Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

Она сидела и слушала тишину, чудесную тишину леса, покрытого снегом, полную только природных, едва уловимых звуков, таких родных, знакомых с детства. Падающие с деревьев под порывом ветра снежные шапки, с шепотом ложащиеся на землю; скрип веток спящего дуба, видевшего, наверное, еще основательницу Академии; шум далекой реки; скрип снега под большими звериными лапами.

— Привет,- улыбнулась Алексис, обнимая подошедшего к ней ирбиса и зарываясь носом в холодную мягкую шерсть лесного зверя. Среди кустов и деревьев мелькнули и сразу исчезли серые шкуры волков: девушка уже перестала их пугаться, ведь ирбис часто появлялся в окрестностях в их компании, словно местная стая приняла кота к себе.

Зверь привалился боком к ногам Лекси, позволяя девушке гладить себя. Снежинки ложились на серебристый мех, не сразу тая. От кота пахло лесом и морозом.

— Спасибо, что спас меня.

Он повернул голову, глядя на Алексис умными глазами, казалось, что он улыбается. Кот был самым верным ее другом еще с тех времен, когда ее затолкали в трюм корабля Снабженцев. Ирбис сидел на цепи, огрызаясь на любого, кто подходил к нему близко, но подпустил испуганную замерзшую девушку, искавшую у него тепла и защиты.

— Что же мне делать, а?- прошептала Алексис, словно ждала ответа от лесного кота, словно надеялась, что он подскажет ей, как найти равновесие и принять себя. — Кто я теперь?

Они сидели на откосе, который напрямую вел к незамерзшей реке, сокрытые от чужих глаз кустарником и густыми лапами елей. Девушке не хотелось идти на праздник, который сегодня увлек, кажется, всех обитателей Академии. Многие школьники ушли в город, а оставшиеся пировали в трапезной. Брат с Ксенией звали ее с собой, но Алексис, сославшись на то, что нехорошо себя чувствует, осталась.

Что будет, если Джеймс заметит то, что знали Ксения и ее брат? Ну, и еще десяток детей кровососов, которые присутствовали на суде. Заметит- и отвернется с ненавистью и презрением в глазах. Ведь она теперь тоже своего рода из племени кровососов.

Несколько дней Алексис прислушивалась к себе, но не заметила никаких особых изменений: ей не хотелось выпить крови, она не стала меньше любить брата или быть более равнодушной к чувствам других людей. Даже какой-то там силы, которую ей обещал Принц, девушка не почувствовала.

Все было не так, как в Красном городе, когда она схватила Кинжал: тогда ее тело быстро и словно под пыткой изменялось, приносило мучения. Теперь, как это ни странно было признать, происходящее было гармонично и... незаметно. Все, кажется, по-прежнему, только два белых шрама на запястьях все время напоминали о том, что в ее теле теперь есть нечто от кровопийц.

Алексис избегала не только Джеймса, но и его друга. Вот она представляла себе, как с размаху снова бьет его (и это было по-настоящему человеческим желанием), то с презрением молчит и проходит мимо, не оглядываясь, то припирает к стенке, засыпав сотней вопросов о кровопийцах и о том, как их делают из людей.

— Все стало странным, все изменилось,- пожаловалась девушка ирбису, который, кажется, дремал, привалившись к ее коленям и позволяя тонким пальцам перебирать его шерсть. — Мы с Джимом всегда были неразлучны, а теперь он то с Ксенией, то с этим принцем, а еще на занятиях. Я почти его не вижу... — ирбис поднял к ней морду, словно внимательно слушая. — Я могу силой воли разжечь костер, хотя раньше для этого требовалось долго получать искру. И... здесь не нужно бояться, что за тобой придут кровопийцы, но теперь я сама в каком-то роде... И совсем одна.

Ирбис поднялся и махнул головой, словно звал ее за собой, но разве это возможно? Хотя, конечно, Ольга и Лектус утверждали, что именно северный кот привел людей ей на помощь.

— Что-то хочешь мне показать?- улыбнулась Алексис, поднимаясь и отряхивая штаны. Мороз был сильным, но ей не привыкать к холодам: главное тепло одеться.

Ирбис еще раз посмотрел на нее и пошел прочь между деревьями, беззвучно ступая по снегу. Наверное, Джеймс бы рассердился, если бы узнал, что она опять гуляет одна, и ее бы ждала суровая отповедь, как Ксению недавно, но северный кот не даст ее в обиду, в его обществе она ничего не боялась.

Она шла вслед за пушистым другом, отводя в сторону лапы елей и смахивая с лица снег, слетавший с них. Они приближались к реке, шум воды становился все оглушительнее. Кот остановился на границе деревьев, видимо, не желая показывать свое присутствие.

Алексис увидела две фигуры, стоявшие в тени деревьев недалеко от того места, где она и кот вышли к кромке леса. Вряд ли пара слышала приближение зрителей: Алексис и раньше умела ходить совершенно беззвучно.

— ... ему нужно только убить сопровождающего волшебника, когда они войдут в туннель,- говорил приглушенный мужской голос, и Алексис только тут осознала, что ее слух обострился: она разбирала слова даже за шумом реки.

— Как они узнают, где за рекой откроется туннель?- этот голос Алексис не могла не узнать: подружка Лектуса. — И сколько он продержится прежде, чем закроется?

— Пока он в туннеле, не закроется. На той стороне откроется выход, нужно только оставить Стражам знак. Все просто,- собеседник Анны едва мог скрыть ликование. — Они будут нам благодарны настолько, что...

Алексис не стала больше слушать: тихо, стараясь не задеть деревья, она развернулась и пошла прочь, сдерживая желание побежать. Ирбис уже исчез, словно его и не было, но девушка была уверена, что кот где-то рядом, охраняет ее.

Когда она достаточно удалилась от реки, то побежала, ловко отводя в стороны ветки деревьев. Древо уже маячило над ней, перед ней. Алексис влетела в холл, сейчас пустой, и кинулась к колонне.

— Фрей, где Принц?

— Какой принц, дитя?- Фрей был какой-то сонный, наверное, если бы у него были руки, он бы протирал глаза. — Почему ты не на празднике?

— Где Лектус? Он в школе?- нетерпеливо спросила Алексис, срывая шапку и нервно ее теребя.

— Час назад удалился в спальню. Спросить...?- Фрей не договорил, потому что девушка уже рисовала в воздухе проход. — Заходи,- через некоторое время пригласил ее дух дерева, и она буквально влетела в спальню, где жили брат и его друг.

— Где-то пожар?- Лектус сидел на постели, изучая какую-то книгу. При появлении Алексис он вопросительно и даже как-то насмешливо приподнял брови. — Дневная пробежка удалась?

Девушка постаралась успокоить дыхание.

— Тот парень, который стал кровососом, он здесь, в школе?

Лектус отложил книгу и встал, с лица его исчезла усмешка.

— Почему ты спрашиваешь?

— Здесь?

— Уже нет. Он на пути к границе купола,- осторожно ответил Принц, и Алексис застонала: они опоздали. — Что случилось?

— Твоя подружка и еще кто-то! Они подговорили того парня, чтобы он впустил в туннель кровопийц!- выпалила девушка, следя за тем, как взгляд Лектуса становится ледяным. Он как-то сразу подтянулся. — Они пытаются разрушить купол! Нужно сообщить магам!

— Слишком много времени потеряем, они все ушли в город,- словно сделав быстрый анализ в голове, подвел итог Принц, доставая что-то из тумбочки и накидывая куртку. — Клаус отправился к куполу час назад.

Алексис ошарашено смотрела на то, как Принц быстро надевает куртку и заматывает шарф.

— Стой! Надо сказать...!

— Нет времени. Если Клаус пустит на эту сторону Правящих, только я могу их задержать. Сообщи взрослым,- и в его руках мелькнула знакомая Алексис штука- дар гномов, который переносил его владельца на километры прочь. Девушка колебалась долю секунды- и вцепилась в руку Лектуса, увлекаемая вслед за ним в ветреную темноту.

Какие-то мгновения — и морозный воздух, запах леса, шум реки окутали, обняли Алексис, а ноги утонули в сугробах. Она испуганно отпустила руку Принца, озираясь, пока взгляд не наткнулся на лицо Лектуса.

Взгляд был ледяным, губы сжаты.

— Если бы на твоем месте был парень, я бы прибил тебя к дереву и ушел,- холодно, кажется, едва сдерживая гнев, проговорил Принц, убирая свою игрушку в карман.

— Даже если бы это был мой брат?- тут же ощерилась Алексис: будет он еще угрожать!

— Особенно, если бы это был он. Молчи и пошли,- без лишних комментариев приказал Лектус, и что-то в его удаляющейся спине помешало девушке продолжить препирательства. К тому же они не могут терять время на выяснения отношений. Да и каких отношений? Индюк ледяной!

Алексис побежала вслед за уже достаточно далеко ушедшим Принцем. Да уж, давно ей не приходилось столько времени бегать по сугробам. А сыну кровососов хоть бы что, словно неживой и не знает усталости!

Углубившись в свои сердитые мысли, девушка чуть не налетела на остановившегося на окраине леса Лектуса.

— Что? Как мы узнаем, где они? Вдруг мы уже опоздали? Как ты остановишь армию кровопийц?

Принц бросил на нее быстрый угрожающий взгляд, и Лекси прикусила язык, вспомнив недавно прозвучавшую угрозу. И тут ей стало смешно: наверное, ему хочется не только прибить ее к дереву, но еще и придушить шарфом. А она была уверена, что Принц — ледяная статуя, не способная на какие-то эмоции! Он же на грани! Но чего он так бесится?!

— Если армия уже здесь,- голос Лектуса был очень спокойным,- то ты станешь отличным для них пикником. Не лезь, стой тут.

— Очень смешно,- тут же стала серьезной девушка: угроза звучала теперь более весомо. И только когда Лектус пошел прочь по прогалине к утесу, за которым скрывалась река, она поняла его последние слова: он снова пытался ее защитить. Что это у принца кровопийц появилась за мания спасать и защищать?!

— Стой! Я не останусь тут одна в неизвестности!- Алексис догнала парня и пристроилась сбоку. — И, кстати, ты уверен, что мы идем в верном направлении?

Она опять чуть не улыбнулась, когда заметила, как Лектус глубоко вдохнул воздух прежде, чем ответить. Нервы шалят?

— Клаус несет в Водный мир Кинжал Наследия, а Кинжал оставляет след, я его вижу.

— Почему я не вижу?- Алексис начала оглядываться, вдруг она пропустила какой-то "след".

— Потому что твои глаза еще слепы,- хмыкнул Принц, но лицо все равно оставалось напряженным. — Они уже в туннеле,- процедил парень сквозь зубы, и Алексис перевела взгляд: перед ними зияла пугающей чернотой земляная пещера. Видимо, это был вход в туннель, и, возможно, сейчас из него выскочит пара десятков кровопийц.

Кажется, Лектус подумал о том же, потому что его ледяная рука задвинула Алексис за его спину, что девушке совсем не понравилось.

— Ты...

— Тихо!

— Что мы будем делать?- прошептала она, не в силах молчать. — Как закрыть проход?

— Убить всех, кто внутри,- пожал плечами Принц. Алексис была уверена, что вот сейчас ей опять прикажут ждать здесь, но он лишь предупреждающе приложил палец к губам — и вступил в темноту.

Алексис поспешила за Лектусом. Все это было жутко, а еще странно: с минуты на минуту им навстречу могли высыпать кровососы, и она не убегает, а идет вперед, полагаясь на защиту... кого? Принца Водного мира! Глупость какая-то!

— Успокойся!- шепнул Лектус. — Твое дыхание слышно в Красном городе!

— Да пошел ты!- прошипела Алексис, стараясь не наступать на ноги идущему впереди парню. — Не тебя выпьют без остатка, если план твоих дружков удался!

— Они тебя не выпьют, если только попробуют,- с усмешкой ответил Принц, и у Алексис зачесались руки. — Твоя кровь теперь... несъедобна, так что успокойся.

— Ты должен был сказать раньше!

— Я никому ничего не должен! А теперь помолчи!

Алексис буквально задохнулась от негодования, но мелькнувший вдали блик огня отвлек ее. Она физически ощутила, как напряглось тело Лектуса: он прижал девушку к стене, второй рукой зажав ей рот, что было весьма кстати- могла бы и закричать от неожиданности.

— Тихо!- прошипел он ей на ухо — и словно испарился во мраке. Она некоторое время стояла, боясь шелохнуться, но потом медленно пошла на пламя. Алексис не боялась огня.

Долго она ничего не слышала, только приближалась к еще далекому огню факела, но она знала, что Принц тоже приближается к нему. Что он будет делать? Что может он против кровососа?!

Она запыхалась и остановилась, когда уже различила силуэт кровопийцы, стоявшего у тупика: парень смотрел на нее в упор, явно услышав приближение. У дальней стены туннеля, до которой почти не доставал свет факела, вставленного в держатель, в неестественной позе лежало тело, и Алексис едва не кинулась на помощь. Значит, этот монстр убил волшебника.

Но где Принц?

— Пришла присоединиться к триумфу нашего народа?- усмехнулся кровосос. — Осталось ждать недолго: я уже оставил сигнал у входа. Они скоро придут,- молодой Правящий повернулся лицом к стене и прикоснулся к ней рукой. Земля словно растворилась, заливая коридор дневным светом, отраженным от снега. Через проход было видно белое поле, а за ним полосу темного леса, который казался враждебным, страшным. Казалось, сейчас оттуда выступит армия кровопийц, нацеленная на то, чтобы убить всех людей, разрушить город.

Наверное, страх так сильно овладел ее телом, что Алексис не заметила, как из-за нее выступил Лектус. Или же свет, пробившийся снаружи, ослепил ее и оглушил.

— Знал, что ты не послушаешься,- как-то слишком довольно проговорил он. — Спасибо, что отвлекла.

Принц держал в руках факел со стены, и всего через какое-то мгновение, за которое кровопийца успел оглянуться, Лектус оказался перед ним, превращая тело предателя в горящий столб.

Ну, конечно, именно поэтому кровососы боятся огня. Именно так их легче всего убить. Но парень, выросший в Северном городе, не был приучен к этой фобии.

Не было криков или запаха горелой плоти: нескольких секунд хватило на то, чтобы кровопийца от синего пламени рассыпался прахом. Лишь что-то металлическое глухо ударилось о землю у ног казненного. Принц приблизился к месту казни, и она проследила за ним, тут же замечая то, чего так боялась.

— Лектус!- Алексис подбежала к парню и вцепилась в его руку, но он и сам уже видел, как из леса в их сторону выходят люди. Нет, это не люди...

— Назад!- Лектус оттащил ее от прохода, и тот легко сомкнулся, закрывая от ребят и темную массу деревьев, и снег, и десяток кровососов, которые стремились попасть на эту сторону реки.

Алексис привалилась к стене: руки тряслись, ноги подгибались, щеки пылали. Она боялась, что толпа убийц сейчас просто проломит землю и окажется здесь.

— Надо уходить отсюда!- Принц схватил девушку за руку и потянул прочь, и она заставила себя переставлять ноги. Они бежали, оставляя за собой тело убитого волшебника и прах казненного кровососа, который не так давно еще был человеком, учился в Академии и не собирался умирать.

Алексис согнулась пополам, когда они вывалились на снег, выскочив из туннеля. Нашла в себе силы оглянуться: переход под рекой закрылся, а Принц пристегивал к поясу Кинжал. Вот что упало с тела сожженного кровопийцы!

— Ты... убил... — выдавила она, сама не зная, что хотела сказать. Произошедшее не укладывалось в ее голове.

— Он убил человека, нарушив законы Водного мира. Я всего лишь приговорил его и привел приговор в исполнение,- пожал плечами Принц.

— Надо же!

Алексис вздрогнула и испуганно отпрыгнула к Лектусу. На одно мгновение ей показалось, что кровососам все-таки удалось пробраться на эту сторону.

— На наших землях правосудие творит сам наследник Байрока!

— На Утес их!- это было последнее, что девушка услышала прежде, чем ее окутало облако синеватого, очень сладкого дымка. Потом она перестала чувствовать свое тело- и упала куда-то в темноту.

Праздник Купола был, наверное, единственным событием в Северном городе, который отмечался с таким размахом. Еще его называли Днем Жизни, ведь именно магическая преграда в форме купола дала спасшимся народам шанс обустроиться и снова попытаться построить мир, где над людьми не висит каждодневная опасность попасть на стол к Правящим, а другим народам- быть уничтоженными за ненужностью.

Гуляния обычно длились от рассвета до заката, даже если была метель, даже если от мороза не спасали никакие средства. Дети весь день катались с горок, с хохотом принимали участие в магических забавах, например, влетали в "жерло" снежной пушки, откуда волшебники ими "выстреливали" в покрытые льдом трубы. Весь скользкий путь сопровождался визгом и восторженным хохотом, пока ребенок не вываливался на батут, долго там качаясь. Повсюду можно было видеть фейерверки и цветные снежки, запускаемые в воздух с площади; в снежных битвах принимали участие даже взрослые, скрываясь от противников в туннелях с ночи воздвигнутых снежных крепостей. С утра лесные жители- Лешики, феи, Ёжки- устраивали представления на возведенных помостах; на горках и катках было не пробиться. И всюду слышались смех, крики, возбужденные голоса.

Особенно шумно было на торговой улице, куда съехались со своим товаром жители всех окрестных сел и деревень. Здесь можно было приобрести или обменять практически все: от домашних тапочек собственного изготовления до молотков и свистулек. Гномы торговали кузнечными орудиями и механизмами, в которых разбирались только они; Лешики щебетали, пытаясь убедить посетителей, что им необходимы березовые веники и сушеные грибы. Волшебники предлагали запастись мазями и снадобьями на длинную зиму, защитными камнями и магическими предметами для домашнего хозяйства: самодвижущимися санями или очищающимися скатертями. Местные пекари угощали желающих блинами и пирожками, а кот Шурик огромной поварешкой разливал горячий чай с разными вкусами. Правда, большую часть он проливал, потому что чаще смотрел вверх, где то и дело проносились сани, ковры, летающие вагончики или оседланные олени.

— Кто дал тебе права на полеты?!- кричал Шурик, грозя кому-то лапой с поварешкой. — Да ты даже собакой управлять не можешь, рогатый неуч!!!

— Шурик, милый, нам бы чаю.

— Ой... Простите, мое почтение,- кот как-то сразу присмирел, увидев добрые глаза Эйлин. Эльфийка лишь улыбнулась, поправляя платок на волосах. От мороза она вся раскраснелась и выглядела привлекательнее, чем обычно. Хотя глаза ее были непривычно грустными. — Чай, чай для госпожи Эйлин и милой Ольги,- Шурик протянул чашку сначала матери Ярика, затем ее спутнице. — Грейтесь, развлекайтесь!

— Спасибо, Шурик,- Ольга обхватила чашку руками, и две женщины отошли в сторону, чтобы уступить место у бидона с чаем другим жителям и гостям города.

— Да уж, развлекайтесь,- улыбнулась Эйлин, когда они остановились под навесом, в стороне от снующей по улице толпы людей, волшебников и других существ, которым сегодня не было счета. — Мы с тобой совсем разучились это делать,- она отпила из чашки, прикрыв от удовольствия глаза. — Я рада, что ты согласилась составить мне компанию. Грустно было бы в такой день сидеть в школе.

— Ты не оставила мне выбора,- дернула уголком губ Ольга, рассеянно разглядывая проходящих мимо. И это действительно было так: Эйлин сказала, что ей нужно развеяться после ухода Александра, а то за каждым поворотом ей будет мерещиться большой черный волк, пронзенный стрелами, изготовленными в городе ее отца. Что могла ответить на такое дочь Наместника Севера?

— Тебе тоже нужно было отвлечься, нельзя все время быть одной. Тем более после того, как вы сегодня отправили новообращенного Чужого. Ты зря чувствуешь свою вину.

Ольга ничего не ответила: зачем пустые слова? Эйлин видит ее насквозь, эльфы вообще обладают уж слишком сильным чутьем. Женщина знала, что виновата перед Клаусом: именно она выбрала его судьбу, решила за него, сломала уже устроенную жизнь. Но Ольга не привыкла сожалеть о своих поступках, только надеялась, что Клауса примут в Водном мире, тем более он нес с собой Кинжал.

— Эльфы заинтересовались Ксенией, сестрой Лектуса,- произнесла она через некоторое время, увидев в толпе одного из хранителей Северного города. — Один из них приходил к ней.

— Они не сделают ничего плохого,- Эйлин внимательно посмотрела на Ольгу, словно пытаясь что-то прочесть на лице подруги. — Чего ты опасаешься?

— Ваш народ считает, что все те, кто обладают светлой магией, должны принадлежать им. Все, кто им приглянулся, либо исчезли, либо погибли,- горько усмехнулась женщина, теребя перстень под тканью перчаток. — Если нужно, они будут трактовать добро так, как это будет им выгодно.

— Оля,- голос Эйлин дрогнул, словно она испугалась какой-то мысли,- как погиб Элиот? Ты не рассказывала. В этом виноваты... мы?

— Эйлин, ты ни в чем не виновата. Ты лучшая из всех представителей твоего народа, ты чистая,- поспешила успокоить эльфийку Ольга, потрепав по плечу. — Я просто не доверяю твоему народу, и то, что они заинтересовались Ксенией, меня настораживает.

— Оля, ответь: что случилось с Элиотом?- настаивала Эйлин, в упор глядя на подругу, и Ольга глубоко вздохнула, передернув плечами. — Разве он был светлым магом?

— Не был,- покачала головой дочь Наместника Севера, теребя в руках чашку. — Но он зачем-то им был нужен. Но ты же помнишь Элиота,- она грустно улыбнулась воспоминаниям о муже,- он не нуждался ни в ком.

— Ни в ком, кроме тебя.

— Он говорил, что эльфы дважды приходили к нему, но он даже не стал с ними разговаривать.

— Когда это было?

— Почти сразу после того, как мы отправились в Дозор. После этого они отстали, но Элиот обходил стороной эльфов, приезжавших на заставы, он им не доверял.

— Почему?

— Я не знаю,- Ольга отвернулась, крепко сжав чашку с недопитым чаем. Она действительно не знала, но верила мужу: раз Элиот не доверял народу светлых магов, у него были на то основания. — Знаю лишь, что в тот день, когда Элиот погиб, эльфы были на Шемаре. Они не вмешивались ни во что, как обычно, и просто смотрели, как он тонул, как гибли наши бойцы, защищавшие башню,- голос женщины был тверд, только пальцы подрагивали на чашке.

— Если бы была угроза куполу, они бы вмешались,- тихо заметила Эйлин, погладив Ольгу по руке и чуть сжав пальцы. — Я знаю, что это жестоко, но...

— Ольга!

Женщины оглянулись: через толпу к ним в своем неизменном потрепанном плаще с накинутым капюшоном пробивался Лукас. Он выглядел все таким же уставшим, больным и потрепанным, контрастируя с толпой празднично одетых, веселых людей.

— Меня послали тебя найти,- словно оправдывался мужчина, добравшись до них.

— Что случилось?

— Западный Дозор прислал весть о том, что они поймали на границе двух учеников Академии. Стелла сказала, что бы мы отправлялись туда, узнали, что произошло, и вернули учеников.

— Знают, кто это?- Эйлин, видимо, сразу же подумала о своих неугомонных сыновьях.

— Нет, ведь почти все ученики ушли в город,- Лукас достал из-под плаща несколько черных камешков. — Стелла передала,- буркнул он в оправдание, когда Ольга удивленно подняла глаза. — Просила вернуться до темноты.

— Хорошо, идем, надо выйти за границу города,- Ольга взяла у Лукаса камни и повернулась к Эйлин:- Не думаю, что Ярик или Святик дали бы себя схватить, не волнуйся,- и она поспешила прочь, чувствуя, как тяжелой тенью за ней двигается Лукас.

Быстро выйти из празднующего города не получилось: постоянно приходилось пробиваться через толпы ликующих, веселящихся жителей, ученики окликали и пытались заговорить, но Ольга только учтиво кивала. Если Стелла прислала камни путешествий, значит, нужно было срочно выяснить, кто из школьников оказался так далеко от Академии и что они там делали.

Лукас молчал, только время от времени его большая худая ладонь, испещренная шрамами, появлялась из-за плеча, чтобы отстранить кого-то с дороги или открыть калитку. Ольга тоже ничего не говорила: что она могла ему сказать? Лукас прятался, скрывался, уходил от разговоров, словно дикий зверь, пытавшийся спрятаться от любопытных взглядов. Правда, последние дни он много времени проводил в городском лекарском центре: мальчик, раненый южноамериканским ящером, не шел на контакт, и Лукас, как мог, поддерживал его, пока лекари пытались остановить превращение человеческого подростка в полу-ящера.

Западные ворота города были настежь открыты, через них въезжали и выезжали жители окрестных деревень и хуторов, представители волшебных народов, стремившихся продать свой товар или купить необходимые предметы, везущих на празднование своих детей. Особенно шумными были кикиморы: дикие жители лесов и болот, они выбирались из чащобы только в этот день. Их песни и крики выделяли народец из толпы так же, как нечесаные волосы и жуткий болотный запах.

— О! О! О! Знакомец!- закричали кикиморы, когда Ольга и Лукас проходили мимо них в ворота города. — Эй, Лешак! Заходи в гости!- и они дико рассмеялись вслед Лукасу, но тот никак не отреагировал, лишь бросил быстрый взгляд на спутницу.

Она снова промолчала: по внешнему виду Лукаса и его нелюдимости несложно было догадаться, что много лет друг прожил вдали от людских поселений, где-то в глухом лесу, где круг общения вряд ли был сильно разнообразным.

— Держи камень,- женщина протянула ему один из маленьких черных камешков, остановившись перед колодцем, очищенным от снега. — Путешествовал когда-нибудь через них?- она кивнула на темный проем колодца, где вода, благодаря волшебникам, не замерзала даже в лютые морозы. Лес вокруг трещал, шуршал, блестел, словно и он праздновал день Купола вместе с жителями последней свободной земли.

— Нет, но в теории знаю,- пожал плечами Лукас, но с явным недоверием посмотрел на колодец.

— Сожми камень Путешествий и прыгай, Стелла его настроила уже на место назначения, будем у Каменного Утеса через пару минут,- подбодрила друга Ольга. Он подал ей руку, помогая взобраться на край колодца, в глазах мелькнуло беспокойство. — С этими камнями путешествуют все члены Совета Академии, не переживай.

— Я не переживаю,- буркнул Лукас, глядя на нее в упор.

— В чем же тогда дело?- она сжала камень, второй рукой придерживая длинную юбку: не одевалась она сегодня для визита в Дозор. Ну, да, конечно, Дозор. — Все хорошо, Лукас, это всего лишь очередное задание.

Он промолчал, и Ольга прыгнула, сжимая камень: один из десяти, что остались после магических войн. Говорили, что камни Путешествий, или камни Пространства, как иногда их называли, были найдены в недрах земли гномами, которые добывали драгоценности среди обломков одной из упавших с неба глыб.

Всего одно мгновение было холодно, а потом нужно было только устоять, когда колодец растворился, и Ольга почувствовала под ногами мягкий снег. Запах леса, камня и далекой реки окутал ее, добравшись до самого сердца, и она на мгновение схватилась за деревянную грань журавля, чтобы устоять.

— Привет, Ольга!

Она открыла глаза и тут же оказалась в медвежьих объятиях огромного парня, укутанного в меховую куртку и лохматую шапку. Ее оторвали от земли, и тут же вернули на место.

— Привет, Гарик,- кивнула она, переводя дух, когда товарищ отпустил ее и дал отойти. Женщина обернулась, когда рядом с ней очень ловко приземлился Лукас: глаза его были настороженными, но прикованы вовсе не к огромного дозорному, а к ней. — Знакомьтесь: Гарик, Лукас. Нас за учениками послала Стелла.

— О, это хорошо, что послала, а то что нам с ними делать?- басом ответил Гарик и рассмеялся, похлопывая себя по бокам. — А я вот встречать вас пришел, не знал же, что тебя пришлют. Идем, там Капитан даже стол уже накрыл.

Ольга кивнула, и втроем они направились по узкой тропе между густо стоявшими деревьями, опьянявшими знакомым запахом вырубки и зимних елей. Тишина этого места била по ушам, но Гарик не давал полностью окунуться в эту хорошо знакомую атмосферу, которая была бы полна воспоминаний, если бы Ольга себе позволила вспоминать.

— А ты знаешь, что мы закончили ремонт правой башни? Даже статую горгульи водрузили, как... ну, как мы задумывали,- болтал Гарик, иногда запинаясь, если разговор подходил к теме, которой старый товарищ явно избегал: Элиот. Это муж придумал вырезать жутких существ и поставить на башне. — А Капитан отослал на Шемару пополнение, юнцы совсем тут расслабились, пора было им понять, что не на курорт попали... А Машка отелилась в прошлом месяце, вот уж мы праздник устроили! А за три недели прошлые мы перевели через реку шесть групп, это почти рекорд, больше переводили только... ну, ты помнишь, когда,- и опять Элиот: это он бесстрашно шел на ту сторону реки и искал людей, чтобы перевести их в город. — Ну, вот и пришли!

Издалека уже был слышен лай собак, стук молотков, перекрикивание жителей Каменного Утеса, главной обители Дозора на западной стороне Северного города. Они вышли из леса и почти сразу над ними навис, как скала, вырезанный в камне замок: строгий, темный, с бойницами в стенах, без излишеств в украшении. Угрюмый, холодный, грозный, но очень родной, близкий.

Дом.

— Соскучилась?- Гарик буквально схватил ее за плечи, прижав к себе и потрепав. Это тоже был дом: здесь не было каких-то особых правил или рамок, все были родными друг другу. Ольга оглянулась на Лукаса, присутствие которого остро чувствовалось за спиной: друг был хмур и насторожен. На людей, ни разу не бывавших на Каменном Утесе, замок производил тяжелое впечатление.

Дверь в огромных дубовых воротах, словно их создавали для неизвестного племени гигантов, была распахнута, и внутренний двор кипел обычной ежедневной жизнью. Вдали, у конюшен, инструктор учил новобранцев седлать лошадей: Грум, как звали его в Дозоре, громко орал, переходя на грубости в адрес пополнения, и ласково похлопывал привязанных животных. От криков Грума под ноги то и дело бросались испуганные курицы, одетые в вязаные свитера: видимо, Изергиль по-прежнему обвязывала теплыми вещами не только жителей Утеса, но и всю живность. В стороне от скотного двора пылали яркие костры, и укутанные в удобную меховую одежду парни и девчонки грелись, жаря на длинных палках куски еще кровоточащего мяса.

— Оля!- издалека окрикнул ее поспевший навстречу высокий, очень красивый даже для потомка Правящих мужчина.

— Капитан,- искренне улыбнулась она бывшему командиру, темные волосы которого рано тронула седина, словно припорошила снегом, навеки впитавшись снежинками в черноту. Глаза ястреба, черные, словно бездна, за секунду оценили каждого из пришедших:

— Гарик, свободен, тебя ждет третий отряд, заступайте,- привычно спокойным голосом сказал Капитан великану, и тот с удивительной для своих габаритов скоростью направился через двор к кострам. — Голодны?

— Нет, мы с праздника,- покачала головой Ольга: здесь, среди дозорных, день Купола не праздновался, такова была традиция, которая органично сочеталась с девизом, что был выбит над входными дверями замка: "Мы не за и не против, мы между". Здесь были свои праздники и свои традиции, которые неукоснительно соблюдались всеми, кто однажды принимал присягу отряда. — Знакомься: это Лукас, давний друг.

Командир кивнул, скользнув взглядом по гостю: уж чем-чем, а шрамами и угрюмостью его было не удивить. Лукас кивнул в ответ, но Ольга постоянно чувствовала на себе его встревоженный взгляд.

— Как мой брат поживает?- дернул уголком губ Капитан, пропуская вперед Ольгу и ее спутника.

— Магистр Фауст- единоутробный брат Капитана,- пояснила женщина для Лукаса, идя по гулкому коридору к дальнему залу, где обычно командир принимал гостей. Все было на своих местах: деревянные лавки, шкафы со снаряжением, шкуры, которые сушились всюду, куда их можно было растянуть. Из проемов, что то и дело попадались справа и слева, тянуло теплом печей и каминов, был слышен смех, женское пение и щебетание немногочисленных ребятишек, живших на Утесе вместе с родителями. — У него все хорошо. Как и у твоей дочери, я несколько раз встречала ее в Академии.

— Она писала мне, что брат невыносим, и что она хочет сбежать ко мне,- рассмеялся Капитан, открывая дверь в свой кабинет, в котором были лишь два стола, лавки, и нарисованная углем карта, растянутая по стене. В печи ярко горел огонь. — Но я попытался ей объяснить, что обычных бойцов у меня достаточно, а вот полноценного мага-следопыта нет ни одного.

— Гретта очень нетерпелива,- кивнула Ольга, скидывая платок и накидку. На столе был накрыт небольшой обед: хлеб, картошка, еще дымящаяся, вяленое мясо, куриные яйца и сыр. В кувшине дымился чай.

— Очень похожа на мать, но упрямством в бабку,- кивнул командир, приглашая гостей за стол. Ольгу всегда поражала сила духа этого человека: его жена погибла в бою с Правящими, но он так легко и безболезненно говорил о ней, словно прошли уже века. — Мою мать и меня выкрали из одного из городов Правящих вместе с десятком других наложниц, Фридрих родился уже тут, когда мать вышла замуж за мага,- пояснил Капитан для Лукаса, хотя Ольга была уверена, что семейные истории интересуют друга меньше всего. Он был напряжен и совершал минимум движений. — Мать у нас что надо, до сих пор вяжет одежду для всех местных обитателей и ругается, что заморозим девок,- Капитан снова рассмеялся. — Ладно, давайте к делу,- он словно весь собрался и стал выглядеть еще старше, еще мудрее, чем мгновения назад, когда рассказывал про Изергиль и ее непростую судьбу.

— Как зовут учеников?- Ольга обхватила руками чашку, в упор глядя на Капитана.

— О, это самое интересное. Никогда не думал, что у меня в темнице будет сидеть сам Принц,- хмыкнул начальник Дозора, откинувшись на стуле и сложив руки в замок на затылке. Он часто так делал, когда расслаблялся, а расслабление было полезно, когда ты несешь ответственность за сотни людей и порядок на границах города, за безопасность. — С ним дочь Племени Огня, зовут Алексис.

Ольга удивленно подняла брови: странная парочка.

— Допросили?

— Принц ведет себя как... Принц,- пожал плечами Капитан,- а девочка вот рассказала интересную историю. Получается, что они вдвоем спасли нас.

— И от чего?

— Ну, мы были в курсе, что вы сегодня переправляете на ту сторону молодого Правящего, проследили за тем, как он в сопровождении волшебника вошел в туннель. А вот девочка рассказала, что услышала в школе о том, что ваш новообращенный откроет туннель и впустит на эту сторону армию Правящих. По ее словам, взрослым сказать не успели. Они вошли в туннель, волшебник был уже убит. Принц убил Правящего, и они выскочили на этой стороне прямо нам под ноги: Снежок в какой-то момент заметила, что туннель с нашей стороны не закрывается, и мы вернулись.

Ольга сложила руки на груди, обдумывая услышанное: если то, что Алексис рассказала Капитану, правда, то за две минуты рассказа командир изложил историю спасения Северного города если не от катастрофы, то от локальной войны, в которой многие бы погибли.

— Кто-то как-то предупредил Правящих на той стороне, что Клаус откроет туннель,- проговорила Ольга, задумчиво глядя на столешницу. Холодок прошел по спине.

— Это самое опасное,- кивнул Капитан. — Я увеличил число дозоров на этой стороне реки, отправил несколько групп на ту сторону, пусть разведают, что Правящие говорят о произошедшем, может, что-то выяснят.

— Ладно, думаю, пора забрать ребят, Стелла там, наверное, уже довела Фрея до извержения древесины за то, что он не знает, где находятся ученики,- дернула уголком губ Ольга.

— Хорошо, только сначала забери то, что мы у твоих ребят изъяли. Интересный такой набор,- Капитан поднялся и подошел к каменной стене, приложив руку к небольшой выемке. Что-то зажурчало, заскрежетало внутри- и открылась дверца. — Надо попросить Ворчуна поправить, а то механизм делали его дедушки-гномы еще во времена прабабушки Стеллы, стал барахлить.

На стол лег небольшой деревянный ящичек, но Ольга в принципе и так могла предположить, что там увидит.

— Что это за вещица,- Капитан указал на позолоченный компас,- мы не поняли, а вот Кинжал Народов... Ты знаешь, что девчонка- свежая Посвященная?

— Я догадывалась,- кивнула Ольга, глядя на мелочи из карманов двух учеников Академии. — А с помощью этого артефакта,- она взяла в руки компас Лектуса,- они за несколько мгновений переместились сюда из Академии.

— Интересные вещи носят при себе ваши ученики,- хмыкнул Капитан.

— Мы их заберем,- Ольга закрыла ящичек и передала Лукасу, поднимаясь. — Пойдем к ребятам.

— Хорошо, только я хотел еще кое о чем тебя попросить, раз уж ты здесь,- голос командира изменился, и Ольга напряглась, невольно бросив взгляд на Лукаса. — Забери с собой Беляша, нам приходится кормить его насильно, он уже почти не поднимается.

— Где он?- тихо спросила женщина, прикрывая глаза и понимая, что совсем забыла о Беляше.

— В вашей комнате, не дает себя забрать.

— Хорошо, я пойду за ним, а ты пока сходи за ребятами,- кивнула Ольга: ее не нужно провожать, она прекрасно знала замок, к тому же не хотела, чтобы ее сопровождал кто-то. — Лукас, иди с Капитаном, я сейчас.

Она взяла одежду и вышла в коридор, быстро пересекая его и поднимаясь по лестнице вверх, цепляясь взглядом за знакомые надписи и рисунки, но не заостряя на них внимания. Она никогда бы не созналась себе, что боялась возвращаться сюда, в этот каменный жилой коридор, по которому нужно пройти тридцать пять шагов, толкнуть деревянную дверь с вырезанной на ней саламандрой, чтобы оказаться в месте, наполненном воспоминаниями и любовью.

А еще болью: в углу на подстилке из соломы умирал Беляш, с первого взгляда было видно, что пес при смерти. Он похудел, белая пушистая шерсть скаталась и местами выпала, только большие тоскливые глаза были еще живы. Он узнал ее, двинул хвостом, но не попытался подняться.

— Беляш,- она опустилась на колени и погладила пса по голове. Они были так преданы друг другу: Элиот и спасенный им от злых мальчишек еще в Северном городе белый щенок. Щенок вырос в огромного пса, преданного Элиоту, не раз выручавшего его на заданиях. А она, замкнувшись в своем горе, совсем забыла о собаке, которая потеряла хозяина. — Беляш, так нельзя,- пожурила она лохматого друга,- он бы рассердился на тебя. Нельзя... Нужно жить дальше, обязательно,- она подняла глаза, натыкаясь на предметы в их бывшей комнате. Нет, все вещи были убраны, но каждый предмет здесь был пропитан Элиотом: криво прибитая к стене полка, ведь с молотком он обращался хуже, чем с луком; отколотый у подоконника уголок, когда Элиот и его напарник пробовали остроту нового меча; палочки, начерченные на деревянной спинке кровати, обозначали каждый выход Элиота за границы Купола, а она всегда говорила, что это количество раз, когда она умирала и возрождалась после его возвращения; гобелен с изображением саламандры над кроватью — Элиот выкрал его из дома Правящего в свою первую вылазку за реку, чтобы украсить их новый дом, тогда Капитан два месяца позволял Элиоту дежурить только по конюшням... Все здесь говорило о ее муже, таком ярком, бесстрашном, иногда сумасбродном и немного сумасшедшем, не смирившимся со своей судьбой. Словно он еще жил здесь, но умирал вместе со своим псом, который не смог найти в себе силы бороться без Элиота.

А она нашла. Может, она меньше его любила?

Ольга взяла собаку на руки: он так похудел, что почти ничего не весил, хотя раньше даже Элиот с трудом мог оторвать Беляша от земли, чтобы засунуть в корыто и помыть. Она села на край постели, прижав собаку к себе, чуть укачивая.

— Все будет хорошо, малыш, все будет хорошо,- шептала она, прикрывая глаза и чувствуя горячие слезы, что потекли впервые за много недель. — Мы будем бороться, иначе Элиот бы не выбрал нас...

— Оля...

Она подняла заплаканные глаза на стоявшего в дверях Лукаса: на лице его ярко проступили белые отметины шрамов, глаза расширились, губы сжались.

— Он умирает,- прошептала она, горло сжималось от подавляемых рыданий.

— Оля,- он сел рядом и забрал у нее пса, положив на постель рядом, потом обнял, прижав ее лицо к плечу. От Лукаса пахло лесом, снегом и шерстью, руки были теплыми и ласковыми. — Я помогу,- прошептал мужчина, укачивая ее так, как она это делала несколько минут назад с собакой. — Я помогу. Не брошу, никогда не брошу...

Рыдания прорвались: горькие, давно сдерживаемые, болезненные. Она так старалась быть сильной, а оказалось, что она слаба, так же слаба, как Беляш.

— Все пройдет, все смоет время, как вода,- шептал он, позволяя женщине выплакаться, и его голос приносил успокоение. — Пройдет время, и волны боли уже не будут сбивать с ног, лишь коснутся их и отступят, просто подожди... А я буду рядом, я помогу.

Лектус мерил шагами небольшую комнату-камеру, где их с Алексис заперли с тех пор, как допросили. Девчонка сидела на широкой лавке, поджав ноги и глядя куда-то в сторону. Больше в комнате ничего не было, но хотя бы не холодно.

— Что с нами теперь будет?- спросила она тихо, посмотрев на Лектуса. Просто мученица!

— Сожгут,- пожал он плечами, криво улыбаясь. Что за пораженческие вопросы?- Хотя это мелочи по сравнению с тем, что устроит твой братец. Лучше остаться тут.

— Очень смешно,- фыркнула Алексис. Ну, спасибо, хоть повеселела, а то даже как-то тошно становится.

— Вряд ли будет смешно: лохматый умеет устроить целый цирк из ничего не значащего эпизода. Создаст проблему и тут же сам начнет ее решать,- говорить было лучше, чем молчать, а то и со скуки можно умереть. Хотя, конечно, ему было, о чем подумать.

Анна. То, что она замешана в этом, не было сомнений. Как она добралась до Клауса и как сговорилась с Правящими за рекой? Она вряд ли расскажет. Но теперь ей придется отвечать за свои поступки, и дело не в законах Правящих.

Анна попыталась разрушить мир, в котором в безопасности многие годы может прожить Ксения. Да, наверное, прожить в компании таких сумасшедших, как лохматый и его сестра, но здесь ей каждую минуту не грозила смерть. И Лектус сделает все, чтобы сохранить это странное место. Даже от тех, кто имеет право это место разрушить.

— Я всегда думала, что кровососы не умеют дружить, ну, не способны на это,- вдруг заметила Алексис, и Лектус удивленно поднял брови. К чему это она?- Ты все время говоришь всякие гадости о Джиме, но он твой единственный друг, и ты его друг, я знаю. Хоть это и странно, и неправильно.

— Джиме? Отличная кличка для ручного кролика,- фыркнул Принц, сложив на груди руки и опершись спиной о стену. — Дурная привычка людей коверкать имена.

— А тебя никогда ласково не называли? Все время официально?

— Кто не называл?

— Ну, мама, до того как стала кровососом, тот старик, что остался у Константина... Всех детей называют ласково.

— Всех детей в мире людей,- поправил девчонку Лектус. — Моя мать стала Правящей, когда мне исполнилось три года, поэтому вряд ли я могу хранить об этом воспоминания, а старику было не до этих глупых людских привычек, иначе ему бы отрезали вторую руку.

Алексис поморщилась, словно он сказал что-то неприятное.

— Поэтому вы такие холодные и черствые,- сделала она какой-то свой странный вывод,- потому что вас никогда не любили и не ласкали.

— И зачем это нужно? Чтобы я потом рыдал от умиления над выловленной из моря черепахой или бегал на свидания к тому, кто хочет меня убить?- Лектус сказал и поморщился: девчонка вся побледнела, кулачки ее сжались, словно она опять хотела его ударить. Да, неудачный пример, она явно переживает из-за того, что влюбилась в предателя и чуть не погибла. Лучше надо выбирать себе объекты для обожания, плохо лохматый ее воспитывал.

— Холодная сволочь,- процедила Алексис, и он подумал, что заслужил. Никогда не сможет понимать людей с их странными чувствами, которые из некоторых плещут неконтролируемым водопадом.

— Он все равно тебе не подходил, он же был сыном таких ненавистных тебе кровососов,- напомнил девчонке Лектус.

— Ага, зато теперь я сама почти кровосос,- огрызнулась Алексис, показывая ему руки со шрамами от Кинжала.

— Зато ты жива,- парировал Лектус: он устал от обсуждения этой ситуации. Смирилась бы уже и забыла, как он порой забывал о том, что имеет дело не с девчонкой, а посвященной, хотя это не особо изменило ее раздражающее поведение. — До кровососа тебе примерно столько же, сколько твоему брату, ну, на один шаг меньше.

— А тебе? Сколько шагов до кровососа осталось тебе?- осторожно, но едва сдерживая любопытство, спросила Алексис, подаваясь вперед. — Ну, когда ты перестанешь есть обычную пищу и начнешь пить кровь?

Он вздохнул: эта девчонка задавала слишком много вопросов, причем половина из них была неприличной в обществе, где он вырос, вторая половина- глупой, потому что в том обществе все знали ответы на эти вопросы.

— Я готов к Посвящению,- пожал он плечами, не считая нужным скрывать. — Могу стать еще сильнее, но это уже мало что изменит.

— То есть... ты можешь в любой момент...?

Лектус рассмеялся:

— Нет, для этого потребуется проведение Ритуала.

— Как это случилось с тем парнем, которого ты убил в туннеле?

— Да.

— И ты...

— Нет. Наследник не может принять Посвящение, если у него нет потомства или если он не готов принять эту честь,- спокойно, словно цитату из книги, произнес Лектус. — Я не отвечаю этим критериям.

— Ты... не готов...?- осторожно спросила Алексис, и он встретился с ней взглядом, долго глядя в карие глаза, чуть расширенные от каких-то эмоций.

— У меня нет потомства,- усмехнулся Лектус, пожимая плечами: она свой взгляд так и не отвела.

— Анна не была готова тебе его дать?- фыркнула девчонка. Это уже начинало походить на допрос, но Лектус понимал, что все это связано с любопытством, которое снедало Алексис, информационный вакуум не давал ей покоя. Жаль, что ее брат не стремился в той же мере получать информацию, тратил свое время на какие-то глупости. Только познание мира позволяет подняться над ним, быть не таким, как природная масса. — Ну, или другая хладнокровная кукла?

— В Красном городе и его окрестностях живут — жили — всего три наследницы Правящих, одной из них была Ксения, поэтому выбор не так велик,- пожал плечами Принц, смирившись с тем, что придется все ей объяснять. Зато время летит быстрее. — К тому же Правящие редко женятся, это скорее дань традициям. Чтобы завести потомство, нам это не нужно.

— Ну, конечно, у вас целая туча рабынь, которые могут вам родить кучу детей, которых вы тут же умертвите, всех, кроме одного,- с презрением отметила Алексис, но Принц никак на это не отреагировал, только порадовался, что хотя бы это она знает. — А у тебя были еще братья и сестры?

Лектус не ожидал такого вопроса, но не видел причины, чтобы на него не ответить.

— Да, у меня были братья.

— И их убили. Из-за тебя. Из-за того, что ты показался твоему отцу лучше,- прозвучало как-то очень неприятно.

— Мне было три года.

— Прости, я не хотела сказать, что ты виноват,- как-то смущенно заметила Алексис, и Лектус даже не понял, из-за чего она сменила тон. Он и не чувствовал себя виноватым, такова была жизнь, таковы законы.

Они молчали, и Лектус даже как-то удивленно посмотрел на замолчавшую девчонку.

— Что? Вопросы закончились?- насмешливо спросил он.

— Нет, но ты сердишься.

Он вообще был сбит с толку:

— С чего ты взяла?

— Когда ты сердишься, то твои глаза леденеют,- еще более смущенно заметила девушка, глядя на свои руки.

Очень интересно.

— Даже не буду уточнять, что это значит. Спрашивай, я не буду сердиться,- кажется, любопытство заразно.

— Нет.

— Глупая человеческая привычка. И ты еще сомневаешься, что Посвящение мало на тебе отразилось.

— Ты все человеческие привычки считаешь глупыми,- фыркнула Алексис.

— А ты презираешь все, что касается Правящих, поэтому мы квиты,- не остался в долгу Лектус. — Задавай свой вопрос.

— Нет.

Жаль, что он не умеет читать мысли! Вот, эта девчонка еще и заставила его усомниться в своей целостности! Вот что значит провести несколько часов в компании дикарки!

— Ты сердишься.

— Очень надо,- Лектус отвернулся, чтобы она перестала на него пялиться, а за спиной послышался тихий смех. — Совсем свихнулась?- он посмотрел на Алексис: она действительно смеялась. Над ним.

— Нет, просто ты сейчас говоришь, как Джеймс, когда чего-то очень хочет, но ему это не дают.

Отлично! Теперь он еще и перенимает дурные привычки лохматого!

— Ты становишься человеком,- как-то странно произнесла Алексис, и он даже не нашелся, что сказать. — Что будет теперь, когда в Водном мире нет наследника? Кровавый Байрок ведь уже не может размножаться.

— Будет выбран другой наследник, это не проблема. Моя семья оборвется, и появится новая семья Правителей,- пожал плечами Лектус, радуясь, что они сменили тему.

— Без Кинжала?

— Они никогда не перестанут предпринимать попытки его вернуть, поэтому было важно, чтобы Клаус передал его моему отцу.

— Но он не передал и чуть нас всех не погубил,- вздохнула Алексис и вздрогнула: послышался стук обуви по каменным ступеням.

— Дыши, вряд ли они пришли нас сжечь,- хмыкнул Лектус, вставая лицом к дверям.

На пороге, к их удивлению, были не дозорные, а преподавательница танцев. Она посмотрела на ребят, кажется, немного обеспокоенно.

— Идемте, нас ждут в Академии. Ваши вещи вы получите позже,- она отошла в сторону, и Лектус пропустил Алексис вперед. Их не конвоировали, они спокойно пересекли коридор, долго поднимались вверх по лестнице, и вскоре оказались во дворе, почти пустом, только животные бегали беспорядочно. У ворот их ждал рослый дозорный, а с ним Лукас: в руках его было что-то, завернутое в одеяло. Что-то, кажется, было живым. Лектус кивнул мужчине, и тот ответил тем же: ну, что, им устраивать дуэль из-за того, что Принц отравил Защитника. Заслужил, будет думать дважды прежде, чем ставить опыты на Ксении.

— Ой, собака!- Алексис хлопала глазами, глядя на высунувшийся из одеяла нос. — Какие у нее грустные глаза!

Лектус внутренне застонал и закатил глаза: а он-то думал, что на сегодня человеческие глупости закончились. Им предстоит веселый путь до Академии: нет ничего невыносимее в мире людей, чем их умение сюсюкать.

Принц мысленно пожелал себе терпения и первым покинул территорию Каменного Утеса.