Наруто - Эхо Десятого Дня (джен)

В резиденции главы клана Нара царил непривычный, почти осязаемый умиротворяющий покой. Осеннее солнце лениво пробивалось сквозь приоткрытые бумажные сёдзи, расчерчивая татами мягкими золотистыми квадратами. В этой светлой комнате сейчас находился абсолютный центр вселенной Шикаку.

Его жена, Йошино, бережно укачивала на руках крошечный сверток. Всего четыре дня назад она родила ему сына. Здорового, крепкого мальчика с забавным ежиком темных волос, которого они назвали Шикамару.

Обычно строгая, острая на язык куноичи, способная одним лишь тяжелым взглядом заставить мужа вымыть посуду или с тяжелым вздохом отправиться на тренировку, сейчас Йошино преобразилась до неузнаваемости. Исчезла жесткая линия губ, пропал командирский тон. Все ее время, все ее внимание и вся нежность без остатка принадлежали только этому сопящему ребенку. В моменты такой редкой, искренней, почти беззащитной мягкости Шикаку считал её лучшей женщиной на свете. Именно за этот невероятный контраст характера он её когда-то и полюбил.

Готовясь к родам, которые ожидались со дня на день, Шикаку ушел в официальный отпуск еще три недели назад. В конце концов, не каждый день становишься отцом наследника клана. Да и глобальная политическая обстановка этому благоволила, позволяя главному стратегу Листа немного выдохнуть.

Эхо Третьей мировой войны шиноби окончательно стихло, растворившись в докладах о восстановлении границ. Скрытые деревни, усердно зализывая раны и пытаясь поднять рухнувшую экономику, не торопились пробовать друг друга на зубок. Мирные договоры и пакты о ненападении соблюдались неукоснительно — ни одному Каге сейчас не нужна была новая война, способная добить истощенные резервы. Период внутренней стабилизации диктовал свои, куда более спокойные правила.

В таких тепличных условиях даже должность советника Хокаге напоминала работу на полставки. Минато Намиказе обладал феноменальным умом и прекрасно справлялся с управлением деревней самостоятельно, изредка советуясь лишь по ключевым экономическим вопросам. А лезть в отлаженный механизм со своими стратегиями, когда об этом не просят, было... ну, слишком хлопотно.

Нынешняя размеренная жизнь нравилась Шикаку всё больше. Сидя на веранде и наблюдая за женой и сыном, он всерьез начинал полагать, что его давняя, ленивая мечта — стать беззаботным облачком на небе, плывущим по воле ветра — наконец-то обретает реальные очертания.

Но эта идиллия разбилась вдребезги, не просуществовав и недели.

Его старый друг и напарник по формации, Иноичи Яманака, явился на порог дома без предупреждения ранним утром. На лице главы Корпуса Дознания, обычно спокойном и рассудительном, не было ни тени привычной приветливости. Под глазами залегли глубокие тени, а аура выдавало крайнюю степень нервного истощения. Он принес с собой тяжелый свиток, перевязанный черным шнуром с личной печатью Четвертого Хокаге, и информацию, от которой кровь стыла в жилах даже у ветеранов войны.

И вот теперь Шикаку сидел за низким деревянным столиком в своем личном кабинете. Он плотно закрыл сёдзи и даже активировал простенький звукоизолирующий барьер, чтобы оградить жену от той тяжелой атмосферы, что повисла в комнате. Перед ним лежал развернутый отчет.

Глава клана Нара медленно, с силой потирал виски, не отрывая взгляда от ровных строк текста, написанных рукой Иноичи.

Угроза деревне. Извлечение Девятихвостого. Неизвестный враг с Шаринганом. Гибель Четвертого и его супруги.

Шикаку не тратил ни секунды на сомнения в подлинности информации. Если Иноичи, лучший менталист Конохи, ручался за источник, а Хокаге присвоил этому бреду статус высшей секретности, значит, это больше не бред. Это факт с которой нужно работать.

Он продолжал сверлить взглядом бумагу. Его мозг уже запустил процесс аналитики, сортируя факты, препарируя каждое предложение и выискивая несостыковки.

Иноичи сказал, что эти данные — пророчество, полученное от одного человека. Шикаку лично никогда не сталкивался с истинными предсказателями, но он достаточно хорошо знал историю и теорию. Пророчества всегда были туманными. Они говорили загадками, были полны метафор, образов и двойных смыслов. Они задавали общий вектор, но никогда не давали точных тактических координат.

То, что лежало перед ним на столе, напротив, состояло из сухой конкретики. Точное время. Точное место. Детальная хронология перемещений Хокаге, реакция Военной Полиции, действия отрядов АНБУ...

«Такая точность невозможна, — рассуждал Шикаку, методично барабаня пальцами по столешнице. — Если только сам Ками не спустился с небес, чтобы нашептать этот пошаговый план на ухо источнику. Насколько я знаю, за всю историю мира шиноби Ками ни разу не вмешивался в наши дела так прямо».

Чем дольше глава клана Нара вчитывался в текст, тем отчетливее понимал: структура и подача этого «пророчества» подозрительно напоминала нечто совершенно иное.

Воспоминания.

Но как такое вообще возможно? Существует ли в этом мире дзюцу, способное прорывать не только ткань пространства, но и само время?

Шикаку нахмурился, глубоко погружаясь в теорию. Фуиндзюцу и фундаментальные законы чакры гласили, что пространство и время неразрывно связаны. Об этом писали величайшие умы прошлого в закрытых архивах деревни. Не зря Тобирама Сенджу, создатель Хирайшина, классифицировал свое изобретение именно как пространственно-временное ниндзюцу.

Мог ли Минато, признанный гений, доведший технику Второго Хокаге до абсолюта, найти способ взаимодействия не только с расстоянием, но и с самим временем? Отправить сознание назад?

«Нет», — мысленно отсек эту теорию Шикаку, перечитывая абзац о действиях Четвертого. В отчете Хокаге описывался со стороны, как объект наблюдения. Кто-то смотрел на него. Кто-то, находящийся в самом эпицентре событий, но не влияющий на них напрямую. Дежурный АНБУ? Обычный патрульный? Вполне вероятно.

Шикаку тяжело выдохнул и с силой провел ладонями по лицу, обрывая этот уводящий в философские дебри поток мыслей.

Какая, к биджу, разница? Пророчество, воспоминания из будущего, вещий сон из-за травмы головы или божественное откровение — сейчас природа этого явления не имела абсолютно никакого значения. Шикаку бросил короткий, потемневший взгляд на закрытую дверь, за которой в соседней комнате мирно спал его четырехдневный сын.

Привычная лень и расслабленность испарились без следа, сменившись расчетливой концентрацией. Важно было лишь то, что угроза реальна. Если Коноха сгорит, сгорит и его семья.

Чего от него хотел Минато, отправляя этот свиток заранее, Шикаку понял сразу. Опираясь на данные из отчета, Нара уже успел выстроить в голове несколько рабочих моделей.

Но чтобы окончательно структурировать план, закрыть все бреши и превратить разрозненные гипотезы в непробиваемую стратегию обороны, ему не хватало данных. Ему нужны были ответы на несколько ключевых вопросов, которые мог дать только Хокаге.

Шикаку аккуратно свернул свиток, слегка приоткрыл сёдзи и спрятав его во внутренний карман жилета, откинулся на спинку стула. Он прикрыл глаза, погружаясь в легкую, поверхностную дремоту, в которой его разум работал быстрее всего. Теперь оставалось только дождаться вызова от Минато.

Ожидание не затянулось. Шикаку как раз заканчивал формировать в голове черновой каркас будущего плана, когда со стороны внутреннего двора послышался легкий, едва уловимый шорох.

За сёдзи, прямо на деревянном настиле веранды, опустившись на одно колено и уважительно склонив голову, замерла фигура в сером жилете. Белая маска сокола тускло блеснула в лучах солнца.

— Глава Нара, — почтительно, но сухо произнес оперативник, не пересекая порога комнаты. — Хокаге ожидает вас.

— Понял. Свободен, — так же ровно отозвался Шикаку.

Оперативник коротко кивнул и растворился в вихре листьев, покидая территорию клана.

Шикаку медленно открыл глаза. Легкая дремота слетела с него, как сухой лист на ветру. Он поднялся, привычным движением поправил сетчатую броню под жилетом и, бросив последний взгляд на дверь детской, покинул дом.

Путь до Резиденции занял минимум времени. Шагая по коридорам административного здания, Шикаку не обращал внимания на суетящихся чунинов и кипы бумаг в руках секретарей.

Подойдя к массивной двери из красного дерева, за которой находился главный кабинет деревни, Шикаку не стал утруждать себя формальностями. Он просто нажал на ручку и вошел внутрь без стука. Эту дерзость, граничащую с нарушением субординации, глава клана Нара позволял себе крайне редко — лишь в тех случаях, когда дело пахло керосином и не терпело ни секунды отлагательств.

Минато Намиказе, склонившийся над картой Страны Огня, вскинул голову. В его глазах на долю секунды мелькнуло удивление, которое тут же сменилось пониманием. Если Шикаку вошел без стука, значит, он уже осознал масштаб катастрофы.

Не говоря ни слова, Хокаге сделал короткий пасс рукой.

Шикаку, обладая превосходным восприятием, кожей почувствовал, как изменилось давление в комнате. Две тени, скрывавшиеся в нишах под потолком, бесшумно скользнули в вентиляционные шахты, покидая пост. Вслед за этим ладонь Минато легла на столешницу. Синяя вспышка фуиндзюцу хищной змеей пробежала по стенам, полу и потолку, наглухо отсекая кабинет от внешнего мира звукоизолирующим барьером.

Шикаку остановился посреди комнаты, засунув руки в карманы штанов. Он окинул взглядом мерцающие иероглифы барьера, затем посмотрел на уставшее лицо Четвертого и покачал головой.

— Этот разговор будет долгим, Хокаге-сама, — с ходу начал Нара и отбросил формальности. — Ты выгнал охрану и поставил барьер, но мы всё еще находимся в самом проходном здании Конохи. Если кто-то из Совета решит зайти к тебе и уткнется в запертую дверь с активированной защитой, это вызовет ненужные вопросы. Не лучше ли будет перенести обсуждение в другое место? Например, ко мне домой. Мой личный кабинет защищен не хуже, а внимания привлекает меньше. Хокаге, пришедший поздравить с рождением ребенка, не вызовет подозрении.

Минато замер, обдумывая предложение. Логика Шикаку, как всегда, была безупречной.

— Ты прав, — согласился Хокаге, откидываясь в кресле. — Мы перенесем штаб планирования к тебе. Но прежде чем мы начнем двигать фигуры по доске, я хочу поговорить сейчас. Мне нужно понять, как ты видишь ситуацию.

— Хорошо, — Шикаку подошел ближе к столу и сел в кресло напротив. — Тогда начнем с фундамента. Во время родов печать, сдерживающая Девятихвостого, ослабевает?

Минато тяжело вздохнул, признавая уязвимость своей семьи.

— Да. До критического минимума. Вся энергия Кушины уйдет на ребенка, и мне придется поддерживать печать вручную.

Шикаку едва заметно кивнул, подтверждая свои худшие опасения. Пазл начал сходиться.

— Понятно. Следующий вопрос: кто, кроме тебя знает точную дату и место проведения родов?

— Дата плавающая, но примерный срок знают старейшины. Место пока держится в тайне. — четко ответил Минато.

— Значит, враг либо имеет крота в высших эшелонах, либо обладает сенсорикой, способной пробить барьеры АНБУ, — резюмировал Шикаку, потирая подбородок. — И еще одно. В отчете сказано, что Лис был под контролем Шарингана. Это ключевая деталь. Если это так, мы имеем дело не просто с безумцем, а с кем-то, кто обладает силой уровня Учихи Мадары.

— Исторические хроники утверждают, что Мадара мертв, а если и выжил, то сейчас должен быть глубоким стариком, — ровно заметил Минато, желая проверить ход мыслей советника.

— Не стоит сбрасывать его со счетов, опираясь лишь на биологию, — парировал Шикаку, и его взгляд стал еще более цепким. — В нашем мире существуют запретные техники, о которых большинство даже не подозревает. Ритуалы, продлевающие жизнь, сохраняющие молодость... Или, например, — Шикаку сделал намеренную паузу, словно взвешивая абсурдность собственных слов, — дзюцу путешествия во времени.

В кабинете на мгновение повисла тишина.

На лице Минато мелькнуло лишь секундное удивление, которое он тут же подавил, сменив его легкой, почти уважительной полуулыбкой. Хокаге не стал смеяться или отрицать эту безумную на первый взгляд теорию. Ведь он сам, анализируя слова Хиро и его осведомленность, пришел к точно такому же выводу о природе этого «пророчества». То, что Шикаку, лишь прочитав сухой отчет, мгновенно нащупал эту невозможную пространственно-временную аномалию, лишь лишний раз доказывало, почему этот человек носит титул главного стратега деревни.

— Я допускаю любую вероятность, Шикаку. И то, что ты тоже пришел к этому выводу, говорит о многом, — спокойно кивнул Четвертый, принимая этот довод.

Видя, что Нара уже с головой погрузился в задачу и настроен предельно серьезно, Минато решил выложить на стол все оставшиеся карты. Скрывать что-либо от такого разума было контрпродуктивно.

— Поэтому я уже начал действовать. Вчера я тайно встречался с Джирайей. — произнес Хокаге, подавшись вперед.

Привлечение одного из Легендарных Саннинов говорило о том, что Минато использует абсолютно все ресурсы.

— Мы с Джирайей разработали черновой вариант, — продолжил Минато. — Есть мысль перенести роды на гору Мьёбоку. Кроме того, Джирайя сейчас задействовал свою шпионскую сеть, чтобы отследить перемещения любых нукенинов S-ранга. Но главное не это. Главное — это внутренний фронт.

Минато сделал паузу, внимательно глядя на стратега.

— Я говорил с Фугаку. Я рассказал ему суть угрозы.

Шикаку, чье лицо до этого оставалось непроницаемым, не смог скрыть искреннего изумления. Его глаза расширились.

— Ты прямо сказал главе Полиции, что ждешь нападения с использованием Шарингана? Минато, это... невероятно рискованный ход. Ты мог спровоцировать клан.

— Я знаю, — жестко ответил Минато. — Но изоляция Учиха, к которой неминуемо привели бы мои подозрения, уничтожила бы деревню изнутри быстрее любого Хвостатого. Я рискнул. И этот риск оправдался. Фугаку... он добровольно позволил Иноичи просканировать свой разум.

Шикаку шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Как глава клана, он прекрасно понимал, что означает этот жест. Добровольно пустить менталиста в свою голову — это безоговорочная капитуляция гордости ради доказательства верности.

— Ками-сама... — тихо выдохнул Нара. — Глава Учиха открыл разум Яманаке. Это беспрецедентно. Значит, клан чист. Враг — одиночка или внешняя группировка.

Утвердив эту мысль, Шикаку нахмурился, переходя к следующему логическому звену.

— А что насчет Третьего? Он знает о полученной информации? Его опыт в обороне деревни неоценим.

Минато покачал головой.

— Нет. Третий не знает. И не должен узнать.

Шикаку прищурился. В его взгляде читался немой вопрос: «Почему?»

— Пойми меня правильно, Шикаку, — голос Минато стал глухим, в нем зазвучала тяжесть принятого решения. — Я доверяю Третьему свою жизнь. Но изначальный план безопасности на время родов Кушины... тот самый план, который в отчете потерпел сокрушительный крах... принадлежал именно Хирузену. Он лично расставлял патрули, выбирал место и барьеры.

Минато сцепил пальцы в замок.

— Я не знаю, откуда враги получать данные. Я не знаю, кто именно сольет информацию — кто-то из советников Третьего, кто-то из его доверенных АНБУ, или же сам план Хирузена просто имеет критическую уязвимость, которую мы не видим. Но я не могу рисковать. Если я введу Третьего в курс дела, он начнет действовать, отдавать приказы своим людям, и информация неминуемо просочится в те же щели, что и в первый раз. Мы должны перекроить всё с нуля. Абсолютно секретно.

Шикаку долго смотрел на Хокаге, переваривая эту жестокую, но безупречно логичную мысль. В политике и войне не бывает места сентиментальности. Если система дала течь, нужно менять не воду, а саму систему.

— Я согласен с твоей логикой, — наконец произнес Шикаку, и его тон стал сухим, рабочим. — Привлечение Третьего создает лишние переменные, которые мы не сможем контролировать. Мы будем работать узким кругом.

Глава клана Нара сделал небольшую паузу, собирая мысли воедино.

— Но прежде чем я уйду и сяду за анализ, мне нужно прояснить еще несколько деталей.

Следующие десять минут кабинет был наполнен тихим, быстрым и предельно напряженным диалогом. Шикаку буквально засыпал Хокаге узкоспециализированными вопросами. Получая от Минато быстрые и четкие ответы, Шикаку собирал последние скрытые переменные для своего тактического уравнения.

Когда картина окончательно прояснилась, Шикаку сделал шаг назад и слегка поклонился, возвращаясь к привычной субординации.

— Этого достаточно, — резюмировал он. — Сегодня вечером, после заката, я жду вас у себя дома, Хокаге-сама. Мы соберем этот план заново.

— Договорились, — кивнул Минато. С Шикаку на его стороне шансы на успех стремительно росли. — До вечера.

Шикаку развернулся и покинул кабинет. Выйдя в коридор, он привычно ссутулился, сунул руки глубоко в карманы и нацепил на лицо маску ленивой скуки. Ни один прохожий, встретивший его на улице, не догадался бы, что в голове этого человека прямо сейчас выстраивается оборонительная стратегия.

* * *

Глубокая ночь давно опустилась на Коноху, укрыв деревню плотным, холодным одеялом тьмы.

В кабинете Шикаку пахло остывшим чаем. Четвертый Хокаге покинул резиденцию Нара около получаса назад — так же бесшумно и незаметно, как и появился, оставив после себя исписанные свитки и тяжелое чувство надвигающейся бури.

Шикаку сидел на полу в полном одиночестве. Они обсудили всё, что было необходимо. Выстроили тактику, перекрыли слепые зоны, проанализировали каждый возможный ход неизвестного врага.

Но сейчас, оставшись один в тускло освещенной комнате, Шикаку раз за разом возвращался мыслями к самому финалу их разговора.

Перед уходом Минато задержался у дверей. Хокаге посмотрел на стратега тяжелым, нечитаемым взглядом и произнес:

— Я не собираюсь рисковать своей семьей и деревней, Шикаку. Если план не выгорит... будем действовать по плану «Б».

Шикаку медленно выдохнул, потирая переносицу.

Минато дал ясно понять: он не станет играть в азартные игры, когда на кону жизнь Кушины. Если их сценарий даст сбой, Хокаге просто перевернет доску. Он лишит противника самого смысла нападать, даже если ради этого придется упустить врага.

Шикаку повернул голову и бросил взгляд на плотно закрытые сёдзи, за которыми в соседней комнате мирно спали Йошино и крошечный Шикамару.

Осуждал ли он Четвертого за то, что тот готов пожертвовать уничтожением опасного врага, лишь бы избежать открытого боя? Нисколько. Если бы кто-то угрожал его новорожденному сыну, Шикаку предпочел бы сделать всё, чтобы убийца просто развернулся и ушел, а не устраивать с ним дуэль над детской кроваткой.

Став отцом, глава клана Нара понимал Минато как никто другой. Лучшая битва — та, которой не было.

Шикаку еще немного подумал о плане и, потушив свечу двумя пальцами, он погрузил кабинет во тьму.