плечи, а её дыхание стало ровнее.

Солнечный свет пробивался сквозь пыльные стекла, отражаясь в пустых бутылках, разбросанных по полу. Осмотревшись, Снейп начал разбирать их, аккуратно складывая в коробки. Затем он занялся комнатой — убирал палочкой грязь и пыль. Каждая бутылка, каждый осколок напоминали ему, что этот дом всегда был тюрьмой, из которой он когда-то мечтал сбежать. Но разве он обязан жить по старым правилам? Теперь он был старше матери и почти ровесник отца — и мог решать сам.

К вечеру помещение выглядело чище, хотя старость и запустение никуда не делись. Стены по‑прежнему хранили следы времени, пол скрипел под ногами, а воздух оставался тяжёлым. Снейп окинул взглядом комнату и понял, что чистота — это ещё не всё. Порядок наводил иллюзию контроля, но проблемы лежали глубже. Он повернулся к матери:

— Мама, как у нас с деньгами?

Эйлин, смотревшая на него всё это время с недоверием и робкой надеждой, опустила голову, скрывая выступившие слёзы.

— Где можно заработать? — спросил он тихо, успокаивающе погладив мать по плечу.

Эйлин подняла на сына красные от слёз глаза и показала на ведущую вниз лестницу:

— В подвале… моя старая зельеварня. Я бросила всё, когда ты был ребёнком… отец запрещал колдовство. Может, сможешь что-то приготовить, продать.

Лестница скрипела, будто протестуя против каждого шага. Снейп поморщился — запах сырости и старых трав был почти невыносим. Плесень покрывала углы, а паутина свисала с балок, как занавес забытого театра.

Он осторожно спустился вниз. Подвал был завален мусором. Стеллажи обвисли от времени, их полки прогибались под тяжестью забытых вещей. Банки с порошками покрыты слоем пыли, а смесь трав превратилась в труху и пахла чем‑то заброшенным и давно забытым. Северус провёл рукой по полкам, ощущая толстый слой пыли и паутину на пальцах. Пальцы оставляли следы на многолетней грязи. Завтра нужно будет протереть полки, проверить запасы, рассортировать уцелевшие ингредиенты, если такие найдутся...

Сверху раздался скрип двери — Тобиас, уже наполовину трезвый, навис над ним раздражённо. Его фигура заслонила свет, отбрасывая длинную тень на стены подвала.

— Что ты тут делаешь, малой? Колдуешь у нас дома? Я же запретил и тебе, и этой ведьме!

Рука его привычно поднялась для оплеухи — движение, отработанное годами.

Снейп резко поднял взгляд. Глаза встретились — холодные, бешеные против блеклых, замутнённых алкоголем. Рука отца остановилась в воздухе.

— Я пытаюсь заработать. Не можешь содержать дом — просто не мешай, — голос был ровным, лишён эмоций, но в словах чётко ощущалась угроза.

— Чего? — Тобиас нахмурился и шагнул ближе. Злость исказила его лицо, кулак снова сжался для удара.

Напрасно он так. Удар был быстрым и болезненным — отец отшатнулся, пальцы задрожали, а нос капнул кровью. Он недоверчиво уставился на сына и отступил на шаг. Северус смотрел исподлобья, не собираясь уступать. Тобиас плюнул прямо на пол, развернулся и бурча что-то под нос, побрел в спальню, пошатываясь и скрипя половицами.

— Мама… — тихо сказал Северус, поворачиваясь к Эйлин. Она вся дрожала, щёки были мокрыми от слёз.

«Теперь всё будет хорошо», — подумал Северус, обнимая мать.

Поздно вечером Снейп стоял у окна, вглядываясь в ночную темноту. Где-то совсем рядом, всего в нескольких кварталах отсюда, спала Лили.

Он помнил дорогу к её дому лучше, чем многие заклинания. Помнил скрип ступеньки у крыльца, занавески в мелкий цветочек, мягкий свет, который по вечерам загорался в окне её комнаты.

Всего несколько улиц.

Мысль оказалась опасно соблазнительной. Выйти из дома. Дойти до знакомого переулка. Остановиться напротив и просто посмотреть. Убедиться, что она здесь. Жива. Смеётся над чем-то, спорит с сестрой, читает, не подозревая, насколько хрупким может оказаться будущее.

Северус закрыл глаза.

Это ничего не изменит.

Перед внутренним взором всплыл образ: рыжие волосы, вспыхивающие в солнечном луче, лёгкая улыбка, чуть приподнятая бровь, когда она поддразнивала его. Воспоминание было таким чётким, что на мгновение показалось — стоит только протянуть руку, и он коснётся её плеча...

Резко выдохнув, Снейп тряхнул головой, отгоняя наваждение. Пальцы разжались, оставляя на дереве едва заметные следы. Нет. Всему своё время. Сейчас у него другие задачи. Дом требовал ремонта, мать — заботы, а будущее — холодной головы.

Северус отступил от окна, отодвигаясь от соблазна. Взгляд скользнул по комнате — чисто, даже уютно. Небольшая, но всё же перемена. Всё это было реально здесь и сейчас. А мысли о Лили — где‑то там, за гранью возможного. Пока.

Он погасил лампу, и тьма окутала комнату. Завтра будет новый день — день работы, планов, действий. А воспоминания… они подождут.

Уже засыпая, Северус подумал, что именно сегодня сделал первый шаг в сторону того, что позже сможет назвать светлым будущим.