Цена выбора (гет)

Утро пришло неожиданно. Казалось, лишь мгновение назад Северус устало прикрыл веки, а уже в следующий момент в глаза ударил яркий утренний свет. Лучи солнца пробивались через свежевымытые окна и полосами ложились на его тесную подростковую кровать. Снейп поморщился, провёл рукой по лицу и сел. Мысли сразу вернулись к вчерашнему: подвал, зельеварня, планы... Лили.

Осмотрелся вокруг. Да... Здесь одной уборкой не помочь. Спустился вниз, душераздирающе скрипя ступеньками. Мать уже хлопотала по кухне: передвигала кастрюли, гремела тарелками, пыталась соорудить достойный завтрак из скудных продуктов, что нашлись в доме. Движения её были осторожными, будто она боялась нарушить хрупкую тишину утра.

Тобиас сидел у стола — ссутулившийся, с тёмными кругами под глазами. Морщился и кряхтел, тёр виски, словно пытаясь унять боль. Выглядел гораздо старше своих лет. «Пьянство никого до добра не доводит» — мысль промелькнула холодно, без осуждения, как констатация факта.

Взгляд Северуса задержался на матери. Вот она наклонилась к плите, поправила сковородку. Ведь совсем же не старая. По меркам волшебного мира — ещё совсем молодая женщина, ей даже не сорок. Как она довела себя до такого состояния?

«Что же это за «любовь» такая — когда терпишь, молчишь, гасишь себя ради того, кто этого никогда не оценит?» — вчерашняя мысль мелькнула внезапно, болезненно уколов висок.

На секунду перед внутренним взором вспыхнуло другое лицо — рыжие волосы, смех. «А чем твоя жизнь была лучше?» — Северус ощутил, как внутри поднимается что-то острое, и почти испугался собственной ассоциации. Он резко отогнал эту мысль, будто обжёгшись, загнал её подальше, туда, где она не сможет мешать.

Увидев Северуса, мать робко улыбнулась и позвала к столу:

— Выспался? Садись, завтрак почти готов.

Голос звучал тихо, но в нём чувствовалась непривычная нотка — будто она впервые за долгое время увидела в нём не угрюмого подростка, а человека, способного помочь.

Тобиас поднял взгляд на сына, вздрогнул и машинально коснулся носа. В глазах — смесь непонимания и угрозы, но под ними пряталось ещё что-то: растерянность, будто он смотрел на незнакомца. Открыл рот, словно собирался что-то сказать, но передумал. Пальцы сжались в кулак, потом разжались. Ложка в руке дрогнула и тихо звякнула о тарелку — слишком громко для тихого утра.

Северус сел за стол, положил руки перед собой. Взгляд встретился с отцовским — ровный, по-взрослому спокойный. Не вызывающий, но уже и не покорный. Потянулся за чашкой. Этот разговор можно было отложить. Избежать — уже нет.

В окно постучали — коротко и требовательно. Северус обернулся и увидел холёного филина, надменно ожидающего за стеклом. Феликс. Хорошо знакомый за последние месяцы, слишком умный и слишком самодовольный, чтобы быть обычной почтовой птицей, филин Малфоев.

Филин степенно шагнул в открытое окно так, будто входил не в тесную кухню Снейпов, а как минимум в приёмную Министерства. Игнорируя недовольный взгляд Тобиаса, птица важно расправила крылья, позволила снять письмо и брезгливо покосилась на предложенную галету.

Эйлин не сводила с птицы напряжённого взгляда. Покосившись на неё, филин прошагал к окну, будто отряхивая лапы. От резкого хлопка крыльев Тобиас поморщился, прикрыв ухо ладонью. Феликс же, не удостоив никого вниманием, выпорхнул обратно в окно, обдав всех порывом холодного воздуха и запахом улицы.

«Люциус не теряет времени» — Снейп даже не удивился — «У Малфоя нюх на такие вещи.

Если Лорд кем-то заинтересовался, Люциус будет рядом первым. Предложит помощь, поддержку, крышу над головой… всё, что угодно, лишь бы оказаться в центре новой расстановки сил».

Северус провёл пальцем по конверту и разорвал печать.

«Дорогой Северус,

Позволь выразить надежду, что это утро застало тебя в добром здравии. Нарцисса передаёт свои наилучшие пожелания и будет рада возможности увидеть тебя при случае.

Не так давно ты имел честь беседовать с одним весьма уважаемым человеком. Его интерес к твоим способностям — редкая и, смею заметить, весьма многообещающая честь. Он упомянул, что хотел бы получить небольшой образец твоей работы — исключительно для оценки потенциала. Подобные просьбы, как ты понимаешь, не терпят промедления.

Позволю себе одно замечание, продиктованное искренней заботой. Твоё нынешнее место проживания, насколько мне известно, не вполне подходит для мага, на которого обращено столь пристальное внимание.

Магловские районы редко располагают к спокойной и безопасной работе, а некоторые гости могут счесть подобную обстановку… неподобающей.

Поэтому позволь предложить тебе гостеприимство нашего дома. У нас есть всё необходимое: просторная лаборатория, прекрасно оборудованная зельеварня, уединение и полная конфиденциальность. Нарцисса будет рада твоему обществу, а я — предоставить условия, достойные твоего мастерства и новых перспектив.

Оставайся у нас столько, сколько потребуется. Считай это приглашение открытым.

С искренним расположением,

Люциус Малфой».

Северус медленно сложил письмо.

Да, за него взялись всерьёз. Слишком быстро и слишком настойчиво. Люциус не писал бы так, если бы речь шла о пустяках. А Лорд… Лорд не проявляет интереса просто так.

Но сейчас он не мог позволить себе отвлечься. Не пока за его спиной стоит мать, бледная, с тенями под глазами и кашлем, который она тщетно пытается скрыть. Уйти к Малфоям означало оставить всё здесь без присмотра. Кто позаботится о ней? Кто проследит, чтобы Тобиас не сорвался?

Северус поднялся из-за стола и подошёл к матери.

— Мама, — тихо, но уверенно сказал он. — Нам нужно в Мунго. Сегодня.

Эйлин привычно попыталась отмахнуться. Но он лишь чуть наклонился и заглянул ей в глаза — спокойно, серьёзно, без привычной подростковой резкости.

— Пожалуйста. Не спорь.

Она замерла. В голосе сына было что-то новое, непривычное, и Эйлин не нашла, чем возразить. Кивнула, но в её взгляде мелькнула тревога — не за себя, а за то, что ей снова придётся появиться в волшебном мире.

Когда они вышли из дома, Северус заметил, как неловко мама поправляет рукав старого платья, будто пытаясь скрыть потертость ткани. Эйлин не покидала Коукворт много лет, и теперь явно стеснялась и себя, и своей одежды, и того, как будет выглядеть среди ухоженных ведьм в ярких мантиях.

Он сделал вид, что не замечает этого смущения. Просто подал ей руку — уверенно, как делают это взрослые сыновья.