Знакомьтесь, Каз Блэк (гет)

Приготовления ко дню рождения Самира заполнили имение.

Слуги бегали по коридорам с полными руками цветов, лепестки которых касались отполированных перил. Серебро сияло в свете люстр, поскольку было отполировано до зеркального блеска. Музыканты репетировали в дальней гостиной, их ноты плыли по коридорам, словно призраки празднования.

Однако под блестящей поверхностью закипало напряжение.

Самир наблюдал за суматохой с горестью, которую никто не видел. Каждая завязанная лента, каждая зажженная свеча, каждый приведенный в порядок букет чувствовался как обратный отсчет. Не только до его дня рождения, но до чего-то более мрачного. Чего-то, что он теперь понимал слишком хорошо.

Признание Каза эхом отдавалось в его сознании, словно звонящий колокол.

Мальчик, утонувший в гавани.

Столетия назад.

Одна неудачливая душа, проклятая, чтобы стать Смертью.

Помнящая только мгновение, когда он умер.

Самир слушал с ужасом, с жалостью, с благоговением. И сейчас, наблюдая за тем, как имение оживляется праздником, он чувствовал, как тяжесть этой правды давит на его ребра.

Каз тоже знал.

Он держался в стороне от приготовлений, молчаливый и тихий, наблюдающий за ритуалом жизни со странной, почти загнанной завороженностью. Слуги, проходя мимо, шептались о нем — тихий мужчина с тростью, присутствие которого заставляло воздух чувствоваться холоднее.

Но Каз едва замечал их.

Его взгляд задерживался на деталях: блеск пламени свечей, мерцание шелка скатертей, смех слуг, которые не знали, как хрупки их мгновения.

Он наблюдал за жизнью, как тот, кто отказался от нее.

Он наблюдал за радостью, как тот, кому никогда не было позволено сохранить ее.

И что-то внутри него болело.

Инеж чувствовала это сильнее всех.

Она передвигалась по имению с тихим изяществом, ее шаль тянулась за ней, словно шепот. Она видела, как отец задерживается в дверях, наблюдая за приготовлениями с отсутствующим, загнанным взглядом. Она видела, как взгляд Каза следует за малейшими жестами — слуга, расправляющий скатерть, ребенок, смеющийся во дворе, — словно запоминая их.

Она видела, как он стоит немного в стороне, словно боясь прикоснуться к чему-то слишком живому. И она чувствовала это — сдвиг.

Тяжесть.

Буря, собирающаяся в его глазах.

Она не знала почему.

Она не знала правду, которую Самир теперь носил, словно камень в своей груди.

Но она чувствовала ее.

Вечером она нашла Каза стоящим в одиночестве на веранде, наблюдающим за тем, как по каналу плывут фонари. Его трость была прислонена к каменной ограде, поза была напряженной, словно он готовился к чему-то, что видел только он.

— Ты молчалив, — тихо произнесла она.

Каз не посмотрел на нее.

— Многое надо обдумать.

Она шагнула ближе, ее голос был едва громче шепота.

— Что?

Он колебался — редкость для него.

— О том, что значит остаться. И что значит уйти.

Слова расстроили ее, хотя она не знала почему. Она потянулась к его руке, но он шагнул назад. Крошечным, но резким шагом — не из-за холодности, а из-за страха.

Страха себя.

Страха того, в чем он признался.

Страха того, чем он становился.

— Инеж, — произнес он тихим, напряженным голосом. — Существует правда, которую ты не знаешь. Правда, которая изменит всё.

Она тяжело сглотнула.

— Тогда скажи мне.

Челюсть Каза напряглась.

— Не сейчас.

Она почувствовала, как расстояние между ними увеличивается, хотя физически и оставалось небольшим. Она хотела снова потянуться к нему, но что-то в его глазах — нечто сломанное, нечто древнее, нечто испуганное — удержало ее.

Внутри имения смех стал громче, поскольку слуги проверяли акустику бальной залы. Звук чувствовался неправильным, слишком ярким, слишком полным надежды.

Самир наблюдал от двери, его взгляд метался между дочерью и мужчиной рядом с ней. Сердце сжималось от страха. Он видел готовящуюся бурю, видел нити судьбы, сжимающиеся вокруг них всех.

Он видел напряжение в плечах Каза — поза того, кто нес века завершений.

Он видел смятение Инеж — интуиция того, кто почувствовал правду, которую пока не может назвать.

Он видел, как его собственный страх отражается в сумерках — страх потерять их обоих.

День рождения приближался.

И вместе с ним — выбор, который решит всё.