Истинные (гет)

Третье отделение ресторана появилось совершенно незаметно и почти случайно.

В понедельник между двумя залами была стена.

Во вторник Света обнаружила в ней дверь.

В среду за дверью уже пахло кофе, корицей и свежими булочками.

Она остановилась перед ней с накладными в руках.

— Ильяс.

— Да, любимая?

— У нас здесь что?

Он выглянул из кухни, посмотрел на дверь и немного помолчал.

— Кафе.

— Я вижу. Вопрос — откуда?

Из-за двери осторожно высунулась рогатая голова Фафнира.

— Доброе утро, Света.

— А, — сказала она. — Понятно.

И пошла за кофе.

Началось всё тремя вечерами раньше.

Ресторан уже закрылся. Света считала выручку, Наш спал под барной стойкой, а Фафнир сидел перед чашечкой эспрессо. Чашечка между его когтями выглядела пуговицей.

— Ильяс, — задумчиво сказал он. — А ты не думал расширяться?

— Нет.

— Даже не дослушал.

— Когда ты в прошлый раз предложил «немного расширить винный погреб», у меня лестница три часа вела в чужую гору.

— Зато сухо. И температура идеальная.

Ильяс протёр стойку.

— Чего ты хочешь?

Фафнир понизил голос:

— Богам и демонам тоже нужно иногда где-то пить кофе и кушать вкусно.

Из-за ноутбука подняла голову Света.

— А до этого они где ели?

Дракон поморщился.

— Где придётся. Есть, конечно, места… Но в одном всё время предсказания вместо меню. В другом за пирожное требуют клятву. У третьих кофе такой, что бессмертие перестаёт радовать.

— Я же не бог, — сказал Ильяс.

Фафнир задумался.

Посмотрел на него.

На свою лапу.

Снова на него.

— Ну так это…самое...

— Фафнир, — насторожилась Света.

Но тот уже взял Ильяса за руку, едва чиркнул когтем по его ладони, потом по своей и крепко прижал их друг к другу.

На мгновение в зале стало очень тихо.

Даже холодильник перестал гудеть.

Потом где-то на кухне звякнула ложка.

Крошечная царапина исчезла.

— Так вот, Ильяс, — довольно произнёс Фафнир. — Ты теперь тоже бог. Потому что мой брат не может быть просто человеком.

Ильяс медленно посмотрел на свою руку.

— Что?

— Бог кулинарии.

— Чего?!

— Такого ещё не бывало, между прочим. Ты первый и единственный. Уникум.

И засмеялся, скотина этакая.

Любя, конечно.

Света закрыла ноутбук.

— Фафнир.

Дракон перестал смеяться.

— А согласие мужа ты спросить не хотел? А моё?

Он посмотрел на Ильяса.

— Ты против?

— Я ещё не понял, что ты сделал!

— Ну вот. Значит, пока не против.

Света поднялась.

Фафнир на всякий случай отодвинул чашечку и отодвинулся сам.

— Ты мог хотя бы предупредить, — тихо сказала она. — Мы бы обсудили.

Дракон потупился.

— Хотел как лучше.

Ильяс ещё раз осмотрел ладонь, затем вздохнул.

— Ладно. Теперь рассказывай всё. С самого начала. И без твоего «там ничего сложного».

Наш вылез из-под стойки и положил голову Ильясу на колено.

С этим новым положением хозяина он собирался разобраться позже. Сейчас наступило время вечернего кусочка сыра. И он его получил!

Кафе назвали «Перекрёсток миров».

Снаружи оно почти не отличалось от обычного: небольшие столики, удобные кресла, длинная стойка, витрина с десертами. У окна стоял горшок с розмарином, на подоконнике лежал Наш.

Необычности начинались с окон.

В одно было видно знакомую улицу.

В другое — заснеженные горы.

В третье иногда заглядывала огромная серебристая рыба, плывущая среди звёзд.

— Это можно убрать? — спросила Света.

— Звёзды?

— Нет, звёзды оставь. Рыбу. Она посетителей отвлекает.

Ильяс посмотрел на окно.

Рыба обиженно уплыла лениво шевеля плавниками.

Несколько секунд супруги молчали.

— Получается как у бога? — спросила Света.

— Похоже, что так.

— А сливки сделать так, чтобы никогда не заканчивались?

Он повернулся к холодильнику.

Изнутри раздался подозрительный плеск.

— Не надо, — быстро сказала Света. — Лучше будем заказывать как раньше.

С всемогуществом решили не торопиться.

Первым правилом кафе стало отсутствие драк.

Вторым — отсутствие исключений из первого.

Третье Света дописала от руки после того, как один особенно впечатлительный посетитель попытался расплатиться мешочком чужих сновидений: ладно бы хороших, так ведь кошмары!

«Оплата деньгами. Другие способы — только по предварительной договорённости».

Фафнир прочёл табличку и одобрительно кивнул.

— Очень правильно.

— И тебя касается.

— Я же золотом.

— Ты вчера принёс монету размером с блюдце. Как мне её в кассу положить?

Кафе быстро обжили.

Приходили по одному и компаниями, появлялись из дверей, которые ещё секунду назад вели в подсобку или вовсе несуществоваших раньше. Иногда гости долго отряхивали с плащей песок, иногда — снег, иногда Света молча протягивала щётку, не желая выяснять подробности.

Они пили кофе, заказывали суп, разглядывали пирожные.

Один очень суровый посетитель трижды уточнил, действительно ли в эклере нет подвоха.

— Заварной крем, — терпеливо ответил Ильяс. — Ваниль. Сливочное масло.

— И всё?

— И всё.

Посетитель осторожно надкусил эклер.

Потом заказал ещё четыре с собой.

Наш быстро понял устройство нового зала и выбрал место, где сходились все проходы. Теперь ни один гость не мог добраться до стойки, не переступив через собаку.

Некоторые переступали.

Некоторые ждали, пока он проснётся.

Однажды Света обнаружила, что Фафнир уже двадцать минут сидит у входа.

— Почему не проходишь?

— Наш спит.

— Ты дракон.

— И что?

Она посмотрела на собаку, распластавшуюся поперёк коврика.

— Да, — согласилась Света. — Аргумент.

Споры в «Перекрёстке миров» случались часто.

О пространстве. О времени. О старых обещаниях. О том, кто кому что сказал несколько тысяч лет назад и почему нельзя было сразу нормально объяснить.

В четверг сцепились Анубис и Танатос.

Начали тихо.

Потом один отодвинул чашку.

Другой выпрямился.

— Ты опять подменяешь понятия.

— А ты опять называешь порядком то, что просто привык делать!

Света подняла глаза от книги заказов.

Над столиком потемнел свет.

Вода в стаканах застыла в лёд.

Ложечка медленно поднялась над блюдцем.

Света повернулась к кухне:

— Ильяс.

— Вижу.

Он поставил на поднос чайник, две чашки, мёд и тарелку ещё тёплого песочного печенья с изюмом.

Подошёл.

Ложечка мягко опустилась обратно.

Вода снова дрогнула в стаканах размораживаясь. Заметно посветлело.

Ильяс поставил между спорщиками чайник. Поправил чашку, оказавшуюся слишком близко к краю. Затем молча посмотрел сначала одному в глаза, потом другому.

Оба замолчали.

— Пейте, братья, чай, — тихо сказал он. — И подумайте, так ли это важно?

Анубис открыл рот.

Посмотрел на чайник.

Закрыл рот.

Танатос медленно придвинул чашку к себе.

Ильяс разлил чай.

— Мята свежая. Только заварил.

Некоторое время за столом было слышно лишь позвякивание фарфора.

Потом Танатос взял печенье.

— Я не говорил, что твой подход совсем неверный.

Анубис добавил себе мёда.

— А я, возможно, слишком резко ответил.

Ильяс кивнул и ушёл на кухню.

У стойки его встретила Света.

— Что было бы, если бы они не остановились?

Он пожал плечами.

— Чай бы остыл.

Она посмотрела внимательнее.

Ильяс вздохнул.

— Свет, остановились бы. Свет остановили бы. Извини за тавтологию.

Больше она не спрашивала.

К концу месяца все привыкли.

В правом зале ели эчпочмаки, жаркое и домашние пельмени.

В левом обсуждали соусы, морские гребешки и то, как Ильяс умудрился приготовить такую утку.

За третьей дверью могли сначала полчаса спорить о судьбе мироздания, а потом позвать официанта и спросить, остался ли ещё медовик.

Ильяс готовил.

Света управлялась с залами так, что даже гости, не признававшие самого понятия времени, являлись к брони вовремя.

Фафнир приводил знакомых и каждому шёпотом сообщал:

— Мой брат.

Ильяс делал вид, что не слышит.

Но однажды всё-таки поставил перед ним особенно большую порцию мяса.

Поздно вечером они остались втроём. Света, Ильяс и Наш.

Двери в другие миры закрылись. В окнах отражался пустой зал. Наш спал на диване, положив морду на Светину сумку.

Ильяс сел рядом с женой за барную стойку.

Она придвинула к нему чашку.

— Ну что, бог кулинарии. Устал?

— Очень.

Света улыбнулась.

— А разве тебе теперь положено уставать?

— После сегодняшней смены — обязательно.

Она взяла его за руку, перевернула ладонью вверх и провела пальцем по месту, где была царапина.

— Ты ведь остался собой?

Ильяс накрыл её пальцы своими.

— Свет. Я сегодня полчаса искал крышку от большого сотейника.

— Нашёл?

— Фафнир взял. Сказал, ему удобно из неё пить кофе.

Она засмеялась и прислонилась к его плечу.

За третьей дверью осторожно постучали.

Оба посмотрели на часы.

— Закрыто, — сказал Ильяс.

— Я знаю, — донёсся приглушённый голос Фафнира. — Просто… там это… С вами посидеть можно?

Ильяс переглянулся со Светой.

Она уже доставала третью чашку.

— Заходи, брат. Только тихо. Наш спит.