Ахерон (джен)

— Флейта? Отец, к чему доставать ее сейчас? — Ахерон сглотнул. Почему-то сейчас эта деталь счастливого детства вызывала напряженное чувство.

— Несчастный ребенок, — Правитель Земли горько улыбнулся. — Ты никогда не видел ее истинной стороны.

Тонкая деревянная палочка в его ладони внезапно начала расти. Через секунду в руке Бога Жизни сияло ослепительно яркое золотое копьё. Всё небо озарилось его светом. Солнце играло на темных волосах бога, создавая впечатление кольца вокруг головы. Конечно, в реальности там ничего не было — многочастотное существо не нуждалось в нимбе, чтобы контролировать свои силы.

— Этой флейте не впервой расправляться с людьми, Ахерон. Покарать непокорных — обязанность бога. Так было всегда, и так будет теперь.

— Нет, — принц отвел глаза. — Теперь их бог — я. Разве не к этому ты меня готовил?

— Хватит пустых разговоров. Полагаю, тебя не переубедить.

— Ты вправду намерен биться со мной, отец?

Бог Жизни взвесил оружие в ладони, вздохнул, и... опустил руки.

— Нет. Я не подниму его против тебя. Делай, что пожелаешь.

— Ха? — Ахерон опешил от неожиданности. — Серьёзно?

— Богу лгать не пристало, — хотя глаза Правителя были, как и всегда, скрыты лентой, принц чувствовал на себе его взгляд. — И я все еще твой отец. Я не буду с тобой сражаться.

Да, сражения он не желал. Он собирался сделать кое-что другое. Хуже, намного хуже. О, Ахерон точно будет в ярости.

Но мир, который сделал его счастливым, останется цел.

По-прежнему глядя сыну в глаза, Правитель разжал пальцы и выпустил копье, тут же перехватывая контроль над ним с помощью своей энергии. Оружие света развернулось в воздухе и с соответствующей скоростью устремилось мимо принца, целясь прямо в троицу ангелов.

Эгнар заметил его первым. Затормозив на бегу, он метнулся вперед и нелепо раскинул руки в стороны, закрывая Квентина с Луизой, которые уже почти добрались до лестницы. Инстинкты в его теле вопили, как оглашенные, приказывая спасаться, бежать в безопасное место, но ангел только зажмурился от яркого света. Жить ему оставалось всего несколько секунд...

Раздался громкий треск. Копье отскочило от гладких перьев, словно игрушечное.

— Отец! — слух Бога Жизни пронзил негодующий вопль.

Принц парил в воздухе прямо перед ним. За его спиной стремительно разворачивались крылья.

Теперь их было шесть. Четыре угольно-черных, подаренные Ахерону матерью и сестрой, казалось, покрывали собой добрую половину неба. А между ними, будучи значительно меньше, сияли еще два — родные снежно-белые крылья юного бога.

— Ты! — прошипел он. — Ты...

Квентин побледнел и быстро зажал Луизе уши, когда инженер договорил. Но Правитель Земли по-прежнему оставался невозмутим.

— Что означает это слово? — поинтересовался он.

— Тебе лучше не знать, — огрызнулся принц. — Ты же сказал, что не будешь сражаться...

— Я не нападал на тебя. Ты сам подставил крыло.

— Зато ты напал на моих людей! Я просил этого не делать!

— Но я тебе этого не обещал.

— В таком случае, — сквозь зубы выдавил Ахерон, — в таком случае я тоже ничего не обещаю!

Да, он был по-настоящему взбешён. Отец, который сам отправил его сюда, который обещал, что проблема решится, теперь собирался уничтожить все результаты его трудов! Уничтожить людей, которым сам же велел помочь! Уничтожить Марта!

Принц сжал кулаки до боли.

— Ты сам... меня заставил, — произнес он.

В его руках возникло нечто, напоминающее длинный металлический прут с двумя лезвиями на концах.

— Твое оружие убивало людей. Мое — ангелов. Как думаешь, кто сильнее?

Бог Жизни вздохнул и рывком притянул свое копье обратно. Что бы ни думал принц, но вмешиваться в это дело он действительно не планировал. Глаза Правителя были скрыты не просто так. Обычное зрение только мешало выходящему за рамки времени и пространства всевидению.

Этот дар не был дан ему изначально — но присматривать за своей родиной было обязанностью земного бога, где бы он ни находился. Когда он остался в Загробье, постепенно разум начал показывать ему образы, связанные как с настоящим, так и с другими временными ответвлениями. Сначала Правитель считал это простыми видениями, но вскоре они начали сбываться.

Он мог видеть все, что творилось на Земле и в Загробье, он мог видеть прошлое и тысячи вариантов грядущего, но...

...когда у него родился сын, его будущего Бог не увидел.

По законам мироздания этот ребенок, живое их нарушение, не должен был появиться на свет. У него не было предначертанной временной линии. И Правителю ничего не оставалось, кроме как присматривать за ним в настоящем.

Он не знал, что случится, когда давал этот злосчастный совет. Он не знал, что Ахерон полетит на Землю, а не просто добавит энергии в механизм. И, уж конечно, не мог предугадать, что сын спровоцирует лишнюю аномалию.

Это была его ошибка. А свои ошибки Правитель привык исправлять.

Вторая попытка Бога метнуть копье в людей была менее неожиданной, и принц отразил ее с легкостью. Металлическое лезвие, усиленное его энергией, ничем не уступало отцовской флейте. По крайней мере, так Ахерону казалось вначале. Но, когда его запястье обожгла раскаленная жидкость, он понял, что кое-чего не учел.

В отличие от дерева, от переизбытка энергии металл плавился. Верное оружие, прошедшее с юным богом тридцать лет непрерывной войны, теперь беспомощно стекало по его рукам, оставляя на них глубокие ожоги. Принц привык рассчитывать на силу, которой оно пропиталось за годы сражений, но сейчас эта сила обернулась против него. Жгучая боль затуманила разум, сливаясь с бушующим внутри гневом.

Выбора не было. И больше уже не будет.

— Успокойся, — Бог Жизни нахмурился, глядя на заживающие руки сына. — Ты навредишь себе.

— Зато я не дам тебе навредить другим! — Ахерон рванулся вверх. Шестерка крыльев распахнулась в стремительном прыжке, и все вокруг озарила вспышка, словно от фотоаппарата.

Правитель Земли невольно зажмурился — благодаря всевидению свет показался ему во много раз ярче. Когда же он открыл глаза, вокруг не было ничего.

Ни неба, ни земли, ни ангелов. Весь мир словно стерли огромным ластиком, оставив посреди чистого листа только Бога и его сына.

Он в замешательстве огляделся: даже с учетом его способностей, перед глазами стояла лишь белизна. Впервые в жизни Правитель ощутил себя слепым. Не было ясно, где он и насколько велико это пространство, были ли здесь какие-то преграды, ходы, хотя бы что-то?

Единственным видимым ориентиром в этой пустоте был Ахерон. Он, в отличие от отца, стоял неподвижно, всем своим видом показывая, что это место — его рук дело. Правитель вздрогнул, заметив, как в кулаке принца блеснули две темные радужки.

— Твои глаза...

— Контактные линзы, — сквозь зубы процедил принц, убирая странные предметы в карман. — В пятнадцатом веке придумали. Ты знал бы, если бы выходил наружу.

Черный и золотой. Янтарь и уголь. Именно так выглядели настоящие глаза юного бога, глаза, которые он скрывал от людей. Свет и тьма, которые Правителю когда-то удалось смешать, разделились вновь.

— Где мы? — нервно осведомился он.

— Там же, где были раньше, — Ахерон сжал кулаки, стряхивая с них последние капли раскаленного металла. — Пришлось создать вокруг нас барьер, чтобы люди не пострадали.

— Почему ты их защищаешь? Это угроза для мира, который ты объявил своим.

— Но они его часть! Вот ты сам... разве ты убил бы меня ради мамы?! Или маму ради меня?!

Бог Жизни ничего не ответил.

— Не можешь, да? А мне, значит, предлагаешь!

— Люди смертны. Им нечего терять.

— Есть! Ну как ты не понимаешь?!

— Я понимаю всё. Со временем научишься и ты. Но сейчас, именем Вселенной, я беру божественную обязанность обратно.

— Я не выпущу тебя отсюда!

— Не забывайся, дитя. Помни, в чьей власти твоя сила.

— Так отними ее!

— Запомни эти слова тоже, — Правитель Земли чуть слышно вздохнул. — Моей вины здесь не будет.

Он протянул руку, призывая свою энергию к себе.

Но ничего не произошло.

— Не получается? — язвительно поинтересовался принц. — А знаешь, почему?

— Просвети, — нахмурился Бог.

— Эти силы никак не связаны с тобой! Они вернулись ко мне в чистом виде!

— Тогда... — Правитель схватился за свое оружие. Так и есть. Энергии в нем было больше, чем обычно. — Вот оно что.

— Ты больше не можешь меня контролировать!

— Пускай. Но твой барьер сотворен из энергии жизни. Мне не составит труда его разорвать.

Сверкающее копье фейерверком взмыло в воздух, вонзившись в невидимую границу далеко вверху. По всеобъемлющей белизне побежали тонкие черные трещины.

— Тебе еще многому предстоит научиться.

— Рано радуешься!

Белый барьер, имевший, как оказалось, форму шара, начал рассыпаться. Но за его пределами оказалось то, чего Правитель увидеть не ждал.

Абсолютная тьма без малейшего намека на свет.

По знаку принца трещины сорвались с рушащихся границ, обвивая Бога Жизни, как змеи. Не успел он пошевелиться, как оказался опутан черной паутиной. Белизна между тем рассыпалась окончательно, оставив их в полной темноте.

Попытка разорвать путы ни к чему не привела. Впервые за тысячи лет Правитель почувствовал подозрительно отдающее страхом замешательство.

— Ахерон? — позвал он, напряженно вглядываясь в окружившую его черноту.

— Я здесь, отец! — всевидение Бога уловило слабый проблеск света откуда-то сбоку.

Обернувшись в ту сторону, всего на секунду увидел он золотую точку — глаз сына, наполненный силой жизни. Затем она померкла, но уже через мгновение Правитель увидел принца.

Ахерон парил перед ним. А над его головой ослепительным полукругом зажигались глаза, золотые и, вероятно, невидимые во тьме черные. Огромные, они ярко освещали его шестикрылую фигуру.

Один взмах его руки — и они окружили Бога, безуспешно пытавшегося выбраться. Но даже божественное копье не могло разрушить связывавшую его тьму. Сейчас он напоминал угодившую в ловушку птицу.

— Не трать силы, отец. Энергия смерти тебе не подчиняется!

— И что ты собираешься делать? — Правитель поднял голову. Смотреть на кого-то снизу вверх для него было в новинку. На задворках сознания зудело смутное чувство унижения. — Убьешь меня?

— Нет, — принц медленно покачал головой. — Остановлю время, пока не найду решение, только и всего. Я хочу остаться хорошим сыном.

— Остановишь? Но...

— Не волнуйся, отец, — Ахерон отвернулся. — Я присмотрю за тобой.

И, не слыша больше никаких уговоров, он растворился в темноте. Правитель лихорадочно соображал, как быть. Планируя свои действия, принц не учел простой, но жизненно важной истины: если остановить время богу, вся его энергия окажется заморожена, где бы ни находилась. Бог Жизни не боялся за себя, но помнил: замрет он — погибнет Земля, ослабеют ангелы, исчезнет с лица Вселенной все человечество.

Сам того не подозревая, Ахерон собирался подписать миру приговор.

Далеко вверху, среди кромешной тьмы, открылся бледный светящийся квадрат. Все внимание Правителя тотчас устремилось к нему. В проеме виднелись звезды. Темный силуэт принца возник на фоне неба, и Бог понял, что это единственный шанс.

С трудом подняв руку, он перехватил копье покрепче, и со всех сил метнул его в спину своего сына. Энергия Жизни таяла на лету, ускоряя то, что осталось от божественного оружия.

Ахерон замер, когда в его шею ударилась тонкая деревянная флейта.

И рухнул навзничь, теряя сознание, силы и равновесие.