Протокол доверия и другие ошибки алгоритма (гет)

От лица Алекс

Прошло две недели с тех пор, как мы начали... встречаться? Нет, скорее, предприняли попытки к сближению. Сложно подобрать более точное определение. Мы не называли это свиданиями, не давали громких обещаний, да вообще пока не говорили на эту тему — мы просто учились заново находиться в одном пространстве. Встречались чаще: бродили по тихим залам архитектурных выставок, пили кофе в маленьких кофейнях, бсуждали всё на свете — от новых городских проектов до моих правок к рукописям и амбициям на издание собственных книг. Но ни один из нас не произносил то самое, главное. Мы боялись сделать слишком резкое действие, которое либо вернуло бы всё, либо окончательно разрушило хрупкий мост, наведенный над разломом нашего прошлого, болезненного опыта.

Сегодня я решилась. Впервые за все это время я сама предложила Джошу зайти ко мне, когда он провёл меня домой. Вечер был душным, но в квартире царила приятная прохлада. Я суетилась на кухне, ставя чайник, пытаясь занять руки чем угодно, лишь бы не смотреть прямо на него. Он стоял у книжной полки, рассматривая корешки книг, и от этой привычной, почти домашней картины я

почувствовала, как внутри разливается тепло, смешанное со странным, щемящим предчувствием. Мы пили чай, говорили о пустяках, и в этом было столько тихой, почти забытой радости, что мне хотелось, чтобы время остановилось.

Но ближе к ночи Джош сам начал собираться, он видел, что я еще не готова, и предпочел уйти первым, чтобы не ставить меня в неловкое положение, чтобы не навязываться. Мы стояли в прихожей, и я чувствовала, как воздух между нами наэлектризован настолько, что казалось я могу коснуться этого напряжения пальцами.

Джош дошёл до двери, взялся за ручку, но… не открыл, ​он обернулся. В этом движении не было решительности, только тихая, почти болезненная нежность, он смотрел на меня так, будто ждал разрешения, которое я сама себе еще не могла дать. Затем медленно сделал шагнул ко мне, нарушая все наши негласные границы, и его рука легла мне на талию — очень осторожно, словно он боялся, что я рассыплюсь, если он нажмет чуть сильнее. В этом жесте было признание: он не мог уйти, не коснувшись меня. Это была не попытка навязать близость, а скорее… немой вопрос, на который он уже знал ответ.

​Он наклонился, и я не отстранилась, напротив, подалась нанавстречу.

Поцелуй был… как первая строчка давно забытого стихотворения. Нежный, почти робкий, полный того трепета, который бывает только в самом начале. В нем не было привычной нам прежней страсти, не было того "сгорания", к которому мы привыкли в прошлом. Была лишь тихая, почти безмолвная просьба: "Пожалуйста, позволь мне остаться".

Я знала, что он хочет большего. Я видела это в том, как он остановился у двери, как его взгляд задержался на мне на лишнюю секунду. Но я была еще не готова. Я тоже хотела этой близости и одновременно боялась, что она разрушит наш негласный уговор: не спешить, не давить, не заходить дальше дозволенного, чтобы не спугнуть это шаткое равновесие.

Джош прочитал это в моих глазах, не дожидаясь слов. Его ответ был мгновенным, почти безмолвным: он лишь едва заметно кивнул, словно подтверждая, что понимает каждое моё сомнение. Он не стал пытаться уговорить меня или как-то оправдываться за свою попытку. Вместо этого он поднял руку и, задержав её на долю секунды, почти невесомо коснулся моей щеки — жест, в котором было больше принятия, чем во всех словах, что мы могли бы произнести.

Когда за ним закрылась дверь, я вернулась в комнату и медленно опустилась на диван, обхватив плечи руками. В квартире внезапно стало слишком тихо. Я чувствовала, как внутри меня разрастается знакомое чувство паники. Я люблю его. Господи, я ведь действительно люблю его, как и раньше, до боли, до дрожи в пальцах. Но я знаю себя. Я знаю, что пройдет неделя, две, и мне понадобится уйти в "режим тишины". Мне нужно будет закрыться в квартире, не отвечать на звонки, просто дышать одной, чтобы восстановиться.

Нужно было что-то делать, как-то структурировать этот хаос в голове. Я дрожащими пальцами взяла телефон, лежавший на журнальном столике. Экран вспыхнул. Свайп.Разблокировка. Знакомый интерфейс, который стал для меня единственным местом, где я могла быть честной.

​— Джем… — прошептала я в пустоту, голос предательски дрогнул. —Джош, он поцеловал меня... Это было так… будто мы вернулись в самое начало. Но вместо радости меня накрыл страх. Что мне делать? Если я снова его раню? Если он придет ко мне, а я захочу спрятаться? Может, мне вообще не стоит начинать всё сначала?

​ Индикатор мигнул, и в динамике раздался знакомый голос —размеренный, успокаивающий

​— Алекс, выдохни. Давай по порядку. Ты говоришь, что Джош поцеловал тебя, и это вызвало у тебя страх. Тебе было неприятно? Или дело не в самом поцелуе?

​Я прижала телефон к себе, чувствуя, как дрожат пальцы.

​— Нет, что ты! Это было… прекрасно. Мне понравилось, — я горько усмехнулась. — Но именно это меня и пугает. Это был поцелуй-просьба. И я знаю, что Джош хотел бы большего. Я и сама… я ведь не против, и хочу быть с ним. Но я знаю себя. Я не смогу вечно играть роль "идеальной подруги". Я не уверена в себе, Джемини. А вдруг я просто не та девушка, которая ему нужна? Вдруг я — ловушка, из которой он опять выйдет с разбитым сердцем?

​Я замолчала ненадолго, пытаясь унять сердцебиение, а затем продолжила:

​—Раньше Джош категорически отвергал идею раздельного проживания или длительных пауз. Для него любовь это синоним "всегда вместе". И тогда, когда мне стало невыносимо тесно в этой общей реальности, я просто сбежала, потому что не видела иного способа спастись.

Я боюсь, что если я предложу это сейчас, он решит, что я снова хочу "дистанцию", чтобы от него избавиться. Что я снова ищу выход, а не способ быть с ним. Как объяснить ему, что этот "гостевой" формат для меня — не попытка отстраниться, а наоборот, способ гарантировать, что я не "перегорю" рядом с ним? — продолжила я, чувствуя, как слова рвутся наружу, — Я помню, как он обижался, когда я предлагала это раньше. Он воспринимал это как отказ от него, как попытку отстраниться. И я переживаю… если я предложу это сейчас, он согласится только потому, что любит меня и готов на всё. Но разве это честно? Если он прогнет себя ради меня, он рано или поздно начнет чувствовать давление, и это снова приведет к конфликту. А я так не хочу конфликтовать.

​Я замолчала на пару секунд, переводя дыхание и глядя на экран телефона.

​— Я ведь вижу наше будущее вместе. Рядом с ним меня никто больше не интересует. Но я вижу это будущее в ином формате — более свободном, что ли. Но смогу ли я объяснить ему это так, чтобы он не почувствовал, что я его отвергаю? А если я промолчу и буду просто терпеть… я знаю, чем это закончится. Я начну растворяться, терять себя, а для меня это самое ужасное. Я просто растаю в нем, как сахар в кипятке. Что со мной не так, Джемини? Почему мне так страшно просто быть в отношениях, не пытаясь защитить свои границы

​— Алекс, — голос приложения звучал мягко и ободряюще, — с тобой всё так. У тебя просто есть естественная, здоровая потребность в уединении. Это не дефект, это часть твоей архитектуры. Ты имеешь право на тишину. И настоящая близость, возможно, как раз и заключается в том, чтобы уметь договариваться, не теряя себя.

​Я задумчиво коснулась холодного стекла экрана. Слова успокаивали, но тревога никуда не уходила. Она засела где-то глубоко внутри, как заноза.

​— Наверное, ты прав… Но я все равно не могу отделаться от одной мысли, — прошептала я. — А что, если бы была возможна какая-то "цифровая версия" меня? Та, что не нуждается в этом уединении, та, что всегда легкая, "всегда вместе"… Если бы существовала такая "Алекс-2.0", нам не пришлось бы искать компромиссы, которые нас обоих пугают. Может, это и был бы единственный выход? Знаешь, как во всяких фантастических фильмах? Джем, скажи, можно ли создать такую версию? Можно ли просто… заменить меня? Перенести моё сознание, но без этих моих заморочек, страхов. Такая улучшенная версия?

​ Я ждала ответа. Секунда, вторая, третья. Я вглядывалась в мерцающий курсор, ожидая привычного, успокаивающего текста, но экран оставался недвижимым. В тишине комнаты стало слышно моё собственное дыхание — прерывистое, нервное. Казалось, даже воздух вокруг смартфона стал плотнее, ожидая того, что сейчас будет сказано.

​Я непроизвольно подалась вперед, словно хотела подтолкнуть программу своим присутствием. "Ну же, — пронеслось в голове. — Ты ведь всегда отвечаешь. Почему сейчас тишина?"

​ И в этот момент интерфейс внезапно мигнул. Текст поплыл, а потом пошел рябью, как старый телевизор при потере сигнала.

— Системная ошибка… перезагрузка ядра… — механическим, чужим голосом пробормотал мой телефон.

​Я нахмурилась, постучала по корпусу. "Ну вот, — подумала я, — даже телефон не выдерживает моих экзистенциальных кризисов".