Антифона во льдах (гет)

Кас отстранился так же внезапно, как и подошел. Просто разорвал контакт, выпрямился и сделал шаг назад, возвращая себе личное пространство. На его губах играла та самая обезоруживающая, легкая улыбка человека, который только что съел твой обед и похвалил рецепт.

У меня свело пальцы на руках от желания впечатать эту улыбку ему в зубы.

— Я следователь-ритуалист, — буднично сообщил он, поправляя сбитый воротник моего пальто, словно мы были на светском рауте, а не на заправке у черта на куличках. — Очевидно же. Древние кости любят капризничать перед тем, как их поднимут для дачи показаний. А ты... ну, скажем так, мой лучший детектор аномалий.

Он развернулся и пошел обратно к внедорожнику своей ленивой, пружинистой походкой сытого хищника.

Я осталась стоять у заледеневшей витрины, пытаясь собрать рассыпавшуюся картину мира. Следователь. Это объясняло бы всё: знание печатей, странные вопросы, отсутствие страха перед моей тьмой. Люди бывают одержимыми. Фанатиками. Ритуалистами-самоучками, которые крадут силу низших тварей. Но это не объясняло запах ладана. И этот свет за его спиной, который видела только я.

Тихая, притихшая настолько, что даже лед под ногами перестал трещать, я двинулась следом. Мне нужно было убедиться. Увидеть инициалы на документах. Услышать фамилию. Каспер? Кассиэль? Какова вообще вероятность того, что архангел-отступник будет работать судмедэкспертом в моем городе, разъезжать на внедорожнике и насвистывать попсу?

Мы сели в салон. Кондиционер тут же ударил в лицо холодным воздухом, отрезвляя. Двери закрылись с мягким чмоканьем, отрезая нас от внешнего мира. Каспер завел двигатель. Черный монстр плавно тронулся с места, выезжая на пустую трассу.

Я сидела истуканом, глядя прямо перед собой. Если я сейчас сорву личину, если позволю истинному льду Бездны лизнуть обшивку потолка — сюда слетятся все патрули Небес быстрее, чем я успею моргнуть. Архистратиг лично придет добивать списанную единицу. А без демонической формы… мое человеческое тело против благодати не выстоит и секунды. Я почти бессильна.

Видимо, тишина стала слишком густой. Каспер чуть повернул голову, бросив на меня быстрый взгляд. Его глаза снова стали обычными, человеческими, лишь в самой глубине зрачков плескалось жидкое золото.

— Смотри на дорогу, — прошипела я, чувствуя, как начинают удлиняться клыки во рту. — Или я вырву тебе шейные позвонки через глотку.

Ему было плевать. Он хмыкнул, полностью игнорируя угрозу расправы, и потянулся правой рукой к бардачку.

Мои мышцы окаменели.

Под моим напряженным взглядом — готовая в любой момент выбить локтем боковое стекло и катапультироваться из машины на ходу (плевать на сломанные ребра, регенерация справится) — Кас достал оружие. Тот самый кинжал. Черный, впитывающий свет. Которым он вскрыл двух бесов в проулке. Лезвие, которое никогда не отражает ничего, кроме чужих страхов.

Я перестала дышать. Сейчас. Если лезвие нацелится на меня…

Но Каспер перехватил кинжал поудобнее, разворачивая его к себе. Его внимание уже вернулось к дороге; он вел тяжелую машину одной левой рукой, небрежно положив правую на колено.

Раздался тихий, тошнотворно влажный звук рвущейся плоти. Запах железа и теплой меди мгновенно заполнил герметичный салон дорогой машины, перебивая ароматизатор «хвоя».

Левая рука Каса лежала на бедре. Он вспорол собственное предплечье одним точным, хирургическим движением. От запястья до локтя пролегла глубокая алая борозда. Кровь — густая, странно золотистая на просвет, но пахнущая обычной человеческой медью — начала крупными каплями падать на серые штаны и кожаное сиденье.

Я дернулась всем телом, ремень безопасности впился в грудь.

— Ты совсем спятил?! — рявкнула я, инстинктивно подаваясь вперед. Моя природа требовала либо остановить кровотечение, либо выпить досуха то, что так нагло тратили. — Какого черта ты устроил?!

Кас даже не поморщился. Словно резать себя посреди трассы было таким же обычным делом, как переключение радиостанции. Он невозмутимо протер обсидиановое лезвие белоснежным платком, убрал кинжал обратно в бардачок и захлопнул его. Только после этого он разжал левую руку и посмотрел на свою рану.

Алая жидкость продолжала сочиться, стекая по пальцам вниз, пачкая рычаг коробки передач.

Ничего не говоря. Никак не объясняя свое поведение. Мужчина просто переложил руль в раненую правую руку, игнорируя жжение, включил поворотник и снова начал насвистывать ту самую дурацкую мелодию.

Я смотрела на кровь. На спокойное, почти скучающее выражение его лица. На то, как уверенно держит тяжелый автомобиль человек с распоротым мясом.

Запах крови кричал мне: «Смертный». Пульс говорил: «Идеальный контроль». А память вопила, что ни один ритуалист не режет себя своим же рабочим инструментом просто ради эффекта, если только целью ритуала не является тот, кто сидит рядом.

Паника сменилась глухим, звенящим недоумением. Что это за спектакль? Проверка на эмпатию?

— У тебя там полотенце аптечное есть? — буркнула я, отворачиваясь к окну, чтобы он не видел моего растерянного лица. — Или мне ускорить процесс, пока ты не отъехал в мир иной от столбняка?