"Любовь, Ненависть и Понимание" (гет)

Ночь опустилась на Хэнфорд тихо — без дождя, без ветра, только густая темнота за окном и редкие огни фонарей, которые расплывались в морозном воздухе, как размытые пятна краски. Мангл лежала на своей кровати, укрытая пледом, и смотрела в потолок. Сон не шёл. Мысли крутились в голове — о нём, о вчерашнем дне, о том, как его пальцы касались её руки, как он сказал: «Я останусь. На сколько смогу».

Она закрыла глаза. Попыталась дышать ровно. Но что-то не давало покоя — какое-то смутное чувство, будто она забыла что-то важное. Будто что-то должно случиться. Она открыла глаза и уставилась в темноту.

И тогда она увидела.

В углу комнаты, у шкафа, стояла фигура. Тёмная, почти чёрная, она не двигалась — просто стояла и смотрела. Мангл замерла. Сердце пропустило удар. Она моргнула — фигура не исчезла. Она была там. Настоящая. Мангл видела очертания — широкие плечи, массивную голову, что-то похожее на уши. Медвежьи уши. И цилиндр.

— Кто здесь? — спросила она, и голос её прозвучал хрипло, почти шёпотом.

Фигура не ответила. Только чуть наклонила голову — медленно, как будто изучала её. Мангл потянулась к выключателю на тумбочке, нажала. Свет залил комнату — резкий, жёлтый, вырывающий из темноты углы. В углу никого не было. Пусто. Только шкаф, стена, тень от лампы.

Мангл села на кровати, чувствуя, как колотится сердце. Она смотрела на угол, где только что стояла фигура, и не могла понять — показалось? Или нет? Она не пила. Не принимала ничего. Она просто устала. Да, устала. Это объяснение. Просто устала.

Она выключила свет и легла обратно. Закрыла глаза. Попыталась убедить себя, что это была игра теней. Что ей показалось. Что всё в порядке.

Но когда она снова открыла глаза, фигура стояла ближе. Прямо у кровати. Она видела её отчётливо — тёмный силуэт, массивный, с медвежьими ушами и цилиндром на голове. Глаза — два тусклых огонька, которые смотрели прямо на неё. Мангл не могла пошевелиться. Тело не слушалось. Она просто лежала и смотрела, как фигура наклоняется к ней — медленно, почти нежно.

— Ты… — прошептала она, но слова застряли в горле.

Фигура протянула руку — массивную, тёмную, с чем-то похожим на когти. И коснулась её лба. Прикосновение было холодным — как лёд, как пустота, как что-то, чего не должно быть в этом мире. Мангл почувствовала, как холод разливается по коже, проникает в кости, в мысли. И тогда она увидела.

Вспышка. Обрывки. Тьма.

Сначала — ничего. Просто темнота, густая, как смола. Потом — свет. Тусклый, жёлтый, дрожащий. Лампа на потолке, которая мигала, как будто вот-вот погаснет. Стены — бетонные, серые, покрытые плесенью. Пол — холодный кафель. Запах — старая пицца, машинное масло и что-то ещё. Что-то металлическое. Что-то, от чего хотелось бежать.

Она была маленькой. Совсем маленькой. Руки — тонкие, детские. Волосы — белые, длинные, спадающие на плечи. Она стояла в тёмном коридоре, прижимаясь спиной к стене, и смотрела в конец коридора. Там была дверь. За дверью — голоса. Смех. Детский смех. И потом — крик. Резкий, обрывающийся, как будто кто-то нажал на кнопку «стоп».

Она знала этот крик. Это был её брат. Или друг. Или кто-то, кого она любила. Она не помнила лица. Только голос. Только страх.

Она побежала. Ноги скользили по кафелю. Коридор тянулся бесконечно — стены смыкались, лампы мигали, тени плясали на полу. Она слышала шаги за спиной. Тяжёлые. Медленные. Металлические. Как будто кто-то шёл на двух ногах, но весил тонну. Она не оборачивалась. Знала, что нельзя.

Дверь. Она распахнула её. И замерла.

Комната была большой. Тёмной. В центре — стол, на столе — что-то. Кто-то. Маленькая фигурка, лежащая неподвижно. Она не видела лица. Только кровь. Много крови. И фигуру, стоящую над ней. Высокую. Жёлтую. С ушами. С улыбкой. С холодными глазами.

— Ты следующая, — сказала фигура. Голос был низким, искажённым, как помехи в радио.

Она хотела закричать. Но не успела. Что-то ударило её по голове. Темнота. Боль. И потом — ничего.

Второй обрывок. Другая комната. Другая жизнь.

Она стояла в тёмном зале. Вокруг — сцена, столики, воздушные шары. Пиццерия. Но не такая, как в реальности. Здесь было пусто. Только она. И ещё кто-то. Она видела их — тени, фигуры, силуэты. Они двигались, но не дышали. Они смотрели, но не видели. Они были аниматрониками. И она была одной из них.

Она чувствовала своё тело — металлическое, холодное, чужое. Руки — не её руки. Ноги — не её ноги. Лицо — маска, которая не снималась. Она пыталась вспомнить, как её звали. Но не могла. Только голос. Только страх. Только холод.

Она видела их — других. Фокси. Бонни. Чику. Фредди. Они тоже были здесь. Тоже не помнили. Тоже искали что-то, чего не могли найти. Они ходили по залам, открывали двери, смотрели в окна. Но выхода не было. Только стены. Только тьма.

И тогда они чувствовали холод. Тогда они вспоминали. Тогда они кричали. Но никто не слышал.

Третий обрывок. Свет. Тепло. Жизнь.

Она открыла глаза. Небо было голубым. Солнце — тёплым. Она лежала на траве, в парке, и смотрела на облака. Рядом кто-то смеялся. Она повернула голову. Мальчик. Лис. С красными волосами и повязкой на глазу. Он улыбался ей. Он что-то говорил. Она не слышала слов. Но чувствовала — это важно. Это начало. Это новая жизнь.

Она не помнила прошлого. Не помнила пиццерию. Не помнила жёлтого кролика. Не помнила смерть. Только смутное чувство, что она уже видела этого мальчика раньше. Где-то. Когда-то. В другой жизни.

— Ты идёшь? — спросил он.

— Иду, — ответила она.

И они побежали. Вместе. По траве, по солнцу, по новой жизни, которая только начиналась. Она не знала, что будет дальше. Но знала, что он рядом. И этого было достаточно.

Конец вспышки.

Мангл дёрнулась, сбрасывая руку. Фигура отступила на шаг. И тогда она услышала голос — низкий, искажённый, как будто говорили через помехи, через статику, через что-то сломанное.

— Ты помнишь, — сказал голос. — Ты помнишь, кем была. Ты помнишь, кем был он. Вы оба. Вы вернулись. Но он не помнит. А ты — помнишь.

Мангл зажмурилась. Открыла глаза. Фигура исчезла. Комната была пуста. Только свет от фонаря за окном, только тишина, только её дыхание — тяжёлое, сбившееся.

Она хотела встать. Хотела включить свет. Хотела позвонить ему. Но тело не слушалось. Холод, который оставила фигура, всё ещё держался — глубоко под кожей, в костях, в мыслях. Голова стала тяжёлой. Глаза слипались. Она попыталась бороться, попыталась сесть, но руки не держали. Сознание медленно ускользало, как вода сквозь пальцы. Последнее, что она увидела — потолок, который расплывался в темноте. Последнее, что почувствовала — холод на лбу. А потом — ничего.

Темнота.

Утро пришло медленно. Свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы — серый, холодный, зимний. Мангл открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Она лежала на полу. На холодном полу своей комнаты, между кроватью и шкафом. Одеяло наполовину сползло с кровати, подушка валялась рядом. Тело затекло, руки онемели. Голова гудела, как после долгого сна без сновидений.

Она медленно села. Прислонилась спиной к кровати. В комнате было тихо. Только тиканье часов на стене — ровное, спокойное. Она подняла руку и коснулась лба. Холод ушёл. Но память осталась — обрывки, вспышки, голос. «Ты помнишь, кем была». Она не помнила. Но теперь знала. Знала, что это правда. Знала, что она видела. Знала, что он — тот мальчик. Тот лис. Из другой жизни.

Она посмотрела на телефон. Время — десять двенадцать. Сообщение от него. Она открыла.

«Ты как?»

Коротко. Без смайликов. Как он всегда. Она смотрела на экран, пытаясь собрать мысли. Что она скажет? Что расскажет? Что к ней приходил фантом? Что он говорил с ней? Что она потеряла сознание? Что видела их прошлые жизни? Она не знала.

Она встала — медленно, опираясь на кровать. Ноги дрожали. Голова кружилась. Она дошла до кухни, налила воды, выпила залпом. Потом посмотрела в окно. Улица была серой, мокрой, пустой. Мир жил своей жизнью. А она стояла на кухне и думала о том, что видела.

Она ответила ему:

«Не знаю.»

Пауза. Три точки. Он что-то писал. Потом стирал. Потом писал снова. Наконец пришло:

«Я приду.»

Она смотрела на это сообщение. Просто. Коротко. Как он всегда. Она не знала, что сказать. Но знала, что хочет его увидеть. Хочет, чтобы он был рядом. Даже если она не сможет объяснить, что случилось. Даже если он не поверит.

Она села на стул, обхватила колени руками и стала ждать.

Продолжение следует