«Колыбельная для стражей» (джен)

Когда тяжёлые двери «Полярной звезды» остались позади, команда оказалась не в тесном коридоре, а на широкой улице «Призрака». Над головами раскинулся огромный купол, который сейчас имитировал глубокую южную ночь с россыпью искусственных, но очень натуральных звёзд. Прохладный ветерок, создаваемый системой климат-контроля, приятно освежал разгорячённые настойкой лица.

Жизнь здесь не затихала: мимо проезжали бесшумные платформы, где-то вдалеке журчал декоративный водопад, а мягкий свет уличных фонарей отражался в панорамных окнах жилых модулей. Это была не просто станция — это был настоящий город-планета в миниатюре, живущий по своим, никому не подвластным законам.

Зажигалка, чей хвост в такт шагам подметал чистую мостовую, и Бьёрн шли впереди. Медведь-механик периодически придерживал своего штурмана за шкирку, когда того слишком сильно заносило на поворотах к ближайшим клумбам. Фолли и Грей старались держать марку. Со стороны они выглядели почти как на параде, но это была лишь иллюзия: тела предательски покачивались, а мозг каждого вёл отчаянную битву с хмелем, пытаясь сохранить остатки офицерской выправки.

— Ну и… ну и масштабы, — икнул Зажигалка, обводя лапкой раскинувшийся вокруг город. — Если нас завтра расстреляют, я хотя бы умру с привкусом тех рёбер! Хотя изнутри меня всё ещё поджаривает… Бьёрн, мы точно не на курорте?

Когда они дошли до развилки, ведущей к жилым кварталам, Фолли остановился у невысокой ограды, увитой светящимся плющом.

— Так, экипаж… Слушайте вводную, — капитан постарался придать голосу твёрдость, хотя «звёзды» под куполом начали немного плыть. — Местные каюты рассчитаны на двоих. Нам нужно распределиться. Кто с кем?

Бьёрн первым шагнул вперёд, едва не придавив енота своей массивной лапой, которую он по-дружески опустил штурману на плечо.

— Я забираю этого рыжего, — прогудел медведь. — Надо же кому-то присматривать за этой наводящей шороху шкуркой, пока наш пилот во сне не начал штурвалить воображаемый «Зефир» и не улетел с койки прямо в открытый космос.

Зажигалка только фыркнул, забавно дёрнув ушами, но возражать не стал — в компании своего механика он чувствовал себя в безопасности.

Фоксвел и Унь, которые весь вечер о чём-то тихо перешёптывались, переглянулись.

— Мы… мы будем вместе, — чуть смущённо пробормотала Унь, разглядывая свои ботинки. Фоксвел лишь коротко кивнул, подтверждая её слова с максимально серьёзным видом.

— Значит, решено, — Грей посмотрел на капитана и слегка улыбнулся. — Фолли, я не против составить тебе компанию. Будем вместе стеречь остатки нашего достоинства в одной каюте.

На этом и порешили. Перешучиваясь и вдыхая свежий, пахнущий озоном воздух «Призрака», экипаж двинулся дальше по тихой улице, предвкушая отдых.

--

Жилой сектор, куда их привели, оказался тихим и уютным. Коридоры здесь были шире, воздух — чище, а вместо стандартных дверей Конкорда — добротные деревянные панели с ручками из тёмного металла.

У первой же двери Зажигалка победно вскинул лапу:

— Всё, это наша берлога! Чур, я сплю на той кровати, что ближе к выходу, чтобы в случае чего первым успеть к спасательной капсуле!

Бьёрн, добродушно ворча, начал вталкивать енота внутрь:

— Какая капсула, штурман? Ты до кровати доползи сначала. Только предупреждаю: если начнёшь храпеть на ультразвуке, как на «Зефире», я тебя подушкой накрою ради общего блага.

— Это кто ещё из нас храпит? — возмутился Зажигалка, пытаясь упереться лапками в косяк. — От твоего «уютного сопения» у нас на корабле датчики вибрации зашкаливали! Я буду спать в обнимку с ботинком, если ты не перестанешь изображать работающий дредноут!

Смеясь, они скрылись за дверью. Остальные двинулись дальше. Вскоре остановилась Унь:

— А вот и наше гнёздышко! — она уверенно шагнула внутрь и тут же принялась по-хозяйски переставлять какие-то мелочи на тумбочке, создавая уют. Фоксвел, пожелав оставшимся добрых снов, зашёл следом, и до Фолли с Греем ещё долго доносились их приглушённые, счастливые голоса.

--

Фолли и Грей двинулись дальше по коридору, пока не остановились у последней двери. Она казалась тяжелее и мрачнее остальных. Сканер сработал мгновенно — Фолли уже заходил сюда сегодня, нарушив многолетнее безмолвие этой комнаты, поэтому дверь открылась без сопротивления, лишь с лёгким, почти усталым вздохом пневматики.

Внутри застоявшийся воздух уже начал перемешиваться со свежими потоками из коридора. Грей сразу заметил, что комната не была абсолютно нетронутой: на толстом слое пыли, покрывавшем пол, виднелись чёткие следы армейских сапог Фолли, оставленные им несколько часов назад. Эти дорожки в сером налёте вели от входа к шкафу с обмундированием и к массивному столу в центре.

Грей подошёл к стене, где висели чертежи. Пыль на них была смазана — Фолли явно касался их, пытаясь стряхнуть время с линий и расчётов.

— Да уж… — пробормотал Грей, вглядываясь в сложные схемы. — Я думал, у капитанов порядок должен быть образцовый, а тут настоящий хаос. Но эти разработки… Фолли, что это? Я никогда не видел таких принципов. Это выглядит как тайна, которую ты прятал даже от самого себя.

Фолли промолчал. Его взгляд был прикован к шахматной доске. На ней тоже остались следы его недавнего визита — круги на пыльной поверхности там, где он, возможно, опирался руками, глядя на фигуры.

— Как я понимаю, это твоя старая каюта, — Грей склонился над столом. — И в этой партии ты играл за белых. Но посмотри… Белые же в одном шаге от мата. Буквально одно движение — и конец. Но фигуры застыли в пате. Невероятно… Кто был твоим соперником, Фолли? Кто смог загнать тебя в такую ловушку, где нет ни победы, ни поражения, только бесконечное ожидание?

Вопрос Грея ударил наотмашь. Фолли почувствовал, как внутри всё сжалось. Каждое слово друга вскрывало старые шрамы, которые он так тщательно прятал. Образ соперника всплыл перед глазами так ярко, что перехватило дыхание.

— Иногда, Грей, — голос Фолли прозвучал глухо, — отсутствие поражения стоит дороже любой победы. Но цена этого пата… она до сих пор убивает меня изнутри.

Грей замолчал, увидев в глазах капитана бездну страдания. Он понял, что коснулся тайны, которая была для Фолли одновременно и величайшим сокровищем, и самым страшным проклятием.

Он сразу заметил, как в глазах Фолли отразилась тень старой трагедии. Эта боль была настолько острой и осязаемой, что хмель из головы Грея выветрился в одно мгновение.

— Извините, я не хотел задеть за больное, капитан, — тихо произнёс он, инстинктивно вытянувшись.

Фолли ещё несколько секунд смотрел на шахматную доску, словно перед его глазами всё ещё висел в воздухе тот самый последний, роковой ход. Затем он медленно перевёл взгляд на Грея.

— Всё нормально, Грей. И да… мы не на службе. Так что звания можно оставить там, в прошлом, вместе с «Зефиром».

От этих слов у Грея по коже пробежали мурашки. Непривычно было слышать такую простоту от того, кто всегда был скалой устава.

— Хорошо, кэп, — Грей тут же осекся, поймав взгляд Фолли. — Я понял. Хорошо, Фолли.

Капитан тяжело, но с пониманием улыбнулся. Он снял очки и осторожно положил их на край шахматной доски — этот жест выглядел так, будто он отдавал честь незримому сопернику, признавая завершение того давнего спора.

— Всё, что осталось в прошлом, пускай там и будет. На этом мы учимся, — Фолли вздохнул, стараясь сбросить груз воспоминаний. — Давай ложиться. Нужно как следует отоспаться, прежде чем решать, что делать дальше. Ты на какой койке будешь? На левой или на правой?

Грей на секунду впал в ступор от того, как резко Фолли переключился с глубокой печали на бытовые вопросы.

— На правой.

— Отлично.

Фолли подошёл к панели управления и включил вентиляцию. Комната наполнилась мерным гулом, вытягивающим вековую пыль. Сбросив верхний китель прямо на спинку левой кровати, Фолли одним рывком снял пыльное покрывало. К удивлению Грея, под ним оказалась абсолютно чистая, свежая постель, словно её заправили всего час назад.

— Теперь я понимаю, как здесь всё просчитывается наперёд, — пробормотал Грей.

Он проделал то же самое со своей кроватью и с облегчением повалился на неё. Но, как это часто бывало, кровать оказалась не рассчитана на его рост. Ноги Грея безнадёжно повисли в воздухе, и он начал возиться, пытаясь хоть как-то уместиться.

Заметив эти мучения, Фолли резко поднялся. Он залез под свою кровать и извлёк оттуда странный металлический объект. Подойдя к Грею, он жестом попросил его поднять ноги. Грей, недоумевая, подчинился. Фолли ловко установил приспособление, которое щёлкнуло и словно «достроило» каркас кровати, увеличив её длину.

— Теперь можешь опускать.

Грей вытянул ноги и замер в восхищении. Впервые за долгое время он мог лежать полностью вытянувшись, без привычных судорог и неудобства.

— Спасибо, Фолли, — искренне сказал он, закрывая глаза. — Ты всегда беспокоишься за экипаж до мельчайших деталей, даже когда сам едва держишься. Забываешь про себя ради нас.

Фолли ничего не ответил, лишь тихо лёг на свою постель, глядя в потолок, где в темноте всё ещё кружились пылинки его прошлого.

--

Фолли лежал неподвижно. Тишина комнаты, нарушаемая лишь мерным гулом вентиляции, казалась слишком тяжёлой.

— Знаешь, Грей… — внезапно раздался его голос, сухой и надтреснутый. — Одну команду я уже потерял. И… — он осекся. В воздухе повисла глухая пауза. — Вы для меня больше, чем просто экипаж. Я отдам за вас всё, что в пределах моих сил. И даже то, что далеко за их пределами.

Грей замер, боясь пошевелиться. Он, привыкший к стальной броне устава и субординации, был глубоко польщён и одновременно поражён такой искренностью. В этом мире, где всё рушилось, Фолли оставался единственной опорой, но сейчас эта опора сама нуждалась в поддержке.

— Засыпай, капитан, — тихо отозвался Грей, тоже уставившись в потолок. — Дай себе хотя бы здесь возможность отдохнуть. На тебе лица уже нет, одни тени остались.

Фолли лишь коротко усмехнулся, не меняя позы.

— Ты засыпай, Грей. А я как-нибудь перебьюсь. Бессонница — старая подруга. К тому же, я видел, что на «Зефире» во время отбоя ты тоже постоянно не спал. Тебе сейчас нужнее выспаться.

Грей резко приподнялся на локте:

— Подожди… Как? Я же сам видел, как ты спал!

— Вот же задача… — Фолли в темноте лишь загадочно прищурился, переводя тему в шутку. — Похоже, встретились два лунатика, которые до последнего пытаются всё контролировать, даже закрыв глаза.

Грей, оценив иронию, невольно улыбнулся и снова опустился на подушку.

— Похоже на то. Значит, приказ обоим: спать.

На этих словах комната наконец погрузилась в настоящий покой. Спустя десять минут Грей услышал тихое, ровное сопение капитана.

--

Фолли впервые за несколько лет смог по-настоящему провалиться в сон. Сознание не могло опознать это странное, лёгкое чувство. Он очутился там, о чём уже давно забыл: в отрывке из далёкого детства. Там не было ни войн, ни Конкорда, ни патовых партий на запылённых столах. Только яркое солнце, запах нагретой травы и ощущение абсолютной, беззаботной безопасности.

Во сне Фолли снова был маленьким и нескладным. Он сидел на корточках в пыли, сосредоточенно пытаясь собрать из обломков старого гидропривода какое-то подобие механической игрушки. Пальцы плохо слушались, детали постоянно выскальзывали, но в глазах горел тот самый огонёк, который позже сделает его капитаном.

— Смотрите, что этот малец мастерит! Очередной мусор? — раздался над ухом издевательский смех.

Группа ребят постарше обступила его, заслоняя солнце. Один из них, ухмыляясь, занёс тяжёлый ботинок, чтобы одним движением раздавить хрупкую конструкцию. Мальчик сжался, зажмурившись, но удара не последовало.

— А ну убери копыто, пока я его тебе не укоротил! — прогремел резкий голос.

Перед Фолли, как живой щит, вырос Барс. Он был старше, крупнее и смотрел на обидчиков с такой яростью, что те невольно отступили. Вспыхнула ссора, крики перешли в толкотню, но внезапно над площадкой выросла тень огромного взрослого медведя. Разнимать он никого не стал — просто «вставил по щам» всем участникам потасовки, не разбираясь, кто прав, а кто виноват. Досталось всем по первое число, и компания разбежалась, потирая уши.

Сцена в сознании спящего Фолли резко сменилась. Теперь он сидел на берегу тихой реки, обиженно надув губы и глядя в воду. Рядом, хрипло дыша, Барс смывал дорожную пыль и кровь с разбитой губы.

— Чего нос повесил? — проворчал Барс. — Спасибо, конечно, не жду, но ты учти: в этом мире нужно быть грубее. Учись отстаивать свою позицию, иначе так и будешь всю жизнь обломки собирать.

Фолли лишь шмыгнул носом, чувствуя, как внутри всё клокочет от несправедливости. Видя это, Барс внезапно ухмыльнулся, зачерпнул ладонью пригоршню ледяной воды и окатил ею Фолли с ног до головы.

— Эй! — вскрикнул малец, отряхиваясь, а Барс уже весело хохотал.

В реальности, в тишине каюты «Призрака», из-под закрытого века Фолли выкатилась одинокая слеза. Она медленно прочертила дорожку по щеке и впиталась в подушку. Капитан тихо, почти по-детски шмыгнул носом во сне, продолжая цепляться за этот призрачный момент счастья, где все ещё были живы и всё было так просто.

Грей, чей сон был чутким, приоткрыл один глаз и посмотрел на соседа, но решил не тревожить его, понимая, что сейчас Фолли находится в месте, куда живым вход заказан.

--

Грей, наблюдая за шмыгающим носом капитаном, лишь плотнее укутался в одеяло. «Спи, кэп, — пронеслось в голове, — тебе нужнее». Мысли о выгорании Фолли и его непосильной ноше постепенно убаюкали и самого Грея.

Во сне Грей снова стоял в стерильно-белом зале Академии. Вокруг — сотни выпускников, наэлектризованная атмосфера отборочного теста. Грей помнил, как дрожали руки, когда решалась его судьба. Именно тогда он впервые увидел Фолли. Капитан пришёл отобрать лучших «под крыло». Он казался тогда настоящим кремнем: матёрый, со свежими ссадинами и тем самым характерным шрамом на носу. Форма сидела на нём как влитая, она буквально «горела» на его плечах.

В том сне Грей заново пережил момент триумфа: Фолли выбрал его, Зажигалку и Унь. Затем была первая встреча с бортом «Зефира» и знакомство с Бьёрном, который уже тогда ворчал в машинном отделении.

А у Фолли сон сделал крутой вираж. Он видел, как они с Барсом стали неразлучны. Именно тогда он впервые узнал его настоящее имя — Корн, хотя по привычке продолжал звать его Пятнистым. Они росли плечом к плечу, деля последние крохи и мечты о звёздах.

Фолли видел, как Корн поступил в Академию и через пару лет буквально затащил его за собой. Сцена сменилась: зал экзаменации, суровый Лев за судейским столом. Лев ритмично и гулко стучал деревянным молотком, призывая зал к тишине, чтобы объявить список прошедших.

Тук. Тук. Тук.

Звук молотка во сне стал слишком реальным. Ухо Фолли невольно дёрнулось. Сон оборвался, как лопнувшая струна. Капитан приоткрыл один глаз, и реальность мгновенно вытеснила детские воспоминания.

--

Дверь каюты была открыта. На пороге стоял Грей — он уже успел одеться и привести себя в порядок. Рядом с ним стоял незнакомый рыжий лис в лёгком техническом комбинезоне. Они о чём-то негромко, но оживлённо спорили, поглядывая на спящего Фолли.

— Я же говорю, он ещё спит, — донёсся шёпот Грея. — Дай ему ещё пять минут.

— Пять минут на «Призраке» — это роскошь, которую Гарсей не одобряет, — отозвался лис, вертя в руках какой-то планшет.

Фолли окончательно пришёл в себя. Бессонница и настойка оставили после себя лишь лёгкую тяжесть в голове, но дисциплина взяла верх.

Дверь с характерным шипением закрылась. Грей вернулся к своей кровати и присел на край. Он только набрал воздуха, чтобы максимально бережно разбудить капитана, как Фолли, не открывая глаз, пробормотал:

— Что случилось?..

Грей аж вздрогнул от неожиданности.

— О, кэп, ты уже не спишь? Тут гонец прибегал, лис из местных. Говорит, Гарсей тебя срочно зовёт в Цитадель. Там у них что-то произошло, и старик, судя по словам парня, просто в ярости.

Фолли ответил без всякой реакции, голос был глухим от остатков сна:

— Что там могло произойти… Может, утром сходим? Дай ещё хоть полчаса.

— Фолли, дело дрянь, — Грей понизил голос. — Я разговорил этого посыльного. Он шепнул, что техники «Призрака» в доках на ушах стоят. У них там какая-то нештатная ситуация, и это как-то связано с «Зефиром».

Фолли резко подскочил на кровати, будто его ударило током.

— Что?!

Сонливость как рукой сняло. В глазах капитана мгновенно вспыхнул тот самый расчётливый холод, который Грей видел в академии.

— Блин, совсем забыл… Вот дырявая башка! — Фолли лихорадочно начал натягивать сапоги. — Сколько времени прошло с посадки? Грей, одевайся быстро! Мне нужна твоя помощь, нам нужно срочно попасть на борт.

Грей, едва поспевая за движениями капитана, начал застёгивать китель.

— Да что случилось-то? Что за спешка? Нужно поднимать команду, Бьёрн как механик…

— Нет! — отрезал Фолли, уже набрасывая куртку. — Пускай отдыхают, им нужны силы. Идём вдвоём, времени в обрез!

Они вылетели из каюты и, не дожидаясь лифта, рванули по лестничным пролётам, а затем сломя голову понеслись по улицам «Призрака» в сторону доков. Грей, задыхаясь от бега, пытался на ходу выяснить причину паники:

— Да объясни ты… что стряслось?

— После того экстремального прыжка система охлаждения могла пойти вразнос, — бросил Фолли через плечо, не сбавляя темпа. — Я вносил в схему «Зефиры» свои изменения, которых нет ни в одном чертеже Конкорда. Сейчас наши реакторы на пределе. «Зефира» превратилась в нейтронную бомбу, которая может активироваться с часу на час. Техники Гарсея, скорее всего, даже не понимают, на какой клапан нажимать, а мои переделки для них — китайская грамота. Если мы не вмешаемся сейчас, от этого сектора доков ничего не останется!

--

Бежа по мостовой «Призрака», Грей на ходу лихорадочно пересчитывал в уме суммарную мощность топливных ячеек. Его лицо побледнело ещё сильнее.

— Фолли, постой! — прохрипел он, хватая ртом воздух. — Если рванёт всё сразу… там не то что от доков ничего не останется. Такой мощности хватит, чтобы разнести «Призрак» на атомы вместе с куполом и Гарсеем в придачу!

— Именно, Грей! Поэтому шевели ногами!

Они влетели в доки на последнем дыхании. Там царил хаос: десятки механиков в защитных комбинезонах яростно спорили, суетились и перекрикивали друг друга. Увидев виновников переполоха, толпа взорвалась обвинениями.

— Что вы притащили в нашу гавань?! — орал седой волк-бригадир. — Ваше корыто сейчас вывернет нас наизнанку!

«Зефира» выглядела жутко. Её покалеченный корпус нервно дрожал, издавая утробный гул, а из всех технических щелей с оглушительным свистом вырывался перегретый пар. Корабль напоминал раненого зверя, готового взорваться от боли.

— Система на пределе! Всем вон из доков! Эвакуация! — надрывался кто-то в громкоговоритель.

Не обращая внимания на крики и расталкивая техников плечами, Фолли буквально боем прорвался к трапу. Он нырнул в проём шлюза, Грей едва успевал следом. В машинном отделении стояло марево. Из-за вибрации пол ушёл из-под ног, и Фолли, споткнувшись о вылетевшую панель, упал лицом прямо на раскалённые трубы контура.

В воздухе мгновенно распространился резкий, тяжёлый запах горелой шерсти и плоти. Грей вскрикнул, бросаясь на помощь, но Фолли, не чувствуя боли от шока и адреналина, вскочил на ноги. Лицо его было обожжено, но взгляд горел яростью.

— Бьёрн… чертов медведь, что за беспорядок он тут устроил перед уходом! — прорычал он, вытирая сажу с щеки.

Жара стояла невыносимая, как в доменной печи. Фолли метнулся к главному распределителю и замер в ужасе.

— Какой «грамотей» из местных сюда залез?! — взревел он. — Они перепутали полярность клапанов! Вместо того чтобы усилить поток хладагента, они заблокировали его! Тут же всё подписано на моём коде!

Он резко обернулся к Грею, голос стал стальным:

— Грей, живей! Лезь под центральный вал, там ручной сброс давления. Тяни красный рычаг, пока я не дам команду, и не отпускай, даже если руки начнёт жечь! Я иду в обходную петлю!

Процесс спасения превратился в смертельный танец. Фолли, превозмогая жар, голыми руками вырывал оплавленные предохранители, заменяя их прямыми перемычками из обрывков кабеля.

— Грей, сейчас! Сбрасывай! — скомандовал он.

Грей, упёршись ногами в дрожащий пол, рванул рычаг. Раздался оглушительный удар, и струя кипящего хладагента брызнула в сантиметре от его головы.

— Держу! Кэп, давление падает, но медленно!

Фолли в это время перепрограммировал подачу энергии, заставляя вспомогательные двигатели работать в режиме реверса, чтобы вытянуть излишки тепла из активной зоны. Его пальцы летали по сенсорам, которые обжигали кожу, но он не останавливался. Спустя бесконечные десять минут жуткий гул начал переходить в ровное, тяжёлое гудение. Вибрация корпуса утихла.

Фолли обессиленно привалился к переборке, тяжело дыша. Температура в отсеке поползла вниз.

— Стабилизировали… — выдохнул он, глядя на свои обожжённые ладони. — Ещё бы пять минут — и «Призрак» стал бы новой звездой в этой системе.

--

Зал доков превратился в марево. Из разорванных магистралей с яростным шипением вырывался густой белый пар вскипающего хладагента, тяжёлыми волнами оседая на палубу. В этом молочном тумане очертания «Зефиры» казались призрачными, а свет аварийных маяков тонул в белесой мути.

Фолли обессиленно сполз по обшивке. Холодный металл пола под ним казался блаженством, несмотря на то что всё тело горело. Он чувствовал, как на переносице неприятно надувается пузырь ожога, медленно приподнимая дужку очков.

— Нормально… — прохрипел он, зажмурившись. — Главное — живой. Ты-то там как, Грей? Цел?

Грей отозвался не сразу. Его голос в динамиках звучал глухо, с металлическим лязгом:

— Системы в жёлтой зоне, Фолли. Если не считать того, что я чуть не превратился в сверхновую вместе с этим корытом — я в полном порядке. Только датчики давления масла теперь врут как синоптики.

В этот момент на борт поднялись двое механиков. Вид у них был грозный, они уже открыли рты, чтобы отчитать пилота за «светопреставление» в доке, но Фолли их опередил. Он вскочил, зашипев от резкой боли, и буквально взорвался:

— Какая непрофессиональная морда тут дежурила?! — заорал он, наступая на опешивших техников. — Я лично его удавлю! Считайте, сделаю одолжение, пока Гарсей об этом не узнал, иначе он скормит его переработчику!

Один из механиков нервно сглотнул, пятясь назад.

— А теперь тащите сюда рукава! Живо! — скомандовал Фолли. — Баки пустые. Мы сбили температуру, но этого мало. Нужно немедленно пополнить хладагент, пока ядро не пошло вразнос от остаточного тепла!

Грей напомнил через внешние динамики:

— Фолли, Гарсей ждёт отчёт. Нам пора.

— Плевать, — пробормотал Фолли, вытирая пот со лба. — Пока я лично не удостоверюсь, что реакторная зона в безопасности, я с «Зефиры» не слезу.

Он приказал механикам притащить титановые обжимные муфты, комплект керамических уплотнителей и баллон с аргоновой присадкой.

Адреналин, который до этого гнал его вперёд, начал стремительно выветриваться. На его место пришла тупая, пульсирующая боль. Ожоги на руках и лице отзывались на каждое движение, мышцы сводило судорогой, а в глазах темнело. Но Фолли, скрипя зубами и едва не теряя сознание, лично полез в узкий технический лаз.

--

Фолли буквально втиснулся в инспекционный тоннель С-4. Это была узкая, едва достигающая сорока сантиметров в диаметре труба, забитая кабелями и горячими патрубками. В таком пространстве невозможно было даже развернуться — только ползти вперёд, обдирая локти о заклёпки, в то время как раскалённый воздух обжигал лёгкие.

— Какой криворукий идиот проектировал этот лаз? — прохрипел он, втискивая плечи в очередной сужающийся проход. — Здесь даже крыса застрянет!

Добравшись до места прорыва, Фолли приступил к ремонту. Нужно было заменить деформированный перепускной клапан, который заклинило в полуоткрытом состоянии из-за некачественной смазки. Одной рукой он удерживал тяжёлую муфту, а другой, превозмогая дрожь, наживлял болты. Пальцы не слушались, кожа на них пузырилась от жара, но он продолжал затягивать гайки, пока магнитный пластырь не запечатал последнюю трещину в контуре.

Снаружи механики «Призрака» наконец подсоединили рукава. По трубам с гулом понёсся ледяной хладагент.

— Фолли! — радостно вскрикнул Грей через внутреннюю связь. — Давление в норме! Активная зона стабилизировалась, температура падает. Мы в зелёной зоне! Слышишь? Мы сделали это!

В доке послышались облегчённые возгласы и аплодисменты техников. Опасность взрыва, способного разнести половину станции, миновала. Но в ответ Грею была лишь тишина.

— Фолли? Приём? — Голос Грея сорвался на тревожный тон. — Фолли, это не смешно. Ответь!

Не дождавшись ни звука, Грей в панике бросился в машинное отделение. Он летел как таран, расталкивая замешкавшихся механиков плечами. Ворвавшись к техническому лазу, он увидел только неподвижные подошвы ботинок друга.

Фолли держался до последнего. Он боролся с дикой болью и пеленой перед глазами, пока не закрутил последний болт. Как только работа была закончена, сознание просто выключилось, и его тело обмякло, оставшись лежать на жёстких, вибрирующих магистралях.

— Фолли! — Грей нырнул в узкий зев тоннеля.

Он был крупнее друга и почти сразу застрял, сдирая ткань комбинезона о выступы. Ещё раз окликнув Фолли и не получив ответа, Грей в отчаянии дотянулся до его ног. Он попытался вытащить его самостоятельно, упираясь локтями в стенки, но заклинило обоих.

— Помогите! — рявкнул он столпившимся механикам. — Тяните меня! Живо!

Грей намертво вцепился в щиколотки Фолли, боясь отпустить ни на сантиметр. Механики схватили Грея за пояс и ноги, и общим усилием начали вытягивать «цепочку» наружу. Пока их тащили по неровному металлу, голова Фолли бессильно моталась, он пару раз глухо ударился затылком о выступы труб, но даже это не привело его в чувство.

Когда их наконец вытянули на открытую палубу, Фолли выглядел пугающе: бледный, в пятнах копоти и ожогов, со сбившимися очками.

--

Грей бережно поправил сползшие очки на обожжённой морде друга и прижал ладонь к его груди. Сердце билось — слабо, но ровно.

— Жив, — выдохнул Грей, и это слово эхом разнеслось по затихающему доку.

Из толпы механиков уже пробивался пожилой врач-каракал с медицинским кейсом. Он молча оттеснил Грея и склонился над Фолли, быстро ощупывая пульс и заглядывая под веки.

— Дышит, — констатировал он, — ожоги средней тяжести, пара ушибов. Жить будет. Отнесите его в лазарет, я подойду следом.

Грей, всё ещё не отпуская руки друга, кивнул и, переложив бесчувственное тело капитана на подоспевшие носилки, молча зашагал следом, сжимая в ладони тонкую, обожжённую кисть.

Он шёл рядом, не сводя глаз с осунувшегося лица Фолли. В голове набатом стучала одна мысль: они выжили. Снова. Но цена с каждым разом становилась всё выше.

Старый каракал-медик на ходу отдавал распоряжения, попутно вкалывая Фолли анальгетик широкого спектра и накладывая на лицо временную регенерирующую маску, которая тут же начала впитывать жар ожога.

— Поосторожнее на поворотах! — рявкнул Грей на санитаров, когда те слишком резко качнули носилки. Его голос, охрипший от крика и дыма, звучал угрожающе.

Когда они миновали гермоворота жилого сектора, путь им преградила массивная фигура. Гарсей.

Он стоял посреди коридора, скрестив руки на груди. Его тяжёлый взгляд прошёлся по обгоревшему комбинезону Грея, задержался на неподвижном теле Фолли и, наконец, остановился на медицинском мониторе, который пищал в такт слабому пульсу капитана. Весь вид Гарсея выражал холодную ярость, смешанную с чем-то похожим на горькое разочарование.

— Лазарет — это хорошо, — медленно произнёс Гарсей, отступая в сторону и давая медикам пройти, но его рука легла на плечо Грея, останавливая его. — Но как только он откроет глаза, я хочу знать, почему моя лучшая машина едва не испарилась вместе с экипажем. И почему ты, Грей, позволил ему полезть в реактор в таком состоянии.

Грей сбросил руку начальника и посмотрел ему прямо в глаза:

— Потому что если бы он туда не полез, Гарсей, ты бы сейчас читал этот отчёт, дрейфуя в открытом космосе среди обломков своей станции.

Гарсей лишь сузил глаза, в которых промелькнул опасный блеск.