Цена выбора (гет)

Остаток дня прошёл на удивление спокойно и умиротворённо, как будто дом сам пытался компенсировать утренний хаос суда.

Женская половина дома заняла гостиную.

Лили сидела на диване, держа Гарри на руках, и пыталась уговорить его не тянуть в рот край своей мантии.

Нарцисса устроилась рядом, покачивая Драко, который, в отличие от Гарри, был спокоен и только рассматривал маму, моргая огромными серыми глазами и трогая её лицо.

— Он такой тихий, — восхищённо сказала Доркас, наклоняясь к Драко. — А у Гарри энергии на троих.

— Это же Поттер. Он исследует мир, — устало, но с любовью ответила Лили, вынимая изо рта сына собственный локон. — Просто делает это… активно.

— Очень активно, — улыбнулась Нарцисса. —Пусть погуляют на ковре, у меня ноги затекли.

Она налила всем чай. Нимфадора, семилетняя вихрастая молния, мгновенно перехватила контроль, пыталась одновременно:

— показать Гарри погремушку,

— заставить Драко улыбнуться,

— и объяснить Доркас, почему младенцы «всегда знают, когда ты нервничаешь».

— Потому что у них магия уже проснулась, — уверенно заявила она. — Поэтому они чувствуют эмоции. Папа так сказал.

— Тед — мудрый человек, — улыбнулась Андромеда, проходя мимо с подносом.

Доркас слушала Нимфадору с таким вниманием, будто перед ней выступал профессор Хогвартса.

— А когда… ну… — она смущённо погладила совершенно плоский живот, — когда мой малыш начнёт… чувствовать?

— Уже, — уверенно сказала Нимфадора. — Они всё слышат. Особенно если мама ругается.

— Я не ругаюсь! — возмутилась Доркас.

— Ругаешься, — хором сказали Лили и Нарцисса.

Доркас фыркнула, но улыбнулась — ей явно нравилось быть в центре внимания.

В это время Люциус устроился в кресле с кипой свежей прессы.

Газеты шуршали, пахли типографской краской и политикой. Он перелистывал страницы, пока взгляд не зацепился за знакомое имя.

— О, Рита, — протянул он, уголки губ поползли вверх. — Ну-ка, что ты нам сегодня приготовила?

Статья занимала полполосы — крупный заголовок бросался в глаза сразу:

«Три месяца после падения Лорда: кто на самом деле спас Британию?»

Подзаголовок был ещё провокационнее:

«Трагическая гибель юного Крауча — случайность или закономерность?»

Люциус тихо хмыкнул. Рита, как всегда, умела выбирать тон.

Он продолжил читать. Скитер мастерски выстраивала нужный ей нарратив: в статье утверждалось, что Бартемиус Крауч‑младший был «молодым, перспективным сотрудником Министерства», который «в трудные времена не побоялся встать на сторону света» и «погиб, выполняя свой долг».

Дальше шло то, что заставило Люциуса довольно приподнять бровь.

Рита приводила несколько коротких фраз, приписанных самому Краучу‑старшему. Фразы были вырваны из контекста, но выглядели убийственно убедительно:

«…он всегда стремился служить стране…»

«…я горжусь его выбором…»

«…не всё могу рассказать, но он сделал многое…»

Люциус тихо рассмеялся.

— Ах, Бартемиус. Ты даже не понимаешь, что подписал себе приговор.

Он откинулся в кресле, сложив газету на коленях. На лице появилась довольная, почти хищная улыбка.

— Фитиль подожжён, — сказал он себе. — Скоро будет взрыв.

*

В гостиную вошёл Северус, оттирая с руки чернильное пятно.

— Ты выглядишь так, будто только что выиграл войну, — заметил он.

— Я всего лишь читаю газету, — лениво ответил Люциус.

— Вот именно. Когда ты так «просто читаешь газету», в Министерстве начинается пожар.

— Не исключено.

Северус закатил глаза, но уголки его губ дрогнули — Люциус умел его развеселить, даже если сам того не замечал.

— Ты, конечно, наслаждаешься этим хаосом, — сказал Снейп, оглядывая бедлам в гостинной. — Но я всё ещё пытаюсь понять, как вы умудряетесь выжить в таком шуме.

Он хотел продолжить, но взгляд его внезапно дёрнулся в сторону детей.

Гарри, лежавший на ковре рядом с Нимфадорой, тянулся к чему‑то длинному и чёрному, лежащему рядом с игрушками.

Северус побледнел.

— Лили! — рявкнул он, моментально забыв о разговоре. — Если Гарри снова попытается съесть мою палочку, я не отвечаю за последствия.

— Это не ваша палочка, это погремушка! — возмутилась Дора.

—Не мешай ребенку исследовать мир! — донёсся голос Лили.

— Он исследует его зубами, — буркнул Снейп.

Люциус тихо рассмеялся. Дом был полон шума, жизни, тепла — и, почему-то, ему это очень нравилось.

*

Дамблдор вернулся в Хогвартс поздним вечером, когда коридоры уже погрузились в тишину. Поднялся по лестнице в кабинет, и едва дверь закрылась за его спиной, напряжение, сдерживаемое весь день, прорвалось наружу. Он прошёлся по комнате усталым шагом, не замечая, как полы мантии цепляются за ножки мебели.

Фоукс встрепенулся на жердочке, но Дамблдор лишь бросил в его сторону раздражённый взгляд.

Суд обернулся провалом. Не катастрофой — нет, он переживал и худшие дни, — но именно провалом. Малфой вышел из зала не просто оправданным, а победителем. Бэнголд позволила себе слишком много, а он сам выглядел человеком, потерявшим контроль над ситуацией. Это ощущение было для него почти физически болезненным.

Аььбус остановился у окна, упёрся ладонями в холодный камень подоконника. Холод немного отрезвлял, но не успокаивал. Репутация, которую он строил десятилетиями, дала трещину. Орден, который держался на его авторитете, мог ослабнуть. Министерство, едва оправившееся от войны, уже начинало выходить из-под контроля.

Он не мог позволить этому случиться.

Мысли метались, пока одна не всплыла сама собой — тихо, настойчиво, как будто ждала, когда он перестанет кипеть и начнёт думать.

Невилл Лонгботтом.

Мальчик, которого Волдеморт пытался убить. Мальчик, который выжил. Если всё произошло так, как он подозревал… если Лорд действительно пал от руки ребёнка…

Тогда в Невилле должен был остаться след. Крестраж.

Мысль была неприятной, но логичной. Если это правда — у него появлялся инструмент, который мог вернуть ему утраченное влияние. Не оружие, нет. Но аргумент. Повод напомнить всем, что Волдеморт не исчез окончательно, что тьма может вернуться, что расслабляться рано. Повод сохранить Орден. Повод удержать Министерство от самодовольства.

Нужно только держать Невилла под присмотром. Проверить мальчика сейчас было сложно — слишком много глаз, слишком много слухов, слишком много встревоженных матерей, готовых защищать своих детей от любого вмешательства. Но убедиться, что крестраж существует, что он на месте… это было необходимо. А потом — он будет ждать. Когда шум уляжется. Когда никто не будет ждать подвоха. Когда мальчик пойдёт в школу...

Дамблдор умел играть длинные партии.

Фоукс тихо спел, и Дамблдор наконец посмотрел на него. Песня птицы немного смягчила напряжение, позволила выровнять дыхание.

— Всё ещё можно исправить, — произнёс он негромко, больше для себя, чем для Фоукса.

Он сел за стол, взял перо. Мысли постепенно выстраивались в чёткий, аккуратный план. Он не позволит миру расслабиться. Не позволит им поверить, что всё кончено. И не позволит себе потерять влияние, когда оно ещё необходимо.