Акустика тишины, или как накормить полтергейста. (гет)

Весь оставшийся вечер Арина была счастлива. Это было не лихорадочное, дерганое веселье человека, принявшего дозу стимуляторов, а глубокое, ровное тепло, разлившееся по венам — то самое чувство, когда долго мерз на улице и наконец-то зашел в протопленный дом.

Первым делом она перемыла всю посуду, скопившуюся в раковине за неделю. Чугунная сковородка, обычно вызывавшая приступ глухого раздражения, сегодня поддалась легко. Затем Арина достала швабру. Она отодвигала диван, вымывала плинтусы, добиралась до тех углов, где мирно спали колонии серой пыли. Ей вдруг захотелось стереть из квартиры саму память о своей апатии. Когда полы высохли, пахнущие хлоркой и свежестью, девушка открыла скрипучие рамы. Окна выходили во двор, но сейчас ей казалось, что даже вид на ржавый гараж дяди Паши стал каким-то... живописным. Она терла стекла газетами, пока они не начали скрипеть от чистоты.

Закончив с уборкой, Арина поняла, что чистый дом требует чистого хозяина. Не стоит же ходить два дня в одном и том же? Мысль о завтрашнем дне заставила сердце пропустить удар, но теперь это был не страх, а приятное предвкушение.

Она распахнула дверцы шкафа. Большая часть гардероба состояла из удобной, немаркой синтетики: футболки для работы, водолазки, которые не нужно гладить, джинсы со стрейчем. Дух упоминал металл и тишину, но про ткань сказал четко: «Синтетика скрипит». Арина представила, как полиэстер визжит под пальцами призрака, и ее передернуло. Нужно уважать правила чужого дома.

В самом дальнем углу полки нашлось сокровище: плотная хлопковая рубашка в крупную сине-зеленую клетку. Брат забыл ее здесь года три назад, сбегая рано утром после редкого совместного ужина. Рядом висели широкие брюки из натуральной шерсти песочного цвета — вещь практичная, но давно заброшенная ради эластичного удобства. Арина приложила рубашку к лицу. Ткань пахла домом и стиральным порошком. Никакого химического скрипа. Только мягкий хруст настоящего хлопка.

Она включила старый утюг. Спина затекла от непривычной позы, но Арина методично разглаживала каждую складку, водя тяжелым носиком по ткани. Когда вещи были приведены в порядок, она аккуратно повесила их на отдельные плечики и вынесла в прихожую, прислонив к стене. Одежда для храма покоя.

К ее удивлению, желудок выдал голодную трель около девяти вечера. Организм, привыкший питаться кофе, сахаром впопыхах и вечерними припадками переедания, отреагировал на физическую работу нормальным человеческим аппетитом. В холодильнике было шаром покати — только засохший лимон и банка горчицы.

Арина накинула чистое пальто и пошла в круглосуточный супермаркет у дома. Обычно этот поход был пыткой: яркий свет, очереди, необходимость выбирать между десятком видов одинакового молока. Но сегодня она двигалась по залу неспешно. Девушка закупилась продуктами на неделю вперед: настоящий хлеб, овощи, кусок хорошего сыра, куриное филе, овсянка. Она складывала тяжелые пакеты в тележку и ловила себя на том, что почти напевает себе под нос какую-то глупую мелодию. Кассирша посмотрела на нее с подозрением — слишком довольные люди в одиннадцать вечера выглядят подозрительно.

На обратном пути ноябрьский воздух казался сладким. Пакеты оттягивали руки, спину приятно ныло от усталости, а в голове было пусто и светло. Она свернула в арку своего двора, предвкушая, как заварит чай и съест нормальный бутерброд, и замерла.

У подъезда, прямо под тусклой лампочкой, освещавшей номера квартир, стояла знакомая фигура.