Не покидай Мэнгроув Плейс (джен)

* * *

«Расовая сегрегация в США началась с 1865 года, с принятия 13-ой поправки к американской конституции, которая запрещала рабство.

Расовая сегрегация — это отделение белого населения США от других этнических групп (главным образом чернокожих и индейцев). Это своего рода социальные ограничения, где преимущество было на стороне белых.

Чернокожие считались гражданами второго сорта, с худшим образованием, с худшим медицинским обслуживанием, жизнью в гетто, с заработной платой вдвое меньше, чем у белых работников, зачастую с отсутствием возможности участвовать в выборах.

Существовали отдельные школы (для белых и негров), отдельный общественный транспорт (вплоть до 1970-х гг.), запреты на совместное размещение в отелях и мотелях, разделение на кафе и рестораны только для белых и для «цветных» и черных.

Все смешанные браки белых и цветных считались запрещенными. Термин «белый человек» применялся только к тому, кто не имел ни капли какой-либо крови, кроме европеоидной». (Источник: Интернет)

* * *

Лу чувствует, что его даже не слегка, а изрядно знобит, когда он выскальзывает из комнаты и направляется к галерее. Он машинально обхватывает ладонями голые локти. Фонарик ему не нужен — он видит в темноте не хуже кота, а у привидений фонариков не бывает.

Представив себе привидение с фонариком, он саркастически кривится. Молодой хозяин дома и Зак остались возле спальни, выйдя лишь на несколько шагов за её порог. Лу знает, что они с тревогой и любопытством смотрят ему вслед. Его босые ноги приятно щекочет ворс ковров, расстеленных повсюду. Были ли здесь ковры во времена Квартеронки? Вероятнее всего нет, лишь начищенный рабами до блеска дубовый паркет.

Размышления об этих мелочах позволяют Лу справиться с нахлынувшим волнением. Он не может понять, почему его охватила такая странная, почти ирреальная дрожь — ничего же не происходит!

Он закрывает глаза и застывает, вдруг представив себя на месте той молоденькой женщины — Сары Мэй, что бежала по галерее особняка почти сто двадцать лет тому назад — бежала в отчаянии, охваченная неизбывной смертельной тоской.

«Нет-нет, он не может так со мной обойтись! Он клялся мне в любви! Он любил меня! Любил…»

Бедняжка…

Чего в действительности стоит любовь — мужская или женская? Пожалуй, безусловно верной и неизменной можно считать только любовь собаки, цинично думает Лу, открывая глаза и продолжая кружить по лестницам, галереям, коридорам, не быстро, но и не медленно. Дом безмолвен и кажется абсолютно пустым.

Вот кухня — царство старухи Долли, где в воздухе всё ещё разлит аромат вишнёвого пирога, корицы и мяты. Снова лестничные ступени, на сей раз не застеленные ковром — какой ковёр, это же ход для прислуги. Площадка второго этажа, длинный, очень длинный коридор с дверями спален.

Сейчас будет ответвление коридора в форме короткой перекладины буквы «Н», а в его конце — переход в другое крыло дома.

«Чёртов Мэнгроув Плейс чересчур велик», — устало думает Лу, сворачивая в этот короткий коридор, в конце которого видит своё отражение в большом зеркале, куда падает лунный свет из окна.

Всё-таки его маскарад вышел удачным, нельзя не признать. Белая сорочка по щиколотку, чёрная копна кудрей, огромные блестящие глаза… А вокруг смуглой шеи — толстая верёвочная петля!

Что за чёрт?!

Лу машинально вскидывает руку. У него на шее — косынка!

— Боже правый… — шепчет он, остановившись как вкопанный и прижав ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

Это не отражение в зеркале! Там нет никакого зеркала! Это Квартеронка! Он видит квартеронку! Сару Мэй!

— Постой! — вскрикивает Лу, протягивая к ней руку… и тогда женщина, отворачивается, на миг блеснув громадными печальными глазами и исчезает — прямо в стене, на которой нет зеркала, только выцветший от времени старинный гобелен с нарисованными на нём розами и райскими птицами.

Лу хочет заорать во весь голос от ужаса и восторга, но, конечно, сдерживается. Дом-то спит! В несколько прыжков добежав до гобелена, он принимается лихорадочно его ощупывать и дёргать, едва не срывая со стены. Но эта стена за расшитой тканью — абсолютно непроницаема, гладка, гола — ни щели, ни… ни… нихуя!

— Нихуя, — цедит Лу сквозь зубы, когда на него почти налетают Зак и Стив, оба с фонариками, лучи которых рассекают темноту. — Она была, была здесь! Квартеронка! Вы видели?! — возбуждённо хрипит Лу, вцепляясь Заку в предплечье.

— К сожалению… — помедлив, начинает тот, и Лу испускает горестный стон:

— Вы просто слепые, несчастные, медлительные кроты! Господи! Она реальна! Стояла вот здесь… и просто исчезла в этой чёртовой стене!

— Как она выглядела? — с жадным интересом спрашивает Стив. Похоже, он поверил в то, что семейный призрак действительно только что был здесь.

— Как я. Только с петлёй на шее, — отрывисто бросает Лу, хмуря брови. Теперь он вполне понимает старого Роджера, который, по мнению домашних, помешался на охоте за этой давно умершей женщиной.

Её хотелось успокоить, взять за руку, обнять, утешить в её неизбывной печали.

Как странно…

Он не успевает додумать свою мысль, потому что Зак рассудительно замечает, поправляя очки:

— Оставь в покое этот гобелен, Лу Эмбер, он раритетный и того гляди расползётся у тебя в руках. Призраки традиционно нематериальны, ни стены, ни гобелены им не помеха, они проходят насквозь и…

Зак застывает со смешно раскрытым ртом, когда прямо за стеной, внутри стены, в каком-то дюйме от них, раздаётся шорох. Настойчивое, почти ожесточённое сопение и фырканье. И скрежет когтей по дереву.

— Твою… мать! — выдыхает Лу, молниеносно вырвав у Зака фонарик и постучав им по стене. Звук гулкий. Гулкий! Именно в том месте, откуда слышится шорох! — Это точно не призрак! Блядь, я знаю, кто это! Но каким образом он туда попал?!

Лу понимает, что не видел приставучего надоедливого воришку-енота уже как минимум два дня, и сейчас, во время его пешей, чёрт подери всё, экскурсии по Мэнгроув Плейс зверёк ни разу не попался ему ни на глаза, ни под ноги.

— Послушайте, начинает было Стив, ошеломлённый не менее обоих детективов, — я понятия не имею…

— Да, да, да, — неистово восклицает Лу, охваченный лихорадочным азартом ищейки, почуявшей свежий след. — Чтоб мне провалиться, конечно, вы понятия не имеете, что на самом деле скрывает этот дом! Енотов в стенах! А вы уверяли нас, будто тут нет потайных ходов! Мы были идиотами, когда поверили! План, блядь, мне нужен был план дома! — в отчаянии он готов биться о гладкую стену за холстом гобелена, край которого всё ещё сжимает в руке. — Принесите мне любую раритетную кочергу из своего раритетного камина, чёрт бы вас побрал!

— Лу! — Зак взбудоражен не меньше напарника, но он отчётливо понимает, что вот-вот они поставят на ноги домочадцев Монтгомери, а это крайне нежелательно. — Остановись. Если мы прямо сейчас начнём ломать эту стену, мы перебудим всех, в том числе вероятных преступников.

— Которые могут вполне себе бодрствовать, наблюдая за нами, — сердито ворчит Лу, покусывая губы и лихорадочно размышляя, как же в самом деле, им теперь поступить. — Ладно. Ладно. Тем не менее, я считаю, что за этой чёртовой стеной, помимо распрекрасного енота, находится разгадка двух смертей, случившихся здесь — мисс Кристины Шарп и мистера Джозефа Маклина. Поэтому мы не можем сейчас просто пойти и преспокойно улечься спать, — он порывисто оборачивается к Стиву, который застыл на месте, вперив озадаченный взгляд в пресловутую стену, будто сомнамбула. — В этом крыле нет занятых спален, кроме моей и Зака. Зато в нём есть спальня дяди Джозефа. Держу пари, ваш замечательный енот полез туда охотиться на мышей. Их там предостаточно. Короче, — обрывает он себя, — можно ли прямо сейчас раздобыть какой-нибудь инструмент, чтобы относительно бесшумно вскрыть стену? В надежде, что противоположное крыло крепко спит и не услышит?

Вырвавшись из глубокой задумчивости, Стив дважды кивает и отрывисто бросает:

— Поищу в гараже.

После чего исчезает так же быстро, как незадолго до того — Квартеронка.

Когда его шаги затихают в глубине тёмного коридора, Лу сползает по стене, вытянув голые ноги и с глубоким вздохом сообщает:

— Молодой хозяин был в шоке, по-настоящему, как мы с тобой. Он не притворяется… либо ему давно пора на подмостки Бродвея.

Он легонько постукивает ребром ладони по стене, изнутри которой время от времени доносится нетерпеливое повизгивание енота. Тот будто спрашивает: «Ну что вы копаетесь?!»

— Ты действительно считаешь, что там есть потайной лаз, пригодный не только для зверька величиной с кошку? — негромко спрашивает Зак.

Он усаживается рядом с Лу, машинально поддёрнув брюки с привычной аккуратностью.

— А тебе это кажется маловероятным? — запальчиво выдыхает Лу, скосив на него пылающий нетерпением взгляд. Заметно, что он изо всех сил сдерживает это нетерпение, заставляя себя сидеть смирно. — Мэнгроув Плейс очень просторен, стены кажутся куда толще обычных. Это какой-то замок…специально перестроенный отцом и дедом старого Роджера — но для чего?

— Господи, — вырывается у Зака. — Для чего же?

— Я без понятия, — честно признаётся Лу и добавляет: — Но хочу немедленно это выяснить.

Он взлетает на ноги, заслышав стремительно приближающиеся шаги молодого Монтгомери. Потом они видят луч света от его фонаря, и Лу командует:

— Ну же, подымайся, босс, некогда рассиживаться. Енот голоден.

Стив принёс с собой целый арсенал: маленькую пилу, лобзик, молоток, несколько ножей и дрель с аккумулятором.

— Совершенно необязательно проделывать в антикварной стене дыру с человеческий рост, — Лу слегка округлившимися глазами смотрит на его приготовления. — Послушайте, Стив…

Но молодой Монтгомери его вовсе не слушает. Ему явно не терпится выяснить всё раз и навсегда. Он опускается на корточки и начинает сверлить в стене отверстие, пока Лу и Зак в напряжённом молчании замирают у него за спиной.

Через несколько мгновений сверло проваливается в пустоту. За деревянной обшивкой действительно нет никакой кирпичной кладки. Стена оказывается двойной.

Присвистнув, Лу с удивлением спрашивает:

— Вы что, никогда картины здесь не развешивали?

— Я вам уже сказал как-то, что дедушка запретил трогать что-либо в Мэнгроув Плейс, мотивируя это тем, что особняк должен выглядеть как во времена его молодости, — отрывисто отвечает Стив, хватая на сей раз пилу. — И я всегда считал это причудой старика.

— Так он знал, — в замешательстве бормочет Зак, и Лу мрачно кивает:

— Похоже на то.

— Но для чего всё это? — повторяет Стив недавний вопрос Зака, ни к кому конкретно не обращаясь, и тут же стискивает зубы, начиная пропиливать в дереве отверстие побольше. Старые доски легко поддаются, на паркет сыплются опилки. Весь процесс происходит почти бесшумно. Наконец его рука с пилой опускается, и в образовавшуюся дыру спустя несколько кажущихся очень долгими мгновений робко просовывается чёрно-белая мордочка енота.

Присев на корточки, Лу цокает языком:

— Вылезай, малыш. Ты молодец. Если бы не ты, мы бы снова застряли на месте.

Енот вперевалочку выбирается из стены, продолжая тихонько поскуливать — жалуется.

Изогнувшись, как гимнаст, Лу заглядывает внутрь отверстия и тут же властно щёлкает пальцами, требуя у Зака фонарь. Остальные в напряжённом молчании ждут, переминаясь с ноги на ногу.

— Там проход, — сообщает Лу, высовываясь наружу. В его волосах опилки, паутина и пыль, он рассеянно её стряхивает. — Чёрт дери, там реально может пролезть человек… и чёрт дери ещё раз, я сейчас же это сделаю.

Он отстраняется с явной неохотой, ревниво следя, чтобы в дыру никто не полез, а Зак и Стив поочерёдно заглядывают туда с жадным любопытством.

— Мисс Филипс, — строго говорит Стив, распрямляясь, — я понимаю, что вы среди присутствующих самая хрупкая, но, ради всего святого, обуйтесь! Вы можете получить там серьёзную травму.

Лу на миг столбенеет, и Зак с мрачным юмором констатирует про себя, что его компаньон совершенно вышел из роли экстравагантной, но женственной помощницы детектива. Он буквально слышит, как Лу сейчас мысленно шипит: «Твою мать, блядь!»

— Хорошо, — кротко соглашается тот, опуская ресницы. — Если вас не затруднит, мистер Монтгомери, — кроссовки у порога моей спальни, дверь не заперта.

— Привидение в кроссовках! — Зак давится нервным смешком, когда Стив, степенно кивнув, снова исчезает в темноте коридора. — Не вяжется.

Лу только машет рукой и скорбно закатывает глаза, от нетерпения притоптывая по ковру босой пяткой. Енот между тем присаживается на задние лапки с явственно написанным на лукавой мордочке выражением: «Моя миссия выполнена». А затем с достоинством удаляется в сторону лестницы, ведущей к кухне, он точно знает, где в этом доме находится его миска, и не сомневается, что там дожидаются вкусняшки.

— Проход внутри этой стены, и он наверняка достигает спальни Джозефа Маклина, — говорит Лу, благодарно улыбнувшись почти мгновенно вернувшемуся Стиву, и поспешно обувается. — Видимо, туда ведёт замаскированный вход. К сожалению, мы не так тщательно обыскали эту клятую спальню, как следовало бы. Наш промах.

— Полиция ведь тоже её обыскивала, так что не вините себя, — Стив хмурится, в затруднении потирая лоб. — Потайная дверь? Там? Простите, я в это не верю.

Лу не спорит с ним. Блеснув глазами, он изящно присаживается на корточки и не менее изящно исчезает в стене.

«Привидение в кроссовках — отличное название для сериала», — мелькает в голове у Зака совершенно идиотская мысль.

— Идите к спальне Джозефа! Отпирайте дверь и ждите там! — командует Лу изнутри. Его голос раздаётся словно из потустороннего мира — глухо и гулко. Мистический эффект, однако, оказывается тут же смазан звонким «Апчхи!» и придушенным проклятием в адрес сраной пылюки.

Мужчины с улыбкой переглядываются, устремляясь к указанному месту, а Стив вдруг тихо, но решительно говорит:

— Мисс Филипс — чрезвычайно умная, храбрая и предприимчивая девушка. И очень красивая.

— О да, несомненно, — кашлянув, соглашается Зак, которому больше ничего не остаётся. — Я… э-э… крайне ею доволен.

Ещё бы!

Наконец они достигают запертой спальни, слегка запыхавшись. Стив поворачивает ключ в замке, и они входят в затхлую, пропахшую мышами комнату, набитую антикварной мебелью. Зак ухитряется при этом пребольно удариться бедром об угол письменного стола, прежде чем Стив включает свет. Три тусклые лампочки в допотопной люстре под потолком не столько освещают душное пространство комнаты, сколько расселяют по её углам таинственные тени.

Зак напряжённо гадает, где же тут может располагаться потайная дверь, из которой вышел убийца, как вдруг практически за его спиной раздаётся голос Лу, всё такой же глухой и гулкий, заставивший босса подскочить:

— Твою мать, здесь была грёбаная дверца, но она насмерть закупорена!

— Точно? — машинально поправляя очки, выдыхает Зак, обретя дар связной речи.

— Ещё бы, — уныло бросает Лу и снова звонко чихает. — Откуда я вещаю?

— Из-за письменного стола, — послушно рапортует ему босс.

— Есть там хоть намёк на дверь?

— Абсолютно никакого, — вынужден признать Зак, рассматривая стену над пресловутым столом и проводя по ней пальцами. То же самое делает и Стив, словно впервые эту стену видит. Обои, наклеенные здесь чёрт-те-когда, нетронуты. С них саркастически взирает портрет какого-то генерала в форме Конфедерации.

— Вот и я о чём! — мрачно подхватывает Лу. — Тут по всей длине этого лабиринта аккуратненько проделаны дырки, вроде как для обзора. И ход в спальню точно был, но теперь он забит здоровущим листом фанеры. И давно забит, фанера рассохлась и выглядит сошедшей со складов во время первой мировой. Гвозди соответствующие. Антиквариат, будь он неладен…

— То есть никакой убийца сюда не проникал, — с некоторым разочарованием констатирует Зак очевидное.

— Слава Богу, — эхом отзывается Стив, и даже в тусклом свете пыльной люстры видно, как его впалые щёки заливает румянец облегчения. — Уф, камень с души. Смерть дядюшки Джоза всё-таки была естественной! То есть… кхм… я хотел сказать, что он погиб от собственной руки. Никто его не убивал. Какое счастье, Господи Боже! В моей семье нет убийц!

Он поворачивается к окну и вдруг одним рывком сдёргивает с него пыльную портьеру, расшатывает неподдающиеся шпингалеты и распахивает створку окна. В затхлую комнату врывается тёплый влажный ветер.

— Я бы не был столь категоричен, — после некоторого раздумья изрекает Лу. — У меня, есть одно предположение… но это потом. Спальня покойной Кристины Шарп — следующая по коридору. Проход не разветвляется и ведёт как раз в этом направлении. Потом — комната Виктора, но это неважно. Я… м-м… иду.

— Осторожнее, мисс Филипс, — в голосе молодого Монтгомери смешиваются тревога и заботливость и тут Зака осеняет внезапная чудовищная догадка. Боже правый! Наследник Мэнгроув Плейс, кажется, запал на его умную, предприимчивую, храбрую и красивую помощницу! То есть, чёрт побери всё, на Лу Филипса!

«Чтоб ему провалиться, — уныло думает Зак, глядя на устремившегося к нужной спальне Стивена с необъяснимой досадой. — Чтоб им обоим провалиться».

Этого ещё не хватало! Неловкая, неудобоваримая ситуация…

Нет, ошибки быть не могло, увы. Зак мгновенно припоминает все робкие взгляды, какие Стив бросал на Лу, смущение в его, будь он неладен, сиятельном присутствии и старомодную велеречивую галантность. Кроссовки принёс! Чёрт, вот же чёрт!

Поток этих неприятных размышлений прерывает голос его взбалмошного компаньона, едва слышный, но вибрирующий от эмоций. Когда Стив отпер дверь в спальню Кристины Шарп (оба детектива, разумеется, до того посетили её дважды, но, как и полиция, не нашли ничего подозрительного и предосудительного), Лу громко кричит откуда-то из простенка между старинной железной кроватью и книжным шкафом:

— Проклятье, и эта дверца замурована давным-давно! Что за… невезуха!

«Что за херня, хотел ты сказать», — с невольной усмешкой думает Зак.

Лицо же молодого Монтгомери при этих словах становится почти счастливым.

— Выходит, что и вторая смерть в наших стенах произошла не от руки убийцы! — напыщенно восклицает он.

— Аллилуйя, — сардонически откликается Лу из стены.

— Не факт, — Зак неожиданно чувствует настоятельную потребность возразить. — Дверь спальни мисс Шарп вовсе не была заперта, не забывайте. Наличие потайного хода не влияет на возможность…

Лу не даёт ему договорить, он снова кричит:

— Я ничерта не слышу из твоих гениальных соображений, босс! Возвращайтесь к дыре! Надо переговорить!

И в простенке раздаётся удаляющийся топот и приглушённое ругательство.

Стив растерянно потирает лоб, слегка улыбаясь:

— Что ж, идём и мы, мистер Пембертон.

Мистер Пембертон идёт, не понимая, почему у него так резко испортилось настроение. Потому, наверное, что рухнула хорошо и гладко выстроенная версия о таинственном губителе человеческих душ, вылезающем из стен.

Ну или почти рухнула.

— Заметно ли, что по этому ходу кто-то недавно передвигался, мисс Филипс? — строго спрашивает он, едва дождавшись, когда Лу — в порванной на левом плече сорочке, всклокоченный, с глазами, пылающими азартом, выберется из пролома, причём довольно грациозно, зараза.

Лу машинально отряхивается от клочьев паутины и отвечает, не задумываясь:

— Сложно сказать. Это же не поверхность Луны с отпечатком одинокого башмака Нейла Армстронга. И ищейку туда не запустишь, она от пыли задохнётся… Стоп! — он вдруг безжалостно и совсем неженственно бьёт себя кулаком по лбу. — Тупая безмозглая башка! Енот!

— Вы хотите использовать Феликса в качестве ищейки? — недоумённо спрашивает Стив. — Не думаю, что…

Лу одаряет его убийственным взглядом из-под спутанных кудрей и коротко бросает:

— Конечно, вы не думаете! Вы и не обязаны! Вы наняли нас, чтобы мы думали, но и мы этого не делаем, — теперь он смотрит прямо на Зака так пронзительно, что того пробирает дрожь. — Босс, — голос его становится елейным, — вы не хотите меня спросить, где, чёрт подери, вошёл в стену енот?

С губ Зака чуть было не срывается: «Блядь!»

— А ведь правда, — вместо этого сухо бросает он. — И где же, по-вашему?..

— Поскольку этот пролом, — Лу выразительно тычет пальцем в сторону дыры, из которой только что вылез, — организовали мы, то, вероятно, енот проник внутрь стены в том же месте, где это делает злоумышленник.

Стив сжимает челюсти, и на его скулах вздуваются желваки:

— Так вы считаете, что злоумышленник всё-таки был?

— Мистер Монтгомери, — вместо ответа произносит Лу с ударением на каждом слове, — мне нужен этот енот! Прямо сейчас. Немедленно.