Последний год (гет)

Регулус Блэк не любил возвращаться к одним и тем же мыслям.

Он предпочитал считать себя человеком рассудительным. Если решение было принято, не имело смысла бесконечно обдумывать его последствия. Если разговор закончен, незачем прокручивать в голове каждую фразу. А если кто-то не желал больше иметь с тобой дела — что ж, это избавляло от необходимости поддерживать ненужное знакомство.

С Марлин Маккиннон всё, однако, оказалось несколько сложнее.

Он уже несколько дней ловил себя на том, что вспоминает их разговор в больничном крыле. Не весь разговор, разумеется. Большую его часть можно было без сожаления забыть: бесконечные рассказы о магловских изобретениях, её привычку перескакивать с одной темы на другую и совершенно неуместные вопросы.

Но некоторые моменты возвращались снова и снова.

Например, то, как она рассказывала о самолётах. Или о телефонах, позволяющих людям разговаривать на расстоянии. Или о том, что маглы отправляют свои аппараты за пределы Земли, изучают другие планеты и даже сумели добраться до Луны.

Регулус тогда слушал её с нескрываемым недоверием.

Теперь же, вспоминая тот вечер, он не мог отделаться от мысли, что она, вероятно, говорила правду.

Впрочем, дело было не только в этом.

Его раздражало собственное поведение.

Он помнил, как проснулся и увидел её спящей в кресле. Какое-то время просто смотрел на неё, пытаясь понять, почему она вообще пришла. Маккиннон могла провести вечер с друзьями или заниматься чем угодно, но вместо этого решила потратить ночь на разговор с ним.

А он ответил ей так, словно она совершила нечто предосудительное.

Регулус нахмурился и перевернул страницу книги, хотя уже несколько минут не понимал ни слова из прочитанного.

Он ведь не сказал ничего нового. Они действительно принадлежали к разным кругам. Она была маглорождённой гриффиндоркой, он — наследником древнего чистокровного рода. Между ними не могло быть ничего общего, и притворяться обратным было бессмысленно.

И всё же он мог выразиться иначе.

Хотя бы не так резко.

Регулус отложил книгу.

Особенно неприятным было воспоминание о её лице. Маккиннон не стала спорить, не попыталась оправдаться и даже не бросила в ответ привычную колкость. Она просто посмотрела на него с таким разочарованием, что ему захотелось немедленно прекратить разговор.

А потом назвала его чистокровным величеством, почистила ему рот мылом и ушла.

Регулус невольно коснулся губ.

Мыло.

Из всех возможных способов закончить разговор она выбрала именно этот.

Он раздражённо выдохнул.

Впрочем, теперь проблема была решена. Маккиннон больше не пыталась с ним разговаривать. В Большом зале она не смотрела в его сторону, в коридорах проходила мимо и вела себя так, словно его не существовало.

Именно этого он и добивался.

Так почему же его это не устраивало?

⸻

Вопросы, которые возникали в голове Регулуса, редко оставались без ответа надолго. Обычно он мог найти объяснение, подобрать аргумент или хотя бы убедить себя, что размышлять о чём-то дальше не имеет смысла.

Но в последнее время некоторые вещи не желали укладываться в привычную картину мира.

В первую очередь — слова Маккиннон.

Маглы.

Регулус вырос в доме, где о них говорили с презрением. Их считали невежественными, грубыми, неспособными понять магический мир и недостойными того, чтобы иметь к нему отношение. Мать никогда не упускала возможности напомнить, что магия — наследие древних семей, а отец предпочитал вообще не обсуждать подобные вопросы.

С самого детства Регулус слышал, что чистокровные волшебники стоят выше остальных. Что магическая кровь должна оставаться чистой, что смешение разрушает старые традиции и что маглорождённые не имеют права претендовать на место, которое им не принадлежит.

Он никогда не задавался вопросом, почему это должно быть именно так.

Не потому, что был глуп. Напротив, Регулус привык считать себя достаточно образованным, чтобы отличать правильное от неправильного. Просто некоторые вещи не требовали доказательств. Они были частью его мира, его воспитания, его семьи.

И частью той стороны, которую он выбрал.

Тёмный лорд говорил о необходимости сохранить чистокровное наследие. О том, что магический мир ослабел, что старые семьи утратили влияние, а волшебники позволяют маглам вмешиваться в то, чего те не способны понять. Он обещал вернуть прежний порядок, восстановить силу и достоинство чистокровных.

Регулус разделял эти идеи.

Он видел в Тёмном лорде человека, который не собирался мириться с упадком магического мира. Человека, способного изменить существующее положение вещей.

И всё же после разговора с Маккиннон в его голове поселилась одна неприятная мысль.

Если она не врала, маглы действительно сумели создать всё это.

Телефоны, самолёты, огромные машины, способные подниматься в воздух без единого заклинания. Электричество, благодаря которому освещаются целые города. Приборы, позволяющие изучать то, что находится далеко за пределами их мира.

Разве всё это могло быть результатом одной лишь глупости?

Регулус поморщился.

Он не собирался делать выводы на основании рассказов одной гриффиндорки. Маккиннон могла преувеличить, перепутать названия или вовсе выдумать половину услышанного. Она ведь не представила ему ни одной книги, ни одного доказательства.

Но если всё сказанное ею было правдой?

Тогда маглы не были тем безмозглым скотом, каким их привыкли изображать в его доме.

Они умели думать. Создавать. Искать ответы на вопросы, о которых волшебники, возможно, даже не задумывались.

Это не делало их равными магам. По крайней мере, Регулус пока не был готов признать подобное.

Но заставляло задуматься.

Он поднялся из-за стола и прошёлся по комнате. За окном темнело, а в гостиной слизеринцев становилось всё шумнее.

Регулус остановился возле камина.

Почему он вообще должен был считать себя выше них?

Потому что родился в семье Блэков? Потому что его предки владели магией на протяжении столетий? Потому что его фамилия была известна задолго до того, как появились многие из тех, кто теперь учился в Хогвартсе?

Это были аргументы, которые он слышал сотни раз.

Но они не отвечали на главный вопрос.

Что именно делало его лучше?

Регулус нахмурился и отвернулся от камина.

Он не собирался ставить под сомнение всё, чему его учили, только потому, что одна маглорождённая девушка рассказала ему несколько историй. Тем более не собирался обсуждать подобные мысли с кем-либо.

Возможно, ему просто следовало перестать вспоминать тот разговор.

Это было бы гораздо разумнее.

⸻

Тренировки помогали.

На поле не было места сомнениям, а тем более бессмысленным размышлениям. Там существовали только скорость, точность и необходимость опережать соперника.

Регулус проводил на метле всё свободное время, отрабатывая резкие повороты и манёвры. После падения на последнем матче он стал внимательнее относиться к собственным движениям, хотя никому об этом не говорил.

— Ещё раз! — крикнул капитан команды.

Регулус развернулся и снова направил метлу к кольцам.

Холодный ветер бил в лицо, пальцы постепенно немели, но он не собирался останавливаться. На этот раз ему удалось выполнить манёвр без единой ошибки.

— Неплохо, Блэк! — донеслось снизу.

Он лишь коротко кивнул.

Когда тренировка закончилась, Регулус спустился на землю и принялся убирать метлу. Взгляд случайно скользнул к трибунам.

Там сидела Маккиннон.

Она была не одна. Рядом с ней находились Эванс и ещё несколько гриффиндорцев. Девушка что-то рассказывала, размахивая руками, а затем рассмеялась.

Регулус отвёл взгляд прежде, чем кто-нибудь успел заметить, куда он смотрел.

Он не видел её несколько дней.

Точнее, видел, конечно. В Большом зале, на лестницах, в коридорах. Но Маккиннон словно решила доказать, что способна не замечать его с таким же упорством, с каким раньше пыталась привлечь его внимание.

Она больше не подходила к нему.

Не задавала вопросов.

Не отпускала замечаний.

Даже когда они случайно оказывались рядом, она не пыталась завести разговор.

Регулус должен был быть доволен.

Вместо этого он обнаружил, что теперь сам замечает её гораздо чаще, чем прежде.

— Блэк, ты идёшь? — окликнул его один из товарищей по команде.

— Сейчас.

Он закинул метлу на плечо и направился к выходу со стадиона.

⸻

Через несколько дней он снова увидел её в Большом зале.

Маккиннон сидела рядом с Эванс и Алисой, но внимание Регулуса привлёк не их стол.

За соседним местом расположился тот самый когтевранец, с которым она познакомилась в Хогсмиде.

Эндрю, кажется.

Нет. Эдриан?

Регулус не был уверен. Он помнил только, что тот был на курс младше Маккиннон и обладал неприятной привычкой улыбаться так, словно весь мир был ему чем-то обязан.

Парень наклонился к Марлин и что-то сказал. Она рассмеялась, а затем ответила ему, слегка толкнув локтем в бок.

Регулус задержал взгляд на этой сцене.

Они, судя по всему, успели познакомиться поближе.

Эдриан что-то рассказывал, а Маккиннон слушала его с явным интересом. Иногда перебивала, задавала вопросы, смеялась. Всё то же самое, что раньше делала с ним.

Только теперь её собеседником был кто-то другой.

Регулус опустил взгляд в тарелку.

Ему следовало бы испытывать облегчение. Она нашла себе компанию, перестала досаждать ему и, вероятно, больше не собиралась вмешиваться в его жизнь.

Всё складывалось именно так, как он хотел.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметил сидевший напротив однокурсник.

— Просто устал.

— После тренировки?

— Да.

Ответ прозвучал достаточно убедительно, чтобы собеседник не стал продолжать.

Регулус взял кубок с соком и сделал глоток.

Когда он снова поднял глаза, Маккиннон уже не было на месте. Эдриан провожал её взглядом, а затем вернулся к разговору с собственными друзьями.

Регулус почему-то отметил это.

И тут же разозлился на себя за то, что вообще обратил внимание.

⸻

Позже, возвращаясь в подземелья, Регулус проходил мимо окна, выходившего во внутренний двор.

На улице было холодно. Несколько учеников спешили к замку, кутаясь в мантии. Среди них он заметил Марлин и Эдриана.

Они шли рядом, о чём-то разговаривая. Когтевранец держал в руках её учебник, а девушка пыталась забрать его обратно.

Регулус остановился.

Эдриан поднял книгу над головой, явно дразня её. Марлин возмущённо что-то сказала, но через мгновение сама рассмеялась.

Всё выглядело до смешного непринуждённо.

Регулус смотрел на них чуть дольше, чем следовало.

Ему вспомнился собственный разговор с Маккиннон в больничном крыле. То, как она сидела рядом с ним, рассказывала о мире, которого он не знал, и совершенно не боялась задавать вопросы, на которые он не всегда хотел отвечать.

Тогда ему казалось, что её присутствие раздражает.

Теперь же он почему-то вспоминал именно те моменты, когда она смеялась.

Регулус отвернулся от окна.

Это не имело никакого значения.

Маккиннон могла разговаривать с кем угодно. Могла проводить время с этим когтевранцем, смеяться над его шутками и отдавать ему свои учебники. Это не касалось Регулуса.

Он сам поставил между ними границу.

Сам сказал, что им не о чем разговаривать.

И если теперь она нашла человека, которому действительно интересно её слушать, то это было только к лучшему.

Регулус направился дальше по коридору.

В конце концов, у него были дела поважнее.

Тренировки. Учёба. Семья. Обязанности, которые он однажды на себя принял.

И Тёмный лорд, чьи идеи он не собирался предавать.

Маклиннон не имела к этому никакого отношения.

По крайней мере, так он себе говорил.

Да, здесь важно, чтобы Регулус не воспринимал это как признание в симпатии. Он скорее пытается найти вполне разумное, как ему кажется, оправдание своему желанию снова разговаривать с Марлин. И постепенно приходит к мысли, что тайное общение — не такая уж плохая идея.

Я бы продолжила главу таким эпизодом:

⸻

В один из вечеров Регулус долго не мог уснуть.

Он лежал на спине, глядя в темноту над кроватью, и прислушивался к негромкому дыханию соседей. За окном шумел ветер, иногда заставляя старые стёкла едва заметно дрожать.

В голове снова возникла Маккиннон.

На этот раз — не за столом в Большом зале и не рядом с когтевранцем. Он вспомнил больничное крыло. Её голос, бесконечные вопросы, внезапные отступления от темы и совершенно нелепые сравнения. Вспомнил, как она рассказывала о магловских изобретениях, а потом вдруг спрашивала, как устроены чистокровные семьи. Как не давала ему отделаться короткими ответами и каким-то образом умудрялась продолжать разговор даже тогда, когда он ясно показывал, что не расположен к беседе.

Это было утомительно.

По крайней мере, раньше он именно так и считал.

Теперь же в их общении образовалась странная пустота. Регулус привык к тому, что Маккиннон время от времени возникала рядом: в коридоре, после занятий, на лестнице. Она могла задать совершенно неожиданный вопрос, отпустить колкость или просто начать рассказывать о чём-то, что занимало её в данный момент.

Он никогда не просил её об этом.

Более того, неоднократно давал понять, что не желает её общества.

И всё-таки теперь ему не хватало этих разговоров.

Мысль была настолько неприятной, что Регулус повернулся на бок.

Ему не хватало не самой Маккиннон. Просто… её болтовни. Необычных историй. Того, что она могла рассказать о мире, который он знал лишь по чужим словам. С ней, как ни странно, иногда было интересно.

Это ещё не означало, что он должен был пересмотреть своё отношение к ней.

Впрочем, возможно, существовал другой выход.

Регулус приподнялся на локте и посмотрел в сторону окна.

Что, если продолжить общаться с ней, но так, чтобы никто об этом не знал?

Не в Большом зале, не на глазах у слизеринцев и тем более не в компании тех, кто мог передать матери очередную историю о том, как наследник Блэков проводит время с маглорождённой гриффиндоркой.

Просто иногда разговаривать. Без свидетелей. Без необходимости объяснять кому-либо причины.

В конце концов, Маккиннон скоро выпустится. Ещё немного — и она покинет Хогвартс, а их пути разойдутся. Они вряд ли когда-нибудь встретятся снова, если только не окажутся в одном помещении по какой-нибудь случайности.

Один год.

Разве это так много?

Если ему хотелось иногда слушать её рассказы, если он хотел узнать, правду ли она говорила о маглах и действительно ли они создали всё перечисленное, то почему он должен был себе в этом отказывать?

Он ведь не собирался становиться её другом. Не собирался знакомить её с семьёй, приглашать в гости или рассказывать о своих планах. И уж точно не собирался менять свои убеждения.

Всего лишь разговоры.

Никто не обязан был о них знать.

Регулус медленно выдохнул и снова лёг на подушку.

Оставался один вопрос: захочет ли сама Маккиннон разговаривать с ним после того, что произошло в больничном крыле?

Он вспомнил её лицо, когда назвал их людьми из разных кругов. Вспомнил, как она посмотрела на него, прежде чем пожелать ему больше не появляться в её жизни.

А затем — мыло.

Регулус поморщился.

Пожалуй, сначала стоило бы придумать, как заставить её хотя бы выслушать его.

И, возможно, извиниться.

Последняя мысль понравилась ему меньше всего.

Он отвернулся к стене, решив вернуться к этому вопросу утром.

Но впервые за несколько дней у него появился план.