Диета для пустоты (гет)

После разговора они ещё некоторое время молча смотрели на город.

Слова уже закончились, но тишина не требовала срочного заполнения. Такое случалось редко. Обычно рядом с Питером пространство быстро наполнялось шутками, оправданиями, суетой, внутренними попытками выглядеть легче, чем есть на самом деле.

Сейчас этого не было.

Ветер проходил над крышей школы длинными холодными полосами. Где-то внизу хлопнула дверь служебного входа. На соседнем здании кто-то слишком громко включил музыку, и через несколько секунд кто-то другой слишком громко выразил несогласие.

Нью-Йорк продолжал быть Нью-Йорком.

Питер сидел на бетонном выступе, упираясь ладонями в край, и смотрел вперёд — туда, где закат медленно растворялся между крышами Куинса.

Галан стоял рядом.

Неподвижный настолько, что мог бы сойти за часть архитектуры, если бы архитектура иногда смотрела на мир с аналитическим превосходством.

Питер первым нарушил молчание.

— Ну... это было неожиданно полезно.

— Что именно?

— Разговор.

— Ты инициировал его сам.

— Да, но я рассчитывал максимум на странный совет и две фразы про эволюцию.

— Я могу добавить их сейчас, если это необходимо.

Питер усмехнулся.

— Нет, спасибо. И так справились.

Он качнул ногой в пустоту.

Тело постепенно отпускало дневное напряжение. Голова тоже. Мысли не перестали быть сложными, но перестали толкаться локтями.

Редкое чувство.

— Ты всегда вот такой? — спросил он.

— Уточни.

— Спокойный.

Галан чуть повернул голову.

— Нет.

— Никогда не видел тебя другим.

— Ты видел ограниченную выборку.

— Звучит как очень вежливое “ты мало меня знаешь”.

— Это и есть его суть.

Питер хмыкнул.

— Знаешь, иногда я не понимаю, шутишь ты или нет.

— Иногда я тоже.

Это прозвучало настолько серьёзно, что Питер секунду смотрел на него, а потом рассмеялся.

Настояще. Без нервов.

— О нет, — сказал он. — Ты учишься.

— Это тревожит тебя?

— Это тревожит всех.

Они снова замолчали.

Снизу школьный двор почти опустел. Последние ученики расходились группами: кто-то громко спорил, кто-то шёл один, кто-то уже смотрел в телефон, будто день начался только сейчас.

Питер поднялся с выступа и поправил рюкзак.

— Ладно. Мне пора.

— Куда?

— Домой. Потом... дела.

— Под формулировкой “дела” ты скрываешь вторичную деятельность в маске.

Питер замер.

— Ты сейчас специально говоришь это максимально подозрительно?

— Я говорю точно.

— Это иногда хуже.

Он подошёл к двери на лестницу, потом остановился.

Обернулся.

— Слушай.

— Да.

— Спасибо.

Галан смотрел без выражения.

— За что именно?

— За то, что не попытался чинить меня.

Пауза.

— Люди редко любят, когда их чинят.

— О, поверь, некоторые очень любят. Особенно если у них есть щит, костюм или родительский тон.

— Я запомню.

Питер кивнул.

Потом, будто приняв внутреннее решение, добавил:

— Увидимся завтра.

— Высока вероятность.

— Это звучит менее дружелюбно, чем могло бы.

— Увидимся завтра, Питер Паркер.

Питер прищурился.

— Ты можешь просто говорить “Питер”. Без фамилии. Мы уже проходили совместную социальную травму.

— Принято.

— И ещё...

Он ткнул пальцем вверх.

— Если сейчас снова улетишь вертикально в небо, я всё ещё считаю это показухой.

— Это эффективный маршрут.

— Это показушно эффективный маршрут.

Галан сделал короткую паузу.

— Тогда я приму это как комплимент.

Питер фыркнул.

— До завтра, космос.

Он толкнул тяжёлую дверь и исчез на лестнице.

Шаги быстро ушли вниз.

Потом затихли.

Крыша опустела.

Несколько секунд Галан стоял один.

Город вокруг двигался в привычном ритме: машины, сигналы, люди, тепловые следы, тысячи разговоров, миллионы микрорешений, почти все временные.

Он отметил внутри себя странное остаточное состояние.

После общения с подростком уровень внутреннего шума не вырос.

Снизился.

Нелогично.

Следовательно — требует наблюдения.

Галан подошёл к краю крыши и посмотрел вниз.

На асфальте появился Питер — уже выбежавший из здания, одновременно надевая на ходу наушник, запихивая что-то в рюкзак и чуть не врезаясь в урну.

Он поймал равновесие в последний момент.

Оглянулся наверх, словно почувствовал взгляд.

Увидел Галана.

Поднял руку и показал жест, смысл которого колебался между приветствием и обвинением.

Галан поднял руку в ответ.

Питер покачал головой и побежал дальше.

Через двадцать секунд затерялся в городском потоке.

Галан ещё секунду смотрел туда, где тот исчез.

Потом сделал шаг вперёд.

Для человека это был бы прыжок.

Для него — просто смена позиции.

Тело бесшумно поднялось над крышей, будто гравитация вспомнила, что её власть не абсолютна.

Воздух разошёлся вокруг.

Школа осталась внизу.

Куинс быстро отдалялся.

Галан набирал высоту, проходя сквозь золотой слой вечернего света.

Под ним тянулся город.

Сотни улиц.

Тысячи окон.

Миллионы историй, большинство из которых никто никогда не узнает.

Сегодня одна из них почему-то оказалась важнее статистики.

Он зафиксировал факт.

И продолжил полёт к башне Старка.

Высота быстро поглощала шум.

Чем выше поднимался Галан, тем тоньше становился городской гул — словно Нью-Йорк не исчезал, а сжимался до фонового сигнала. Свет улиц начинал проступать раньше темноты. Машины превращались в движущиеся линии. Люди — в статистически плотные точки.

Это помогало думать.

Школа, как социальный организм, демонстрировала устойчивую структуру, основанную на неформальной иерархии, гормональной нестабильности и коллективной чувствительности к внешности. Образовательная функция существовала, но не являлась центральной.

Интересная модель.

Низкоэффективная.

Жизнеспособная.

Телефон в кармане завибрировал.

Потом сразу снова.

И ещё раз.

Галан извлёк устройство и посмотрел на экран.

17 новых сообщений.

От Тони Старка.

Он открыл переписку.

Тони: Ты жив?

Тони: Моргни, если школа тебя сломала.

Тони: Не буквально. Не ломай телефон взглядом.

Тони: Есть жертвы?

Тони: Я имею в виду эмоциональные.

Тони: Хотя и физические тоже интересно.

Тони: Если директор плачет, фото в студию.

Тони: Если ты стал королём школы — тоже фото.

Тони: Если тебя выгнали в первый день — я горжусь.

Тони: Ответь.

Тони: Это уже начинает задевать.

Тони: Ладно, теперь это точно задевает.

Тони: Джарвис, он меня игнорирует?

Тони: ...

Тони: Хорошо. Я тоже могу быть зрелым.

Тони: Не могу. Ответь.

Тони: Это абьюз.

Галан некоторое время смотрел на поток текста.

Затем ответил:

Галан: Я находился в образовательной среде.

Сообщение было прочитано мгновенно.

Тони: О БОЖЕ ОН ВЕРНУЛСЯ

Тони: Ты кого-нибудь впечатлил?

Тони: Погоди. Глупый вопрос. Конечно впечатлил.

Телефон снова завибрировал.

Но уже другим сигналом.

Новое уведомление:

Питер Паркер добавил вас в чат: Midtown Survivors

Галан открыл.

Участники:

Питер Паркер.

Нед Лидс.

МДжей.

Галан.

Он отметил название.

Слово Survivors предполагало, что школа воспринималась как катастрофическая зона.

Достоверно.

В чате уже шёл диалог.

Нед: ОН ЗДЕСЬ?

МДжей: Технически да. Экзистенциально не уверена.

Питер: Будьте нормальными хотя бы пять минут.

МДжей: Нет.

Нед: Привет, новый таинственный красавчик в очках.

Пауза.

Следующее сообщение пришло почти сразу.

Нед: Слишком слащаво? Этого было слишком много, да?

МДжей: Очень.

Питер: Катастрофически.

Галан набрал ответ.

Остановился.

Удалил.

Набрал снова.

Галан: Приветствие принято.

Чат замолчал на четыре секунды.

Потом:

МДжей: Он пишет как злой дворецкий.

Нед: Нет, как финальный босс частной школы.

Питер: Я предупреждал.

Нед: Ты не предупреждал. Ты скрывал информацию.

МДжей: Как обычно.

Питер: Это клевета.

МДжей: Это статистика.

Телефон завибрировал ещё раз.

Нед: Серьёзно вопрос. Ты откуда?

МДжей: Да, назови страну, измерение или секретный культ.

Питер: MJ.

МДжей: Что? Я уточняю варианты.

Галан посмотрел вниз на город, затем на экран.

Галан: Ответ зависит от требуемой точности.

Пауза.

Нед: Я люблю его.

Питер: Не начинай.

МДжей: Уже поздно.

Следующее сообщение пришло от Неда почти мгновенно.

Нед: У тебя есть инстаграм?

Питер: Нед!

Нед: Что? Это важный культурный запрос.

МДжей: Да. Нам нужно понять, насколько ты существуешь.

Галан: Надо проанализировать данный запрос отдельно.

Нед: Твиттер?

Галан: Нет.

МДжей: Тикток?

Галан: Нет.

Нед: Душа?

Галан: Данные недостаточны.

Чат взорвался.

МДжей: Ладно. Теперь я точно за него.

Питер: Почему вы оба такие.

Нед: Потому что ты привёл его к нам.

Питер: Я не приводил! Он сам появился!

МДжей: Ещё хуже.

Галан зафиксировал учащённый ритм переписки. Короткие реплики, наложенные шутки, скрытые роли.

Нед использовал юмор для установления контакта.

МДжей использовала сарказм как фильтр дистанции.

Питер пытался удержать хаос, одновременно являясь его источником.

Структура устойчивая.

Любопытная.

Телефон снова мигнул.

Нед: Ладно, важное. Ты реально сел перед Питером специально?

Галан посмотрел на вопрос.

Затем ответил честно.

Галан: Да.

Чат остановился.

Потом:

Питер: Что?!

МДжей: О.

Нед: О-О-О.

Питер: Нет. Нет. Стоп. Не начинайте.

МДжей: Уже начала.

Нед: Это судьба.

Питер: Это свободное место!

Галан: Нет. Это был расчёт.

Тишина длилась дольше.

Затем:

МДжей: Он уничтожил тебя одной фразой.

Нед: Я свидетель.

Питер: Я удаляю чат.

МДжей: Ты не можешь удалить нас из реальности.

Нед: Мы уже в твоих стенах.

Питер печатал.

Останавливался.

Снова печатал.

Наконец отправил:

Питер: Я вас всех ненавижу.

МДжей: Ложь.

Нед: Мягкая ложь.

Галан: Зафиксировано отсутствие ненависти.

МДжей: Боже.

Нед: Он развивается быстрее нас.

На лице Галана не изменилось ничего.

Но он заметил внутреннюю реакцию.

Лёгкое... выравнивание состояния.

Никакой стратегической ценности чат не представлял.

Практической пользы — минимально.

Уровень хаоса — высокий.

Тем не менее взаимодействие вызывало устойчивое ощущение... удовлетворения.

Неочевидный побочный эффект социальных связей.

Он сохранил наблюдение.

Новое сообщение.

Питер: Ладно, я дома на пять минут и потом пойду гулять по городу.

Нед: В кавычках “гулять”?

МДжей: Маска уже постирана?

Питер: Я вас ненавижу х2.

Нед: Береги себя.

МДжей: И не умри скучно.

После этой реплики чат замолчал.

Галан перечитал последнее сообщение Питера.

Пойду гулять по городу.

Ложная формулировка, используемая для сокрытия деятельности защитного характера.

Он посмотрел вперёд.

Башня Старка уже поднималась над горизонтом.

Он настолько сосредоточился на переписке, что преодолел оставшееся расстояние почти автоматически.

Редкий случай потери внешнего фокуса.

Требующий отдельного анализа.

Галан убрал телефон, изменил траекторию и мягко пошёл на снижение к верхнему уровню пентхауса.

Панорамные окна пентхауса отражали вечерний Манхэттен так, будто город сам пытался попасть внутрь.

Галан вошёл через открытую террасу бесшумно, всё ещё держа телефон в руке. Экран мигал новым сообщением от Неда:

Нед: Если завтра придёшь в плаще, школа официально сдастся.

Галан успел набрать:

Галан: У меня нет плаща.

И только после отправки заметил, что уже находится внутри.

Он остановился.

За последние часы это происходило второй раз.

Среда переставала фиксироваться вовремя, когда внимание было занято человеческим взаимодействием.

Неэффективно.

Любопытно.

Из глубины гостиной доносился голос Тони Старка.

— Нет, нет, нет. Слишком диктаторски звучит.

Перед ним в воздухе висело сразу несколько голографических экранов. На одном вращалась сферическая схема спутниковой сети. На другом — каркас гуманоидной платформы. На третьем мигал список вариантов названий.

Тони сидел на высоком стуле, босиком, в футболке с выцветшей надписью MIT Was Easier, и держал в руке кружку, содержимое которой уже давно не помогало.

— Джарвис, “Sentinel Prime” звучит как игрушка, которую запрещают после трёх смертей.

— Согласен, сэр, — спокойно ответил голос системы. — Кроме того, существует риск судебного иска.

— От гигантских трансформирующихся роботов?

— Их юристы агрессивны.

Тони щёлкнул пальцами, заметил Галана и указал на него кружкой.

— О, отлично. Космический фокус-групп. Подойди.

Галан приблизился.

Перед ним развернулась схема проекта: автономный ИИ-защитник глобального реагирования.

Орбитальный уровень наблюдения.

Тактическое управление дронами.

Адаптивное прогнозирование угроз.

Тони говорил об этом так, будто обсуждал новый тостер.

— План простой, — сказал он. — Планета постоянно пытается умереть. Я хочу систему, которая будет мешать ей это делать, пока я занят другими делами.

— Планета не пытается умереть, — заметил Галан.

— Ты понял метафору.

— Да. Она была слабой.

— Вот за это тебя и ценю.

Тони повернул один из экранов.

— Мне нужно название. Сильное. Умное. С минимальным оттенком тоталитаризма.

На панели висели варианты:

Aegis

Titan Guard

Worldwatch

Atlas Protocol

Earth Daddy (зачёркнуто дважды)

— Последнее шутка, — сказал Тони. — Хотя потенциально вирусная.

— Я бы рекомендовал отказаться, сэр, — сообщил Джарвис.

— Предатель.

Тони ткнул пальцем в Галана.

— Твой вариант.

Галан посмотрел на схему.

— Планетарный Корректор.

Тишина.

Тони медленно повернулся к нему.

— Это название устройства или финальной стадии диктатуры?

— Оно отражает функцию.

— Оно отражает, что нас потом судят в Гааге.

— В юридическом смысле у идеи действительно есть риски, сэр, — добавил Джарвис.

— Спасибо, команда поддержки.

Тони потёр подбородок.

— Джарвис, твой ход.

— “Guardian Network”.

Тони поморщился.

— Слишком прилично.

— “Aegis Response Grid”.

— Слишком Пентагон.

— “Horizon Shield”.

— Слишком видеоигра.

Он откинулся назад.

— Почему названия — самая сложная часть любой гениальной работы?

— Потому что вы сначала создаёте объект, а потом пытаетесь придать ему идентичность, — сказал Галан.

— Иногда ты говоришь как терапевт с лазерами.

Тони уже собирался снова вернуться к экранам, но задержал взгляд на Галане.

Секунда.

Потом ещё одна.

Старк редко смотрел молча. Это уже было диагностическим инструментом.

— Что? — спросил Галан.

— Что-то не так.

— Уточни.

— В тебе.

— Это слишком широкая категория.

— Именно. Ты... другой.

Тони поставил кружку и прищурился.

— Не внешне. Ты всё ещё раздражающе симметричен. Но что-то с настройками.

Галан не ответил сразу.

Он оценил внутреннее состояние ещё раз.

Фоновые процессы стабильны.

Агрессия — нулевая.

Интерес — повышенный.

Внимание к человеческим моделям поведения — устойчивое.

— Школа содержит высокий объём данных для анализа, — произнёс он.

Тони смотрел на него ещё секунду.

Потом широко улыбнулся.

— О нет.

— Что?

— Тебе понравилось.

— Это некорректная формулировка.

— Ты врёшь хуже, чем Питер. А это достижение.

— Я не использую ложь.

— Тогда это неосознанное отрицание. Тоже классика.

Тони встал со стула, подхватил кружку и пошёл к мастерской.

— Наслаждайся. Следующая стадия — начинаешь волноваться о чужом мнении и слушать музыку с плохими текстами.

— Это не обязательно причинно связано.

— Для подростков связано всё.

Он остановился у двери и бросил через плечо:

— И если кто-то из школы разобьёт тебе сердце — сначала скажи мне. Я люблю быть неправомерно вовлечённым.

— Вероятность этого события статистически низка.

— Ах да. Самые опасные слова перед катастрофой.

Дверь мастерской закрылась за ним.

В гостиной стало тише.

Голограммы медленно вращались без хозяина.

Город за стеклом мерцал тысячами огней.

Галан посмотрел на телефон.

Новые сообщения.

Midtown Survivors (12)

Он открыл чат.

Нед: Если у него реально нет плаща, мы должны исправить это как общество.

МДжей: Ты не общество. Ты ошибка.

Питер: Я ушёл на пять минут, почему здесь уже плащевой кризис?

Нед: Потому что лидерство требует решений.

МДжей: Лидерство требует твоего молчания.

Питер: Поддерживаю.

Нед: Предатели оба.

Следующее сообщение от MJ:

МДжей: Галан, оцени по шкале от 1 до 10, насколько Питер драматизирует.

Галан посмотрел на вопрос.

Затем написал:

Галан: В разных областях по-разному. Физическая — 3. Эмоциональная — 8.

Пауза.

Потом чат взорвался.

Питер: ЧТО

Нед: ХАХАХАХА

МДжей: Он учится слишком быстро.

Питер: Это манипуляция.

Галан: Это наблюдение.

МДжей: Теперь это моя любимая фраза.

Галан отметил ту же реакцию, что и в полёте.

Незначительное, но устойчивое чувство удовлетворения.

Не от контроля.

Не от победы.

Не от интеллектуального превосходства.

От участия.

Это требовало дополнительного изучения.

Новое сообщение от Питера:

Питер: Ладно. Я правда ушёл гулять по городу.

МДжей: В маске или без?

Нед: Возьми куртку, мама сказала.

Питер: Я вас блокирую.

МДжей: Ты не умеешь.

Питер: Справедливо.

Чат снова стих.

Галан смотрел на последнюю фразу.

Гулять по городу.

Неверный термин.

Скрывающий вторую деятельность.

Он убрал телефон.

Подошёл к стеклу.

Где-то там, среди улиц, высоток, мостов и света, перемещался подросток, который днём считал себя ребёнком среди взрослых, а ночью выходил защищать людей, которые этого даже не заметят.

Любопытный парадокс.

Галан развернулся к террасе.

Вечер наступил полностью.

Город был готов к следующей смене.

Он сделал шаг вперёд и поднялся в воздух.

На этот раз цель была не башня.

Питер Паркер.

Вечерний воздух над Манхэттеном был холоднее, чем казался снизу.

Галан поднимался между башнями без усилия, скользя сквозь потоки света, отражения стекла и редкие полосы ветра, которые пытались диктовать направление тем, кто им подчинялся.

Он не подчинялся.

Город внизу постепенно менял форму.

Днём Нью-Йорк выглядел системой.

Ночью — компромиссом.

Светящиеся окна скрывали одиночество.

Переполненные улицы — усталость.

Сирены — запоздалые реакции.

Музыка из открытых машин — попытки убедить себя, что всё хорошо.

Человеческие цивилизации особенно честны после заката.

Телефон в руке завибрировал.

Потом ещё раз.

И ещё.

Midtown Survivors (7)

Галан открыл чат.

Нед: Если бы у меня были суперсилы, я бы использовал их исключительно для сна до обеда.

МДжей: Это не суперсила. Это депрессия.

Питер: Это просто Нед в субботу.

Нед: Клевета.

МДжей: Подтверждённая свидетелями.

Питер: Я буквально надеваю обувь, а вы уже токсичны.

МДжей: Мы стабильны.

Галан продолжал полёт, удерживая телефон перед собой без необходимости смотреть под ноги, стены или траекторию движения.

Он уже начал понимать структуру их общения.

Нед провоцировал хаос ради веселья.

MJ резала реплики до костей.

Питер жаловался, но возвращался в разговор первым.

Высокая степень совместимости через взаимное раздражение.

Следующее сообщение пришло от Питера.

Питер: Кстати, Галан, ты где сейчас?

Вопрос допускал несколько уровней точности.

Галан выбрал прямой.

Галан: Над городом.

Чат замолчал.

На восемь секунд.

Затем:

Нед: Типа… метафорически?

МДжей: Может он о своём эмоциональном состоянии.

Питер: Это с ним маловероятно.

Нед: Эй!

МДжей: Что “эй”? Ты тоже подумал.

Галан посмотрел вниз на сетку улиц.

Потом уточнил:

Галан: Я перемещаюсь по воздуху.

На этот раз тишина длилась меньше.

Потом чат взорвался.

Нед: ЧТО ЗНАЧИТ ПЕРЕМЕЩАЮСЬ ПО ВОЗДУХУ

Питер: О нет.

МДжей: Ну наконец-то.

Нед: НАКОНЕЦ-ТО ЧТО?!

МДжей: Хоть кто-то из вас начал догонять очевидное.

Нед: ПОДОЖДИ

Нед: ПОДОЖДИ

Нед: У НЕГО ЕСТЬ СПОСОБНОСТИ?!

Галан отметил эмоциональный скачок пользователя Нед.

Любопытство.

Восторг.

Почти детское возбуждение.

Интересная реакция на потенциальную угрозу.

Питер: Нед, мы это уже проходили. Спокойно.

Нед: НЕТ

Нед: НЕ СПОКОЙНО

Нед: КАКИЕ ИМЕННО

Нед: ОН ЛЕТАЕТ? ТЕЛЕПОРТ? ЭНЕРГИЯ? ЛАЗЕРЫ?

Нед: У ТЕБЯ ЕСТЬ ЛАЗЕРЫ?!

Галан оценил вопрос.

Галан: Несколько форм воздействия доступны.

Нед: ЭТО ХУЖЕ ЧЕМ ОТВЕТ НЕТ

МДжей: Это лучший ответ в истории.

Нед: ТЫ ПОНИМАЕШЬ ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!

МДжей: Да. Что ты сегодня не уснёшь.

Нед: ПРАВДА

Пауза. Четыре секунды и Питер прислал новое сообщение.

Питер: Я не могу поверить, что весь день скрывал это, а тебя сдал чат.

МДжей: Ты весь день скрывал вообще всё.

Питер: Это другое.

МДжей: Нет.

Нед не останавливался.

Нед: А КАК ЭТО ОЩУЩАЕТСЯ?

Нед: НУ ТИПА ЛЕТАТЬ

Нед: ЕСТЬ ЛИ ПЕРЕГРУЗКА

Нед: ТЕБЯ УКАЧИВАЕТ

Нед: МОЖЕШЬ ЛИ ТЫ НОСИТЬ ДРУГИХ

Нед: ЕСЛИ ДА ТО Я ГОТОВ

Питер: Нед, перестань предлагать себя как багаж.

Нед: Никогда.

Галан уже пересекал район Мидтауна, когда пришло новое сообщение от MJ.

МДжей: Вообще я знала, что он не обычный.

Питер: Почему?

МДжей: Вы видели его глаза за очками?

Чат замер.

Нед: Я НЕ ВИДЕЛ

Нед: Я БЫЛ СЛИШКОМ ЗАНЯТ ПАНИКОЙ И ЭСТЕТИКОЙ

Питер: Что с ними было?

МДжей: Они выглядели так, будто он знает, чем закончится твоя жизнь, и ему скучно.

МДжей: А и у него глаза фиолетовые. Когда голову поворачивает, то их видно.

Пауза.

Затем:

Нед: Это... невероятно точное описание.

Питер: Согласен и мне не нравится.

МДжей: Пожалуйста.

Галан перечитал сообщения.

Потом написал:

Галан: Следовательно, маскировка была неудачной.

Тишина.

Затем одновременно:

Нед: МАСКИРОВКА?!

Питер: ЧТО

МДжей: О боже, он пытался слиться с толпой.

Нед: В ОЧКАХ И КАК МОДЕЛЬ ЗЛОГО БРЕНДА?

Питер: Это объясняет примерно ничего.

Галан: Я учту ошибки.

МДжей: Нет, пожалуйста, не меняйся.

Нед: Да, если обновишь дизайн — сначала покажи нам.

Питер: Почему я в этом чате.

Пока они спорили, Галан заметил внизу знакомую траекторию движения.

Красно-синяя фигура пролетела между двумя зданиями, зацепилась паутиной за строительный кран и ушла в резкий поворот.

Питер Паркер.

Темп высокий.

Манёвр чуть резче обычного.

Возможно, раздражён перепиской.

Телефон мигнул снова.

Питер: Ладно. Я ушёл гулять по городу.

МДжей: Ложь.

Нед: Красиво сформулированная ложь.

Галан: Я уже недалеко от тебя.

Пауза.

Затем:

Питер: ЧТО

Нед: ЧТО

МДжей: Это становится всё лучше.

Галан убрал телефон.

Снизил высоту.

И бесшумно пошёл следом за Человеком-Пауком, оставаясь в тени городского неба.

* * *

Вечер окончательно вступил в права.

Нью-Йорк зажигался окнами, вывесками, фарами и тысячами мелких человеческих намерений. Где-то начинались свидания. Где-то ссоры. Где-то переработки. Где-то доставка еды, которая должна была прибыть “через двадцать минут” и уже лгала.

Питер двигался по крышам привычным маршрутом.

Прыжок.

Паутина.

Рывок.

Приземление.

Смена высоты.

Для него это давно стало почти дыханием.

Телефон завибрировал в кармане.

Он приземлился на край кирпичной крыши, достал смартфон и открыл чат.

Нед: Так. Теоретический вопрос. Если Галан реально летает, он машет руками для манёвров или это чисто мыслью управляется?

МДжей: Нед, ты задал самый Недовский вопрос на планете.

Нед: Спасибо.

Галан: Руками не машу.

Нед: НЕВЕРОЯТНО.

Питер: Я вас всех ненавижу.

МДжей: Неправда. Ты бы не отвечал так быстро.

Галан: Я вижу Питера.

Питер: Что?

Нед: Что значит “видишь”?

МДжей: О нет.

Галан: Он стоит на крыше здания из красного кирпича. Слева вентиляционная шахта. Галан: Справа рекламный щит с частично неисправной подсветкой.

Питер медленно поднял голову.

И действительно.

Красный кирпич.

Вентиляционная шахта.

Щит с мигающей буквой.

Он замер.

Питер: Ты где?

Галан: Рядом.

Нед: НЕТ.

МДжей: Абсолютно нет.

Питер: Я никого не вижу.

Галан: Это ожидаемо.

Питер резко оглянулся.

Пустая крыша.

Соседний дом — пусто.

Водонапорная башня — пусто.

Небо—

Он поднял голову выше.

Ничего.

И это было хуже всего.

Нед: Питер, если ты умрёшь от космического сталкинга, я хочу твой LEGO.

Питер: Я НЕ УМИРАЮ.

МДжей: Он пишет капсом. Уже умирает.

Питер: Галан, перестань быть жутким.

Галан: Уточни параметры.

Питер: ВСЕ.

Галан: Принято. Снижаю уровень жути на 12%.

Питер уставился в экран.

— Почему именно двенадцать?..

Он сделал шаг назад.

Ничего.

Шаг влево.

Ничего.

Прыжком ушёл на соседнюю крышу.

Тоже ничего.

Телефон снова вибрировал.

Нед: Это лучший вечер в моей жизни.

МДжей: Это потому что у тебя скучные вечера.

Нед: Справедливо.

Питер: Он всё ещё рядом.

МДжей: Откуда ты знаешь?

Питер: Я ЧУВСТВУЮ ЭТО.

Галан: Нет, это паучье чутьё реагирует на приближающийся конфликт внизу.

Питер замер.

Посмотрел вниз.

На перекрёстке у магазина двое мужчин толкали третьего к стене. Один держал нож.

— Ой.

И сорвался вниз.

Питер влетел между ними почти вертикально.

Один бандит успел только сказать:

— Чего—

И получил удар ногой в грудь.

Второй махнул ножом.

Питер ушёл вниз, подсечкой сбил его с ног и перехватил руку.

Третий, тот самый “жертва”, неожиданно вскочил и рванул прочь с чьим-то кошельком.

Питер моргнул.

— Серьёзно?

Первый уже поднимался.

— Это был наш кошелёк, идиот!

— У вас очень токсичная командная динамика! — сообщил Питер, уворачиваясь от удара.

Телефон в кармане продолжал вибрировать.

Нед: Что происходит?!

Галан: Питер проявляет инициативу.

МДжей: Очень информативно.

Галан: Один противник справа несогласованно переносит вес на левую ногу.

Питер(голосовое): Я НЕ МОГУ СЕЙЧАС ЧИТАТЬ ТАКТИЧЕСКИЕ СВОДКИ

Правый действительно пошёл слишком широко.

Питер машинально поймал момент, дёрнул его вперёд, и тот врезался в припаркованную машину.

— Ладно, это было полезно, — пробормотал он.

Из дверей ближайшего магазина выбежала пожилая женщина с огромной сумкой.

— Оставьте мальчика в покое!

— Мэм, всё под контролем! — крикнул Питер.

Она не услышала.

Или не согласилась.

С боевым воплем женщина замахнулась сумкой на ближайшего бандита.

Питер увидел траекторию.

Сумка летела не в бандита.

В него.

— О нет—

Он резко выгнулся назад.

Сумка просвистела в сантиметре от маски.

Но в этот момент второй нападавший, воспользовавшись открытием, полоснул ножом сбоку.

Острая боль обожгла рёбра.

— АЙ!

Питер отскочил, ударом ноги выбил нож в сторону и приклеил обоих паутиной к дверце машины.

Женщина победно поправила пальто.

— Так-то лучше.

— Вы... очень помогли, — выдохнул Питер.

— Знаю.

Она подняла свой пакет с продуктами и ушла с достоинством человека, который снова навёл порядок в городе.

Питер несколько секунд смотрел ей вслед.

— Нью-Йорк невозможен.

Нед: Ты жив?!

Питер: Технически.

МДжей: Это плохое “технически”?

Питер: Меня чуть не убили сумкой.

Нед: Что.

МДжей: Я люблю этот город.

Галан: У тебя порез в правом боку. Неглубокий. Кровопотеря умеренная.

Питер: СТОП. ОТКУДА ТЫ—

Галан: Я всё ещё рядом.

Питер медленно поднял голову.

На крыше напротив стояла высокая тёмная фигура.

Спокойная.

Неподвижная.

На фоне вечернего неба.

Чёрные очки отражали городские огни.

— Это крайне драматично, — сказал Питер вслух.

Галан шагнул с края крыши.

И не упал.

Просто спустился в воздухе вниз, как если бы гравитация была вежливой рекомендацией.

Недолгое зависание.

Мягкое приземление рядом.

Питер посмотрел на него.

Потом на небо.

Потом снова на него.

— Иногда я думаю, что привыкаю к тебе.

Пауза.

— А потом ты делаешь такое.

Галан посмотрел на его бок.

— Тебе требуется обработка раны.

— Мне требуется отпуск.

— Это менее вероятно.

Телефон снова завибрировал.

Нед: ОН ПОКАЗАЛСЯ?!

МДжей: Если вы оба умрёте, чат переходит мне.

Питер: Позже.

Галан: Мы временно заняты медициной.

Питер уставился на экран.

— Ты написал “мы”?

Галан спокойно забрал у него телефон, убрал в карман куртки Питера и произнёс:

— Да.

— Это тревожно прозвучало.

— Идём на крышу. Там чище.

— Ты удивительно быстро стал командовать.

— Кто-то должен.

Питер вздохнул.

— Ненавижу, когда это звучит разумно.

И они поднялись вверх — один на паутине, второй просто летя рядом.

Питер приземлился на крышу ближайшего дома не так эффектно, как обычно представлял это в голове.

Обычно в фантазии это выглядело героически: стремительный рывок вверх, мягкое приземление, силуэт на фоне луны.

В реальности он перелетел край крыши, зацепился ботинком, выругался, едва не упал на вентиляционный короб и только чудом удержал остатки достоинства.

— Всё под контролем, — пробормотал он, тяжело выдыхая.

Галан уже стоял рядом.

Как именно он оказался здесь раньше — Питер даже не хотел уточнять.

— Это ложное утверждение, — спокойно заметил тот.

— Спасибо. Очень поддержал.

Питер сел на бетонный выступ и осторожно приподнял край костюма на боку.

Порез оказался длиннее, чем хотелось.

Не смертельно.

Но достаточно неприятно, чтобы тело уже начало активно жаловаться.

— О, отлично, — сказал он. — Меня сегодня почти зарезали из-за женщины с дизайнерской сумкой. Нью-Йорк не перестаёт удивлять.

Он потянулся к сапогу, вытащил из внутреннего кармана несколько потрёпанных пластырей и маленький смятый антисептический пакетик.

Галан посмотрел на содержимое так, будто Питер достал археологическую находку.

— Ты хранишь медицинские средства в обуви.

— Это называется мобильная аптечка.

— Это называется бактериальная рулетка.

— Не занудствуй.

— Я не занудствую. Я фиксирую высокий риск инфекции.

Питер открыл пакетик зубами.

— Романтично звучит.

Он кое-как протёр рану, поморщился и начал клеить пластырь поверх разреза ткани.

Пластырь мгновенно начал отклеиваться.

— Предатель.

— Этот метод неэффективен, — сказал Галан. — Восстановление затянется. Школьная нагрузка, физическая активность и тренировки. Результаты окажутся снижены.

— Слушай, доктор Космос, другого у меня нет.

Галан наклонил голову.

— Я могу восстановить подобные повреждения.

Питер поднял глаза.

— Нет.

— Да.

— Нет-нет. Ты сказал это слишком спокойно.

— Организм человека сравнительно прост.

Питер возмущённо выпрямился.

— Во-первых, не так уж он и прост.

— Для меня — да.

— Во-вторых, когда кто-то говорит “я могу починить твои ткани”, обычно это начало плохого фильма.

— Ты слишком драматизируешь.

— Я вырос в Нью-Йорке. Это базовый навык.

Галан протянул руку.

— Разрешение?

Питер посмотрел на него подозрительно.

Потом на рану.

Потом снова на него.

— Если у меня вырастет лишняя печень, я обижусь.

— Маловероятно.

— Не успокаивает.

Он нехотя кивнул.

— Ладно. Делай свою жуткую магию.

Галан провёл ладонью над порезом, не касаясь кожи.

Воздух едва заметно дрогнул.

Питер почувствовал тепло.

Не боль.

Именно тепло — глубокое, проходящее внутрь тканей, будто тело внезапно вспомнило, каким должно быть.

Через секунду тепло сменилось резкой прохладой.

Он дёрнулся.

— Ого!

Ощущение исчезло.

Питер замер.

Осторожно потрогал бок.

Боль ушла.

Он поднял ткань костюма.

Разреза не было.

Ни на коже.

Ни на костюме.

Он уставился сначала на бок, потом на Галана.

— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что я месяцами шью костюмы, чиню порезы, клею себя пластырями из сапога, а ты делаешь “вжух”.

— Звук неточный.

— Не спорь с художественным образом.

Телефон в кармане завибрировал.

Питер достал его.

Нед: ЖИВ?

Питер: Да.

Нед: ВСЁ ЦЕЛОЕ?

Питер посмотрел на Галана.

Потом на идеально целый бок.

Питер: Неприлично целое.

Нед: ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ

Питер: Долго объяснять.

Через несколько секунд появилось сообщение от МДжей.

МДжей: Если ты умер и это пишет призрак, пожалуйста, не начинай драматизировать.

Питер: Жив.

МДжей: Жаль. Тогда делай домашку по химии.

Питер: Ты чудовище.

МДжей: Спасибо.

Пауза.

Потом ещё одно сообщение:

МДжей: Я спать. Или учиться. Или смотреть, как вы рушите реальность в чате. Пока.

— Она ушла, — сообщил Питер.

— Она эффективна, — сказал Галан.

— Это один из самых пугающих людей, которых я знаю.

Телефон снова вспыхнул.

Нед: ЛАДНО. ВАЖНОЕ.

Галан может летать?

Типа как Супермен?

Или как Тор?

Или как лифт без кабины?

Питер усмехнулся.

Питер: Сам спроси.

Через секунду.

Нед: ГАЛАН, НАСКОЛЬКО ТЫ МОЩНЫЙ ПО ШКАЛЕ ОТ 1 ДО ВЗРЫВ?

Галан задумался.

Взял свой телефон, аккуратно набрал ответ сам.

Галан: Шкала некорректна.

Нед печатал так быстро, что индикатор набора мигал без остановки.

Нед: О БОЖЕ ОН ОТВЕТИЛ ЛИЧНО

Я МОГУ УМЕРЕТЬ СЧАСТЛИВЫМ

Питер бросил взгляд на чат.

— Он тебя обожает.

— Он очень шумный текстом.

— Это его лучшая форма.

Новое сообщение.

Нед: Я БЫ ПОЛЕТАЛ С ВАМИ

Пауза.

Но у меня сериал через пять минут.

Ещё пауза.

И если пропущу серию, мама уничтожит меня быстрее любого космоса.

Питер рассмеялся.

Питер: Иди.

Нед: Передай Галану, что он легенда.

Галан: Не подтверждено.

Нед: ЕЩЁ ЛУЧШЕ

Чат затих.

На крыше снова стало тихо.

Город шумел внизу.

Ночной воздух холодил лицо.

Питер убрал телефон и несколько секунд молчал.

Потом посмотрел на Галана.

— Спасибо.

— За что именно?

— За... всё это.

Он махнул рукой в сторону бока.

— За помощь. За то, что пришёл. За то, что не дал мне истечь кровью и умереть мемом.

— Потеря была бы статистически невыгодной.

— Ты ужасно выражаешь заботу.

— Но выражаю.

Питер усмехнулся.

— Да.

Они замолчали.

Ночной ветер тянулся между крышами длинными холодными потоками.

Внизу жил город.

Сигналы машин.

Далёкие сирены.

Музыка из открытого окна.

Чьи-то споры, чьи-то свидания, чьи-то ошибки.

Нью-Йорк не делал пауз даже ради важных разговоров.

Питер сидел на краю крыши, опираясь локтями о колени. Маска лежала рядом. Волосы растрепал ветер. После драки и всего дня он выглядел уставшим до прозрачности.

Галан стоял рядом, как всегда слишком прямо.

Слишком спокойно.

Слишком не по-человечески собранно.

Питер посмотрел на него снизу вверх.

— Ладно. Снова вопрос. Почему ты полез помогать?

Галан ответил сразу:

— Потому что существовала угроза.

— В Нью-Йорке это вообще не аргумент.

— Тогда уточняю. Угроза тебе.

Питер усмехнулся.

— Это тоже не редкость.

— Ты говоришь о риске для себя как о погоде.

— Ну... привык.

— Это плохая адаптация.

— Звучит грубо.

— Звучит точно.

Питер покачал головой.

— Ты невозможный собеседник.

— Однако ты продолжаешь разговор.

— К сожалению, да.

Он вздохнул и ткнул пальцем в сторону улицы.

— Но серьёзно. Ты мог просто смотреть. Ты часто смотришь.

— Верно.

— Тогда почему не в этот раз?

Галан перевёл взгляд на огни города.

— Потому что наблюдение перестало быть достаточным.

Питер нахмурился.

— Это очень загадочно сказано.

— Это очень прямой ответ.

— Для тебя, может быть.

Несколько секунд они молчали.

Потом Питер спросил тише:

— Ты ведь мог остановить всё раньше?

— Да.

— И не сделал.

— Да.

— Почему?

Галан не отвёл взгляда.

— Я изучал твои действия.

Питер моргнул.

— Прости?

— Ты вступил в конфликт добровольно. С применением силы. Без гарантии выгоды. С высокой вероятностью ущерба.

— Когда ты так говоришь, я звучал глупо.

— Ты звучал смело.

Питер замер.

Такое слово от Галана звучало неожиданно.

— Я... ладно. Продолжай.

— Мне требовалось понять мотив.

— И?

— Теперь понимаю частично.

Питер усмехнулся.

— Поздравляю. Я сам не до конца понимаю.

Он откинулся назад на руки и посмотрел в небо.

— Ладно. Тогда мой вопрос. Почему я шучу во время драк?

— Потому что ты боишься.

Питер резко повернул голову.

— Эй.

— Это не упрёк.

— Всё равно эй.

Галан говорил спокойно, как всегда.

— Ты используешь юмор, чтобы сохранить контроль. Снизить напряжение. Не позволить страху занять всё пространство мышления.

Питер помолчал.

— ...Да.

Он выдохнул.

— Да, наверное.

Пауза.

— Если я не шучу, становится слишком реально.

Галан кивнул.

— Логичный механизм.

— И ещё это бесит плохих парней.

— Дополнительная функция.

— Спасибо, что уважаешь ремесло.

Питер улыбнулся, но быстро снова стал серьёзным.

— А почему, по-твоему, я вообще туда полез?

— Потому что если не помочь — потом хуже внутри.

Питер замер.

Улыбка исчезла.

Он долго смотрел на Галана.

— Ты это откуда взял?

— Из наблюдений за тобой.

— Это... да.

Он опустил взгляд на руки.

— Да.

Ветер шевельнул край маски рядом с ним.

— Когда проходишь мимо, — сказал Питер тихо, — оно потом не отпускает.

Он постучал пальцем по виску.

— Здесь крутится.

Потом по груди.

— И здесь давит.

— Даже если никто не узнает.

— Особенно если никто не узнает.

Галан обработал это в молчании.

— Значит, мораль у людей часто внутреннее последствие бездействия.

Питер рассмеялся.

— Господи, ты даже совесть превратил в научный термин.

— Это удобно.

— Это ужасно.

— Но верно.

— К сожалению, да.

Питер некоторое время смотрел на улицы внизу.

— Иногда мне кажется, что я слишком маленький для всего этого.

— Физически?

— Нет.

— Тогда уточняй лучше.

— Для ответственности, — сказал Питер. — Для решений. Для ошибок, которые могут кому-то стоить слишком дорого.

Он пожал плечами.

— Все вокруг выглядят так, будто знают, что делают.

— Это массовая иллюзия.

Питер покосился на него.

— Уверенно сказано.

— Я наблюдал взрослых.

— Справедливо.

Галан сделал шаг ближе к краю крыши.

— Большинство разумных существ импровизируют лучше, чем признают.

— Это... неожиданно успокаивает.

— Это не было целью.

— Но сработало.

Пауза.

Питер посмотрел на него внимательнее.

— А ты? Почему вообще помогаешь людям?

На этот раз Галан молчал дольше.

Редкость сама по себе.

— Ранее, — произнёс он наконец, — цивилизации были для меня масштабом.

— Уже звучит опасно.

— Рост. Упадок. Повторение. Статистика.

Он посмотрел на город.

— Статистике легко быть равнодушной.

Питер слушал не перебивая.

— Затем появились отдельные люди.

— И?

Галан повернул голову к нему.

— Отдельные люди мешают равнодушию.

Тишина после этих слов стала почти ощутимой.

Питер моргнул.

— Это... вообще-то очень сильно сказано.

— Я не стремился к силе формулировки.

— А вышло.

Он улыбнулся уголком губ.

— То есть мы тебе мешаем быть холодным космическим ужасом?

— Да.

— Прекрасно.

— Раздражающе.

— Ещё лучше.

Питер рассмеялся — тихо, искренне, устало.

Потом протянул кулак.

— Ладно. У нас так делают друзья.

Галан посмотрел на его руку.

— Зачем?

— Символический жест.

— Почему через удар?

— Это не удар. Это... короткое согласие.

— Нелогично.

— Очень логично. Давай.

Галан осторожно коснулся его кулака своим.

Слишком точно.

Слишком выверенно.

Будто проводил хирургическую процедуру.

Питер фыркнул.

— Нет. Ты снова сделал это как дипломат-робот.

— Я сделал корректно.

— Сделай по-нормальному.

Вторая попытка вышла лучше.

Чуть живее.

Чуть естественнее.

— Вот, — сказал Питер. — Уже почти человек.

— Спорная похвала.

Питер надел маску и поднялся.

— Ещё круг по району?

— Совместное патрулирование?

— Да.

— Я не обещаю участвовать.

— Для начала просто не пугай прохожих.

— Это слишком общий запрет.

Питер засмеялся.

— Ты учишься.

Он прыгнул с крыши первым.

Галан шагнул следом в пустоту, как будто гравитация была формальностью.

И впервые за долгое время Питер чувствовал рядом не взрослого наставника, не легенду и не проблему.

Просто кого-то, кто остался.

* * *

Ночной Нью-Йорк выглядел честнее дневного.

Днём город притворялся системой.

Ночью становился набором отдельных историй.

Где-то смеялись на пожарной лестнице.

Где-то ругались в такси.

Где-то одинокий человек ел лапшу у окна.

Где-то уже происходило что-то, что через час станет новостью.

Питер Паркер любил это время.

Ночью город не просил от него быть кем-то конкретным.

Можно было просто двигаться.

Он выстрелил паутиной вперёд, качнулся между домами и приземлился на край крыши. Через секунду рядом мягко опустился Галан — без разбега, без усилия, без хоть какого-то уважения к законам физики.

Питер ткнул в него пальцем.

— Вот. С этого и начнём.

— С чего?

— С правил.

Галан выпрямился.

— Их много?

— Катастрофически.

Питер пошёл вдоль края крыши, размахивая руками как преподаватель, который слишком молод для собственной должности.

— Правило первое: ты не вмешиваешься.

— Если возникает опасность?

— Тогда сначала спрашиваешь меня.

— Это замедляет реакцию.

— Да. Потому что правило второе: ты не пугаешь людей.

— Определи пугающее поведение.

Питер резко повернулся.

— Например, не появляться из воздуха за спиной у гражданина.

— Даже если это эффективно?

— Особенно если эффективно!

— Нелогично.

— Добро пожаловать в супергеройство.

Они перепрыгнули на соседнее здание. Питер привычно приземлился в приседе. Галан просто встал рядом, будто уже стоял там изначально.

Питер продолжил:

— Правило третье: не светись.

— Я не излучаю заметного света.

— Это не... забудь. Не делай ничего такого, что попадёт на видео и станет вирусным.

— Что такое вирусным?

— Сейчас не время для этой бездны.

— Принято.

— Правило четвёртое: не решай преступность за пять секунд.

Галан впервые за разговор выглядел слегка озадаченным.

— Но если можно за пять секунд...

— Нельзя!

— Почему?

Питер всплеснул руками.

— Потому что тогда люди начнут задавать вопросы! Кто ты? Где был раньше? Почему налоговая ещё существует? Почему полиция вообще нужна? Это цепная реакция!

— Ты живёшь в удивительно хрупкой системе.

— Да! И я пытаюсь удержать её скотчем!

Галан кивнул.

— Теперь понимаю твой хронический стресс.

Питер на секунду замолчал.

— ...Спасибо?

— Это не похвала.

— Всё равно приятно.

Они двинулись дальше по крышам.

Ветер бил в лицо.

Снизу текли огни улиц. Машины ползли светящимися линиями. Где-то далеко выла сирена.

Питер почувствовал знакомое облегчение движения.

С Галана рядом было странно. Непривычно. Но странно хорошо.

— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Реальная часть. Смотри и запоминай.

Он указал вниз.

— Вон тот переулок — часто карманники.

Дальше — на перекрёсток.

— Там водители считают красный свет философской рекомендацией.

Потом — на крышу через квартал.

— Там живёт женщина, которая каждую среду вызывает полицию на енотов.

— Почему?

— Потому что еноты выигрывают.

Галан наблюдал за городом иначе.

Не как человек.

Как система, изучающая другую систему.

— Уровень напряжения районов различается, — произнёс он. — Севернее выше тревожность. Восточнее — усталость. В западном секторе заметна групповая эйфория.

Питер покосился туда.

С крыши было видно мигающую вывеску бара.

— Да. Это называется караоке.

— Понял. Коллективное нарушение слуховой дисциплины.

Питер прыснул.

— Точно.

Они пролетели ещё квартал. Питер на паутине, Галан — просто в воздухе рядом.

— Слушай, — сказал Питер. — Ты вообще понимаешь, насколько странно выглядишь, когда летишь?

— Нет.

— Ты будто прогулочно игнорируешь вселенную.

— Я иду кратчайшим путём.

— По воздуху!

— Удобная поверхность.

Питер расхохотался так, что едва не промахнулся мимо карниза.

— Никогда не меняйся.

— Это противоречит твоим прежним рекомендациям об адаптации.

— Да, но... выборочно не меняйся.

Они приземлились на новую крышу.

И именно тогда снизу раздался отчаянный, протяжный звук:

— Мяяяяяу!

Питер замер.

Потом медленно повернулся к краю.

С пожарной лестницы соседнего дома свисал толстый рыжий кот. Ни вверх, ни вниз он, судя по всему, уже не верил.

Внизу стояла женщина в халате и панике.

— Мистер Уискерс! Детка, держись!

Питер выпрямился с выражением человека, которому судьба вручила идеальный момент.

— Вот, — торжественно сказал он. — Классика.

— Объясни.

— Это городской ритуал. Герой спасает кота. Люди радуются. Мир становится чуть лучше. Очень важная часть профессии.

Он закатал рукав, приготовил паутину и подмигнул.

— Смотри и учись.

Питер прыгнул с крыши.

Красивой дугой.

С разворотом.

С заранее заготовленной фразой в голове.

И в тот самый момент кот исчез.

Питер выпустил паутину в пустоту.

Тело по инерции ушло вперёд, мозг — назад.

Он резко дёрнулся, ухватился за карниз, качнулся и повис боком между двумя этажами, пытаясь понять, где именно вселенная нарушила сценарий.

Внизу женщина ахнула.

На тротуаре, у неё на руках, сидел рыжий кот.

Спокойный.

Довольный.

С таким видом, будто всё так и планировалось.

Рядом стоял Галан.

Ровно.

Невозмутимо.

Будто не телепортировал секунду назад живое существо сквозь пространство.

Женщина прижимала кота к груди.

— О боже... мистер Уискерс! Мой мальчик!

Кот урчал с предательской громкостью.

Питер медленно поднял голову к небу.

— Нет.

Галан посмотрел на него снизу.

— Проблема устранена.

— Это была моя сцена!

— Ошибка. Это был кот.

Питер спрыгнул вниз, приземлился рядом и сорвал маску до носа, чтобы возмущаться лицом.

— Ты украл у меня героический момент.

— Я сохранил время.

— Я уже летел!

— Неэффективно.

Женщина перевела взгляд с одного на другого.

На Человека-Паука.

На безупречно спокойного подростка в тёмной одежде.

На кота.

— Это... ваш помощник? — осторожно спросила она.

Питер открыл рот.

Закрыл.

Снова открыл.

— Это... стажёр.

Галан повернул голову.

— Ложь обнаружена.

— Замолчи.

Женщина расплылась в улыбке.

— Ну, кем бы вы ни были, спасибо.

Она поцеловала кота в голову.

— И вам тоже, молодой человек.

— Принято, — ответил Галан.

Питер закрыл лицо ладонью.

— Ты даже благодарность принимаешь пугающе.

Они снова поднялись на крышу.

Питер шёл быстрым шагом, размахивая руками так, будто спорил с самой концепцией происходящего.

— Слушай внимательно. Есть вещи, которые делаются не только ради результата.

— Это противоречит базовой логике.

— Да, но люди вообще часто так живут!

— Подозревал.

Питер ткнул в сторону улицы.

— Людям важно видеть, что кто-то пришёл помочь.

— Кот видел.

— Не коту!

— Тогда женщине.

— Да!

— Она получила кота.

— Но не получила процесс!

Галан задумался.

— Ты считаешь процесс самостоятельной ценностью.

— Иногда — да.

— Даже если он медленнее?

— Да.

— Даже если выглядит глупо?

— Особенно если выглядит круто.

Галан несколько секунд молчал.

— Человечество сложнее, чем казалось.

— Спасибо. Это почти комплимент.

— Это предупреждение.

Они двинулись дальше по крышам.

Питер уже успокаивался, но всё ещё бурчал:

— У меня был заход. У меня был прыжок. Я даже реплику придумал.

— Какую?

Питер замялся.

— Неважно.

— Теперь хочу знать.

— Нет.

— Это снижает мою способность к анализу.

— Отлично.

Галан смотрел вперёд.

— Вероятно, она содержала каламбур о когтях.

Питер резко остановился.

— ...Как ты это сделал?

— Ты предсказуем в боевых шутках.

— Это обидно точный вывод.

Они перескочили ещё один квартал.

Ночь становилась глубже. Огни ярче. Воздух холоднее.

Питер снова натянул маску полностью.

— Ладно. Новое правило.

— Уже пятое.

— Шестое. Не телепортируй котов без согласования.

— Даже если кот согласен?

— Он мурчал не как юридическое подтверждение!

— Нормативная база вашей цивилизации крайне слаба.

Питер фыркнул.

— А ты невозможен.

— Однако ты продолжаешь патруль со мной.

— Потому что, к сожалению... это весело.

Галан обработал фразу.

— Взаимно.

Питер замер на полушаге.

— Ты сейчас признал, что тебе весело?

— Я признал наличие положительной реакции.

— Это и есть весело!

— Спорная трактовка.

Телефон в кармане Галана завибрировал.

Он остановился прямо в воздухе и достал устройство.

Питер, зависнув вниз головой, прищурился.

— О-о-о.

Экран светился входящим вызовом.

Имя на нём было коротким.

Китти.

Питер расплылся в улыбке.

— Ну всё. Сейчас будет гораздо интереснее.

Галан смотрел на экран так, будто перед ним был новый биологический феномен.

Имя оставалось тем же.

Китти.

Питер уже сидел на краю вывески вниз головой, держась одной ногой, и сиял той улыбкой, которая обычно предшествовала чужим проблемам.

— Ты чего завис? Бери.

— Она демонстрировала нежелание взаимодействия ранее.

— И всё равно звонит ночью. Поздравляю, ты официально в человеческой драме.

— Это негативный статус?

— Это статус с контентом.

Телефон завибрировал снова.

Галан принял вызов.

— Да.

Секунда тишины.

А потом из динамика вырвался голос Китти Прайд — быстрый, живой, раздражённый и слишком эмоциональный для человека, которому “всё равно”.

— Ты вообще нормальный?!

Питер мгновенно зажал рот рукой, чтобы не засмеяться.

Галан ответил спокойно:

— Формулировка недостаточно точна.

— Не увиливай!

На фоне слышался хлопок двери и быстрые шаги. Похоже, она ходила по комнате кругами.

— Ты следил за мной.

— Наблюдал.

— Ты ночью оказался у меня дома.

— Корректно.

— Ты секретничал с профессором за моей спиной.

— Частично.

— Ты исчез!

— Был занят.

Пауза.

Голос стал ещё опаснее.

— Чем именно?

— Школьной интеграцией.

Тишина.

Даже ветер на крыше будто остановился.

Питер медленно поднял голову.

— Нет... только не это.

Из телефона донеслось очень тихое:

— ...Чем?

— Посещением учебного учреждения.

— Ты... ходил... в школу?

— Да.

— В обычную школу?!

— Да.

— Сегодня?!

— Да.

Питер уже беззвучно трясся от смеха.

Галан перевёл взгляд на него.

— У него судороги.

— Я СЛЫШУ ЕГО! — рявкнула Китти.

Питер рухнул на спину и всё-таки рассмеялся вслух.

— Прости! Прости! Просто это лучший разговор недели!

— Паркер?!

Питер резко сел.

— О нет.

— Это Питер Паркер?!

Галан посмотрел на телефон.

— Да.

— Почему ты с Питером Паркером?!

Питер возмутился:

— Эй, почему это звучит как отдельное преступление?

Китти не обратила внимания.

— Нет, серьёзно. Я на секунду отвлеклась, и ты уже ходишь в школу, тусуешься ночью с Человеком-Пауком и скрываешь это от меня?!

Питер поднял палец.

— Технически он не скрывал, ты сама позвонила—

— ПАРКЕР, Я ТЕБЯ НЕ СПРАШИВАЛА!

— Понял, понял.

Галан анализировал разговор с искренним интересом.

— Уровень эмоциональной нагрузки высокий.

— Потому что ты невозможный! — отрезала Китти. — Я пыталась понять, что у тебя вообще в голове, а ты просто... ушёл жить какую-то параллельную жизнь!

Питер шёпотом протянул руку:

— Дай сюда. Ты всё делаешь хуже.

— Это статистически неверно.

— Дай телефон.

Галан передал устройство.

Питер нажал громкую связь и поднялся на ноги.

— Привет. Спокойный посредник прибыл.

— Ты не посредник, ты соучастник!

— Обидно, но честно.

Он прочистил горло.

— Слушай, всё не так драматично. Мы просто патрулируем город, разговариваем, никто не умирает—

— ПОКА!

— Опять честно.

Галан стоял рядом и наблюдал.

— Ты усилил конфликт.

— Я работаю в живом режиме, — прошипел Питер в сторону.

Китти не останавливалась:

— Вы знакомы сколько? День? Полтора? И уже носитесь вместе по ночному Нью-Йорку?!

Питер задумался.

— Когда так формулируешь... звучит действительно плохо.

— Потому что это плохо!

— Но динамично.

— ПАРКЕР!

Питер протянул телефон обратно Галану.

— Всё. Я сделал максимум.

— Минимум, — сказала Китти.

— Да, но с душой.

Галан вновь поднёс телефон к уху.

Питер рядом уже выглядел человеком, который случайно открыл дверь не в ту реальность.

— Китти, — спокойно произнёс Галан. — Твой эмоциональный отклик непропорционален событию.

Питер резко втянул воздух.

— Нет.

В динамике повисла тишина.

Короткая.

Страшная.

Та, в которой человек собирает ярость в точку.

— Непропорционален? — очень тихо переспросила Китти.

Питер сделал шаг назад.

— Мы его теряем.

— Я лишь обозначил—

— ЗАМОЛЧИ! — рявкнула она так, что телефон едва не завибрировал заново.

Питер поднял руки.

— Поддерживаю.

Китти заговорила быстро, сбивчиво, на одном дыхании — так говорят люди, которые долго держались и внезапно перестали.

— Мы вчера тренировались как команда. Нас собрали вместе. Нам прямо сказали работать вместе. Сегодня проходит один день — один! — и ты уже исчезаешь, ничего не объясняешь, а потом я узнаю, что ты ночью носишься по городу с Паркером?!

Питер ткнул пальцем себе в грудь.

— Почему это прозвучало как обвинение?

— Потому что ты часть проблемы!

— Несправедливо, но убедительно. Но ты живёшь далеко.

— Это моя проблема!

Галан слушал спокойно.

— Ты не была исключена намеренно.

— Это вообще не помогает! — вспыхнула Китти. — И дело не только в этом!

— Тогда уточни.

Питер закрыл лицо ладонью.

— Он реально попросил уточнить.

Китти шумно вдохнула.

Когда заговорила снова, голос стал ниже и опаснее.

— Ты странный. Ты закрытый. Ты смотришь на людей так, будто решаешь задачу. Ты появляешься, исчезаешь, ничего не объясняешь, а потом ведёшь себя так, будто все должны просто... принять это!

Пауза.

— И это бесит.

Галан обработал сказанное.

— Значит, причина в нехватке предсказуемости.

— Причина в том, что ты невозможный!

— Этот термин уже использовался сегодня.

Питер согнулся пополам от смеха.

— Он ведёт статистику.

— Паркер, если ты не замолчишь, я лично найду способ добраться до тебя! — отрезала Китти.

Питер выпрямился.

— Ого. Уважаю настрой.

— Не надо!

Китти продолжала, теперь быстрее, чем раньше:

— И почему вообще ты с ним?!

Она явно обращалась к Галану, но смотрела словами уже в сторону Питера.

— Почему не написал сообщение? Почему не набрал? Почему я узнаю последней?

Питер моргнул.

И впервые перестал шутить.

— О-о.

Он тихо посмотрел на Галана.

— Она не про патруль сейчас.

— Очевидно, — сказал Галан.

— Для тебя не очевидно! — почти застонал Питер.

Китти тут же поймала это.

— И не смотри на меня так, будто я нелогична!

— Но твои слова конфликтуют с интонацией.

Питер сорвался с места.

— Нет! Не анализируй в прямом эфире!

Поздно.

— Ты говоришь, что безразлична, — продолжил Галан, — однако проявляешь признаки высокой личной вовлечённости.

Тишина.

Потом Питер прошептал:

— Всё. Это конец.

Китти заговорила очень спокойно.

Хуже не бывало.

— Я. Не. Безразлична?

Питер уже отступал к краю крыши.

— Я сейчас спрыгну чисто инстинктивно.

— Нет, — сказала Китти. — Стой и слушай.

Питер застыл.

— Мне всё равно, где он. Мне всё равно, с кем он. Мне всё равно, что вы двое творите ночью.

Питер и Галан одновременно посмотрели на телефон.

Потом друг на друга.

Питер шёпотом:

— Это ложь.

— Подтверждаю, — сказал Галан.

— НЕ ПОДТВЕРЖДАЙ! — взвыл Питер.

Китти сорвалась окончательно.

— Да что с вами не так?! Я просто не люблю, когда меня оставляют вне игры! Я не люблю, когда что-то происходит без меня! Я не люблю, когда люди решают за меня, что мне далеко, неудобно или поздно!

Питер осторожно поднял палец.

— Вообще-то это была забота—

— МЕНЯ НЕ НУЖНО УДОБНО ИСКЛЮЧАТЬ!

Питер медленно опустил палец.

— Принял.

Голос Китти дрогнул на секунду.

Совсем чуть-чуть.

— Можно было просто написать.

Эта фраза прозвучала тише всех предыдущих.

И потому ударила сильнее.

Питер сразу смягчился.

— Ох.

Галан замолчал.

Впервые за разговор — надолго.

Китти тут же спрятала слабость под новой волной злости.

— Но нет! Вместо этого вы устроили тайный дуэт идиотов!

— Это обидно метко, — пробормотал Питер.

— Слушайте внимательно оба.

Теперь в её голосе появилась та самая опасная собранность подростка, который решил быть страшным.

— Вы меня прямо сейчас дико бесите.

Питер вытянулся как солдат.

Галан просто ждал.

— И если не хотите увидеть меня в действительно плохом настроении...

— Разве это не оно? — тихо спросил Питер.

— ...то оба немедленно отправляетесь по домам.

Питер моргнул.

— Я просто—

— И перестань решать за меня, Паркер!

— Да почему сегодня все правы против меня?

Галан спокойно добавил:

— Её возражение логично.

Питер уставился на него.

— Ты сейчас на чьей стороне?!

— На стороне точности.

Китти шумно выдохнула.

— Вот именно поэтому вы оба невыносимы.

Пауза.

— И если через десять минут вы всё ещё будете вместе шататься по крышам — клянусь, это станет вашей проблемой.

Связь оборвалась.

На крыше воцарилась тишина.

Та странная тишина, которая приходит после эмоционального шторма: воздух тот же, город тот же, ночь та же — но пространство уже ощущается иначе.

Питер медленно убрал телефон от лица.

Посмотрел на экран.

Потом на Галана.

Потом снова на экран, словно надеялся, что устройство объяснит произошедшее.

— Ну, — сказал он наконец. — Это было... очень содержательно.

— Согласен, — ответил Галан.

— Нет, ты не согласен. Ты вообще не понимаешь, что сейчас произошло.

— Частично понимаю.

— О? И что именно?

Галан посмотрел на ночной город.

— Мы нарушили внутреннюю структуру ожиданий субъекта Китти Прайд.

Питер несколько секунд молчал.

— Ты описал девичью обиду как сбой системы.

— Это близко к наблюдаемому.

— И всё же ты безнадёжен.

Питер выдохнул, покачал головой и натянул маску обратно на лицо.

Ткань скрыла усталость, сомнения, подростковую неловкость.

Оставила только привычного Человека-Паука.

— Ладно, — сказал он уже другим голосом, легче и бодрее. — Ещё один квартал — и по домам. А то нас убьют.

— Кто именно?

Питер уставился на него через линзы маски.

— Она.

Пауза.

Галан обработал данные.

Вспомнил интонации.

Частоту дыхания.

Скачки эмоций.

Противоречие между словами и реакциями.

Вспомнил, как собственные ответы только ухудшали ситуацию.

И медленно кивнул.

— Вероятность высокая.

Питер коротко рассмеялся.

— Вот теперь ты начинаешь понимать людей.

Он подошёл к краю крыши, привычно поставил ногу на выступ и взглянул вниз.

Машины ползли светящимися потоками.

Гудки сливались в далёкий ритм.

Нью-Йорк не собирался спать.

— Догоняй, космос, — бросил Питер.

И прыгнул.

Тело сорвалось вниз.

На миг исчезло между этажами.

Потом в темноте выстрелила паутина, и Человек-Паук полетел вперёд, качнувшись между зданиями.

Галан остался на крыше ещё на секунду.

Смотрел вслед.

На лёгкость движения.

На смех, который ещё звучал в воздухе.

На город, принимающий этого странного подростка как часть собственного механизма.

Потом поднялся вверх.

Без рывка.

Без усилия.

Просто нарушая привычные правила мира.

Он взмыл над крышей и устремился следом.

Под ними растянулись огни Нью-Йорка.

Жёлтые окна.

Красные сигналы.

Белые линии дорог.

Тысячи жизней.

Тысячи историй.

Шумный город дышал внизу, не зная, что над ним летят двое существ, одинаково не вписывающихся в норму.

Один — мальчик, слишком рано ставший героем.

Другой — сила, слишком поздно ставшая кем-то большим, чем наблюдатель.

Галан летел молча.

Но внутри фиксировал новое состояние.

Незначительное нарушение стабильности.

Трудноизмеримое.

Не связанное с угрозой.

Не связанное с боем.

Не связанное с риском.

Уязвимость.

Он не понимал источника.

Что-то в голосе Китти.

Что-то в смехе Питера.

Что-то в том, что его ждали.

Что-то в том, что кто-то злился из-за него.

Нерационально.

Следовательно — человеческое.

Впереди между башнями мелькнула красно-синяя фигура.

Питер развернулся в воздухе и крикнул:

— Ты завис! Быстрее!

Галан ускорился.

Ночь была большой.

Город — шумным.

А где-то далеко девушка злилась сильнее, чем была готова признать.