Цена выбора (гет)

Подвал дома на Гримо 12 видел многое за свою долгую историю, но ещё никогда в нём не собиралось столько людей ради одной цели — уничтожить реликвии прошлого.

Каменные стены, пропитанные старой магией, будто прислушивались. Малфои, Снейп и все Блэки стояли вокруг жертвенного камня, готовясь уничтожить крестражи Лорда.

Лили с Доркас остались наверху, чтобы не подвергать опасности ребёнка. Не то, чтобы Доркас нужна была помощь, скорее наоборот — голос разума, который удержит ее от того, чтобы броситься в бой, если что-то пойдёт не так.

Первым на жертвенный камень Блэков лёг амулет Эйлин Принц — последний из созданных, рождённый в ночь нападения на Лонгботтомов. Снейп решил уничтожить его сам. Не из бравады — просто кто‑то должен был начать.

Некогда серебряная капля теперь была иссиня‑чёрной. Поверхность казалась гладкой, но стоило взглянуть чуть дольше — и внутри проступали тени, будто что‑то медленно шевелилось.

Снейп занёс кинжал и ударил.

Лезвие прошло мимо.

Не потому что он промахнулся — амулет отшатнулся. Камень под ним дрогнул, словно от удара сердца. Подвал наполнился низким гулом, похожим на далёкий шёпот. В нём отчётливо слышался знакомый холодный тембр, от которого когда‑то замирала кровь.

Он ударил снова. И снова — мимо.

Амулет качнулся в сторону, будто насмехаясь.

Северус выдохнул, коротко и зло, и просто схватил амулет пальцами. В руку ударило — резкий, жгучий разряд, как если бы он коснулся провода под напряжением. Кожа мгновенно побледнела, но он лишь сильнее сжал пальцы и нанёс удар.

На этот раз кинжал вошёл глубоко. Серебро разошлось, как плоть.

Амулет взвыл.

Не звуком — вибрацией, от которой задрожали стеклянные банки на полках. Чёрная сущность хлынула наружу, густая, как дым и тяжёлая, как кровь. Она пыталась собраться в лицо — вытягивались скулы, намечались глаза, — но форма распадалась быстрее, чем успевала сложиться. Древний алтарь неумолимо втягивал дым в себя, не давая возможности уйти.

Вопль оборвался так резко, что в подвале стало оглушительно тихо. По камню прошла волна вибрации, будто сам дом благодарил за столь щедрую жертву.

Снейп опустил кинжал, тяжело дыша.

— Кто следующий? — устало спросил он.

*

Следующим, хоть и неохотно, выступил Люциус. Он взял дневник так, будто тот мог укусить — осторожно, двумя пальцами, стараясь не задерживать взгляд на тёмных разводах, проступивших на обложке.

— Дай мне, — вдруг тихо сказала Нарцисса.

Люциус удивлённо поднял глаза.

Она смотрела на дневник так, как смотрят на грязь, которую пора стереть с лица мира.

— За всё, что пришлось пережить нам с Драко в той жизни… — её голос дрогнул. — Я хочу отомстить Лорду сама.

Она положила дневник на камень. Бумага под её пальцами была холодной, как металл. Кинжал она взяла уверенно — будто держала его уже много раз.

Без колебаний Нарцисса вонзила лезвие в страницу.

Дневник содрогнулся.

Не громко — скорее, как будто внутри него что‑то резко втянуло воздух. Из разреза хлынула чёрная жидкость, но камень впитал её мгновенно, не оставив ни капли. На секунду в воздухе повисло ощущение, будто кто‑то пытается закричать, но не может — звук оборвался ещё до того, как родился.

— Всё? — Нарцисса разочарованно оглянулась, искренне удивлённая. Казалось, она ожидала сопротивления, большего ужаса, хотела дольше насладиться муками умирающего врага.

— Цисси, он уничтожен, — мягко сказал Люциус, обнимая её за плечи. — И не возродится никогда.

Он притянул её ближе.

— Того, что ты видела… больше не случится.

Нарцисса кивнула, но взгляд её оставался тёмным — словно та часть несостоявшегося будущего всё ещё стояла перед ней.

*

— Моя очередь, — вышел вперёд Регулус.

Он взял медальон, подержал его секунду в руке и позвал:

— Кричер.

Старый эльф явился мгновенно, с тихим хлопком.

— Что нужно молодому хозяину? — поклонился он.

— Меня он никогда так не называет, — пробормотал под нос Сириус.

Регулус поднял медальон, показывая его эльфу.

— Кричер… помнишь это?

Эльф вздрогнул так резко, будто его ударили. Лицо исказилось, а и без того большие глаза ещё больше расширились.

— Это очень плохая вещь, молодой хозяин… Кричеру было очень больно в пещере… Кричер помнит… помнит… — он закрыл лицо руками, дрожа всем телом.

— Да, Кричер, — тихо сказал Регулус. — Это плохая вещь. И сегодня мы её уничтожим.

Он положил медальон на камень и взял кинжал, однако прежде чем успел поднять руку, медальон раскрылся с резким щелчком.

Изнутри на него уставился глаз — яростный, живой, полный ненависти. Регулус замер на долю секунды — от того, насколько узнаваемым был этот взгляд.

Из медальона начал вырываться дым, тянулся вверх, пытаясь собрать лицо, силуэт, что‑то человеческое. Но камень втягивал всё внутрь, ломая образы, рвя их в клочья.

И тогда в голове Регулуса раздался раздражённый, шелестящий голос:

— Глупец! Ты теряешь шанс на великое будущее. Кто ты сейчас? Никому не нужный мальчишка, живущий на подачки родни… Даже Хогвартс отверг тебя… Встань у моего трона — и ты будешь править над этими жалкими людишками. Ты будешь решать, кому жить, а кому…

Регулус усмехнулся — холодно, уверенно и без тени сомнения.

— Глупая безделушка, — прошептал он, вонзая кинжал прямо в этот глаз.

Крик возник и оборвался мгновенно. Медальон был мёртв — просто кусок металла.

Регулус выдохнул и отступил назад.

*

— Дайте мне! — гневно вышла вперёд Вальбурга.

Орион попытался взять её за руку:

— Дорогая, нам не стоит…

— Стоит! — она вырвала руку. — Он принёс горе и раздор в семью Блэков. Я сама хочу уничтожить это.

Она схватила первое, что попалось под руку — чашу — и поставила её на камень.

Чаша немедленно начала наполняться водой, а в глубине возникло молодое, красивое лицо юноши. Вальбурга узнала красавца Тома Реддла, по которому сохли все девчонки их факультета.

— Вэл! Остановись! Пожалуйста… — голос был мягким, ласковым, умоляющим. — Это же я, твой Томми... Вспомни, как мы вместе мечтали исправить этот мир, сделать его лучше, чище! Сохранить великое наследие от лап наглых грязнокровок! Помоги мне, и мы вместе…

Кинжал вонзился прямо в это лицо.

Вода вспыхнула красным, будто кровь разошлась по ней мгновенно. Лицо исказилось, будто сорвалось с поверхности, и со страшным воем втянулось в камень через пробитое лезвием отверстие.

Чаша опустела так же резко, как наполнилась.

Вальбурга стояла неподвижно, сжимая рукоять кинжала и тяжело дыша, будто только что закрыла давнюю, мучительную главу своей жизни...

*

— Ну, остался я, правильно? — усмехнулся Сириус.

— Осторожно, Блэк, эта вещь опасна, — предостерёг его Малфой.

Сириус только шире улыбнулся, надел перчатку и схватил со стола диадему.

На секунду замер. Нахмурился.

Коротко посмотрел на Снейпа —будто что‑то проверяя в его лице.

Затем резко мотнул головой, словно отбрасывая лишние мысли, и с силой впечатал диадему в камень. Кинжал опустился в то же мгновение.

Слабый, рвущийся крик вырвался из последнего крестража — пустой, как эхо давно умершей воли. Он затихал, растворяясь в тишине подвала, пока не исчез совсем.

Последние капли чёрной крови стекли на камень и впитались в жертвенный алтарь.

Лорд Волдеморт умер окончательно.