Ахерон (джен)

Вернувшись в реальность, Ахерон не терял ни минуты. Осколок всё еще находился в его руке. Конечно, принц не был уверен, что все пройдет гладко, но другого выбора не имел. Теперь, когда божественные силы вернулись к своему хозяину, он видел насквозь все частоты, насколько хватало глаз. Люди знали только о двух, но на самом деле их было намного больше. Они накладывались друг на друга, словно прозрачные стеклянные пластины. И между ними тонкой паутиной тянулись нити, сотканные из плотной, струящейся энергии. Судьбы, вероятности, причинно-следственные связи... Их было много, наверное, даже больше, чем звезд на небе.

Не держи Ахерон нужного кусочка в руке, он, вероятно, никогда не нашел бы его в этом бесконечном пространственно-временном лабиринте. Но осколок был прямо здесь, а, чтобы остановить ему время, хватило легкого щелчка божественных пальцев. Нити, идущие от него, неслышно растаяли в космосе.

Вот и всё. Связь, так настойчиво тянувшая душу Марта к перерождению, была оборвана. Кончено.

Он был свободен.

Он — и Ахерон тоже. Липкий страх потери, мучивший принца с тех самых пор, как он впервые позволил себе привязатьсяк смертному существу, начал наконец-то ослабевать. С остановленным временем человек умереть не может.

У бога снова был младший брат.

— Эм... мсье? — его осторожно подергали за рукав.

— А... да? — Ахерон обернулся и встретился глазами с Луизой. — Прости, немного отвлекся.

— Вы плачете, мсье? Что случилось?

Принц поспешно вытер навернувшиеся на глаза соленые капли.

— Нет-нет, ничего... Мсье, говоришь? Tu viens de France?

— Oui! Так вы знаете французский?

— Учил когда-то, — да, в восемнадцатом веке ему пришлось попотеть, осваивая внезапно вошедший в моду язык. — А Квентин? Тоже француз?

— Non, il vient d'Angleterre. Это ведь он вас прислал?

— Ага, и очень ждет нашего возвращения. Так что давай поторопимся, — счастливый бог аккуратно перехватил ее под локоть. — Осталось совсем немного.

Аккуратно, мелкими шажками принц и девушка приблизились к светящемуся провалу, зияющему посреди космического пространства.

— Ого, — Луиза задрала голову, пытаясь оценить размер дыры. — Это что, Квен сделал?

— Вроде того, — Ахерон кивнул, тоже оглядывая разрыв. — Все-таки этот парень проделал невероятную работу.

— Это... ради меня? — она слегка побледнела. — И долго он...?

— Я подробностей не знаю, спросишь сама. Пошли, а то жених твой с ума сойдет от волнения.

— И он... правда ждёт? Меня?

— Ну не меня же! Иди уже, — закатив глаза, принц увлек ее вперед, навстречу безбрежному морю света.

Ну, во всяком случае, так показалось ей. Когда глаза привыкли, девушка обнаружила себя высоко в небе. За спиной еще синел космос, а внизу, насколько хватало глаз, простирались белоснежные облака. Кое-где на них виднелись строения, коих по мере спуска их оказывалось все больше и больше. От Квентина Луиза уже слышала, что ангелы питаются светом, и обилие стеклянных домов не слишком удивило ее. Куда больше волновало другое: крохотные фигурки ангелов, беспорядочно мечущихся между ними.

— Там, кажется, паника, — инстинктивно девушка прижалась ближе к единственной опоре, коей оказался Ахерон.

— Еще бы, — хмыкнул тот. — Ангел твой, девочка, тот еще сумасшедший. Знай я поменьше — точно так же бегал бы и орал.

— Это из-за неба, да? Оно же потом зарастет?

— Может да, а может и нет, я откуда знаю? Отодвинься, а то приревнует еще твой псих.

— Нет, — Луиза помотала головой, но все-таки отстранилась. — Он знает, что мне никто другой не нужен!

— Смотрит, во всяком случае, странно, — действительно, на крыше одного из зданий виднелась одинокая фигурка. — Давай-ка ускоримся.

Квентин стоял, не слыша криков, всматриваясь в небо до боли в глазах. Он не сдвинулся ни на шаг с того момента, как Ахерон улетел. Все его мысли вертелись вокруг одного: Луизы. Хотя внешне ангел казался неподвижным, на деле его, разрывая на части, швыряло из крайности в крайность: глухой всепоглощающий страх и жалкая, но такая отчаянная надежда. Услышав шаги, он поднял голову, и застыл.

Перед ним была она. Единственный человек, ради которого он был готов умереть еще тысячу и тысячу тысяч раз. Она спускалась к нему, озаренная звездным светом, словно богиня к искренне верующему. И в ее глазах он видел всю свою жизнь.

Когда крыша оказалась совсем близко, Ахерон отпустил девушку, давая ей пройти последние метры самостоятельно. И чем дальше она шла, тем отчетливей разворачивалось перед богом величайшее превращение, которое только могло произойти с человеком: фанатичный огонь в глазах ученого стремительно угасал, захлебываясь в навернувшихся слезах, убегая, сменяясь другим — влюбленным, нет, любящим, любящим до безумия!

Он не улыбался, нет. Не произнес ни слова. Только вытянул руки вперед, перехватывая споткнувшееся на последнем шаге сокровище, и замер, бережно прижимая ее к груди. Беспечность, вредность, отчаяние — все они испарились из его сердца в мгновение ока.

На лице Квентина светилась тихая, серьезная нежность. Сейчас он и в самом деле походил на ангела, какими представляли их люди.

— Квен... — Луиза слегка ошеломленно провела рукой по его волосам, зарываясь в них пальцами.

— Луи... — выдохнул он в ответ. — Моя Луи...

— Только твоя, — она улыбнулась. — Поздравляю с выпуском!

— Да... — прошептал ученый, вытирая слезы краешком рукава. — Я сдал... я все-таки вернул тебя...

— Я не сомневалась. Ты у меня молодец.

— Я люблю тебя.

— Знаю. Я тебя тоже, — она коснулась его щеки. — Как же я скучала...

— Я тоже. Но... Луи... У меня ведь правда получилось...

— Да, да! — девушка ткнулась носом ему в плечо. — Я здесь. Я с тобой...

В эту минуту на крыше показался Эгнар.

— Отставить панику! Это просто голограмма, испытание нового сверхмощного проектора! Все ангелы могут возвращаться на свои места! — кричал он, держа телефон в одной руке и прижимая к виску вторую. — Повторяю, отставить панику!

— Что, опять за своего дружка проблемы разгребаешь? — шепотом поинтересовался Ахерон, подходя к нему.

— Ага... о, ты вернулся? А чего шепчешь? — ангел кивнул ему.

— Да так... мешать кое-кому не хочу, — бог обернулся, и только тут Линд заметил Луизу.

— Вот это поворот, — телефон выпал у него из рук. — Получилось-таки!

— М? — услышав его вскрик, девушка на секунду оторвала взгляд от возлюбленного. — О, Эг! Так ты тоже тут?

— Вроде того, — Эгнар пожал плечами. — Ну я пойду, не буду мешать...

— Куда это ты собрался? — Луиза приподняла бровь. — С тобой мы, знаешь ли, тоже давно не виделись!

— Но Квен... он разве не против?

— Сюда иди, олух, — хмыкнул тот, делая призывный жест рукой. — Радостью делиться надо!

— А... ладно... — не успел ангел опомниться, как его уже утянули в крепкие дружеские объятия. — Добро пожаловать, Лу! Квен, не пихайся, у тебя локти острые!

— Подумаешь! — смешливо фыркнул ученый, толкая друга еще раз.

— А вы не меняетесь! — хихикнула Луиза. — Такие же бестолковые!

— Неправда! Толковые мы! Правда, Эг?

— Это точно! — Линд ухмыльнулся, сгребая друзей в охапку и падая с ними на пол. — Еще какие!

Ахерон наблюдал за вознёй разыгравшихся ангелов, рассеянно улыбаясь. «Все-таки люди — действительно прелестные создания!» — вертелось у него в голове. Хотя юный бог никогда не был влюблён, от Квентина и Луизы веяло таким нестерпимым счастьем, что хотелось взлететь в небо, увеличиться в миллион раз, схватить и крепко-крепко обнять весь мир. И источником этих эмоций была не вселенная, не всемогущие многочастотные сущности, а простые смертные существа. Прекрасные в своей недолговечности.

Лица троицы буквально светились от радости! Светились... Погодите... или?

Принц резко обернулся. Улыбка сползла с его лица практически мгновенно.

— Что здесь происходит?! — громовым раскатом прокатилось по небу.

Ангелы притихли. Квентин на всякий случай загородил собой Луизу. Пальцы Ахерона до боли сжали осколок в кармане.

Существо в белоснежном одеянии парило перед ними, заслоняя собою дыру в небе. Его можно было бы принять за ангела, но сила, разлившаяся в воздухе с его приходом, во много раз превосходила их скромный запас энергии. Всё оно — одежда, волосы, лента, скрывающая глаза — излучало ослепительное сияние, затмевая собой даже солнце, стоящее в зените.

— А, в-вы из индивидуалистов? — Эгнар дернулся вперед. — Просто скромный эксперимент, уверяю вас, все под контро...

— Молчи! — Ахерон прижал палец к губам.

— Что?! Поче...

— Тише! — принц выступил вперед, закрывая остальных своими крыльями. — Ваше Величество!

— Что ты сделал? — без предисловий осведомился Правитель Земли.

— То, что вы мне сказали. Я дал ангелу то, чего он хотел. Теперь Мировые Весы в безопасности!

— Нет. Чтобы избежать фатального нарушения баланса, я готов был закрыть глаза на одно нарушение. Но две аномалии ставят все на грань. Одну из них придется уничтожить.

— Мы создали только одну. Я не понимаю, о чем вы.

— Лгать богу — не самое разумное решение.

Квентин в упор уставился на Ахерона. «Бог?! Ты ему служишь?! И что еще за вторая аномалия?!» — взгляд ангела можно было расшифровать без слов.

— Никакой второй аномалии, — глядя прямо перед собой, отчеканил принц. — Я сделал всё так, как вы просили!

— Смотрю, люди многому тебя научили, — иронически заметил Бог Жизни. — Ложь определенно стала лучше. Но этого недостаточно, чтобы обмануть меня.

— Я никогда не стал бы пытаться.

— Значит, ты утверждаешь, что такой перевес был вызван всего одним перемещением? — Правитель Земли приподнял бровь. — Прискорбно. В таком случае, придется пересмотреть решение этой проблемы.

— В каком смысле? — Ахерон заметно напрягся.

— Аномалия должна быть уничтожена. Кроме того, необходимо избавиться от ее источника, коим, полагаю, является смертный, прячущийся за твоей спиной.

— Вы знаете, что я не стану этого делать.

— Я не стану тебя заставлять. Ты еще такое дитя, Ахерон... Отойди, и я займусь этим сам.

Лицо Квентина при этих словах приняло решительное выражение. Он шагнул было вперед, но остановился, наткнувшись на вытянутую руку юного бога.

— Отец, я не позволю тебе.

Он не мог выдать Марта, нет, это было выше всех его божественных сил. Но сейчас в нём говорило уважение к ангелу — тот и без того натерпелся в борьбе за свою любовь. Богу не хотелось становиться предателем.

— Отец? — недоуменно переспросил ученый. — Так ты...

— Принц. Всего лишь принц, — оборвал его тот.

— Но почему...

— Думаешь, ты один в ответе за аномалию? — невесело усмехнулся инженер.

— Луи — моя невеста! Я смогу защитить её!

— Нет, не сможешь. Послушай меня, отец! — Ахерон повысил голос, не слушая больше ангела. — Не знаю, как раньше, но теперь люди — мой народ! Я не останусь в стороне, если ты решишь причинить им вред!

— Не вред. Только пользу.

— Ценой человеческих жизней?!

— Отойди. Ты еще молод, и понимаешь мало.

— Мне две тысячи лет, отец. Я в состоянии отличить плохое от хорошего!

— Тогда разберись с аномалией!

Принц опустил голову.

— Я видел войну, отец. Не заставляй меня сражаться снова.

— У тебя есть выбор.

— Ты знаешь ответ.

— Мне жаль, — Бог Жизни вздохнул. — Похоже, у меня нет выхода.

— К несчастью, — подтвердил принц.

Он оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, оказавшись на одном уровне с отцом.

— Упрямое дитя, — с упреком произнес тот.

— В кого бы это? — парировал Ахерон. — Если хочешь напасть — нападай!

— Не хочу, — Правитель Земли вытащил что-то из рукава.

— А?

В руках у бога была до боли знакомая флейта. Еще ребенком принц обожал колыбельные, которые отец наигрывал, когда ему не удавалось уснуть. Музыка Бога Жизни всегда была особенной: как бы далеко он ни находился, в простом деревянном инструменте неизменно звенела Земля. Журчание воды, шелест листьев, звуки дождя, детский смех — все умела играть эта флейта. Она могла даже стучать, как настоящее сердце. Слушая этот звук, маленький принц всякий раз удивлялся, обнаруживая собственное сердечко бьющимся в унисон.

Но сейчас флейта молчала. И бог тоже молчал.

А сердце стучало в висках. Оглушительно громко.