Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

Лесной туман вокруг поляны мегалитов сгустился до плотности холодного парного молока. Древние базальтовые валуны, поросшие седым лишайником, стояли неподвижными стражами, впитывая в себя тяжелое, давящее дыхание темной магии.

Квиррелл судорожно царапал ногтями собственное горло. Заклинание немоты держало его связки железным обручем, не позволяя вытолкнуть наружу ни звука, кроме сдавленного бульканья. Но истинный хозяин этого распадающегося тела не нуждался в голосовых связках раба.

В воздухе над поляной зазвучал ментальный рев — чудовищный, яростный телепатический импульс, от которого у любого обычного человека лопнули бы барабанные перепонки, а рассудок вытек через уши:

*«Ты смеешь закрывать мне рот, мерзкое отродье?! Я разорву твой жалкий разум на волокна! Я выжгу твою память, сожру твое ядро и заставлю этого червя переломать тебе кости одну за другой!»*

Багровые змеиные глаза на затылке профессора вспыхнули инфернальным жаром. Волан-де-Морт обрушил на девочку таран легилименции высшего порядка — ту самую сокрушительную волну первобытного ужаса и боли, которой он когда-то ломал волю сильнейших авроров Министерства.

Ментальный удар врезался в сознание Морганы… и разбился вдребезги.

Это не было столкновением двух магов. Это было столкновение средневекового тарана с броней современного линкора.

Окклюменция Морганы не строилась на кирпичных стенах или зеркальных лабиринтах, как учили древние трактаты. Ее сознание было структурировано по архитектуре суперкомпьютера с многоуровневым динамическим шифрованием. Атака темного духа была мгновенно перехвачена на внешнем контуре, разложена на спектральные частоты, лишена эмоционального заряда и сброшена в изолированный буфер математической рекурсии.

Темный Лорд почувствовал, как его собственная ментальная щупальца затянуло в бесконечный, вымораживающий фрактальный вихрь из дифференциальных уравнений, формул квантовой неопределенности и чудовищных массивов магловских данных.

*«Что… что это за чертовщина?!»* — в мысленном вопле Волан-де-Морта впервые прорезалась нота панического шока. Он попытался отдернуть свой ментальный след, но система Морганы уже зафиксировала точку входа.

— Анализ завершен. Ментальный вектор подавлен, — вслух произнесла Моргана, даже не моргнув. Ее изумрудные глаза светились ровным, холодным пламенем. — Ты предсказуем, Том. Агрессия примитивного примата, загнанного в угол. Твой мозг деградировал вместе с душой.

Эйлин на ее плече расправила пылающие крылья.

Золотисто-пурпурные перья вспыхнули ослепительным, чистым жаром. Феникс запрокинула изящную голову и издала протяжную, хрустальную трель. Это была не просто песнь — это была волна абсолютной эфирной гармонии, выжигающая любую некротическую скверну.

Свет феникса ударил в искаженную физиономию на затылке Квиррелла. Раздалось шипение, похожее на звук капли воды, упавшей на раскаленную сковороду. Из пор серой кожи повалил едкий черноватый дымок, пахнущий серой и тухлым мясом. Змеиное лицо задергалось в агонии, безгубый рот распахнулся в немом крике.

— Хватит, Эйлин, — тихо скомандовала Моргана, коснувшись пальцем теплой грудки птицы. — Он нужен мне способным мыслить, а не окончательно спекшимся.

Птица прикрыла янтарные веки и сложила крылья, продолжая, однако, испускать ровное золотое сияние, державшее поляну в кольце безопасности.

Моргана взмахнула палочкой, снимая *Силенцио* и одновременно опуская Квиррелла на колени мощным кинетическим прессом.

Профессор ЗОТИ рухнул в сырой мох, тяжело хватая ртом холодный воздух. Его голова безвольно свесилась вперед, открывая чудовищную маску на затылке. Багровые угли в глазницах Реддла тлели, в них больше не было слепого бешенства. Там поселился ледяной, расчетливый ужас хищника, впервые встретившего существо, стоящее выше него в пищевой цепочке.

— Кто ты? — прохрипел дух. Голос звучал надтреснуто, из пор сочилась липкая черная сукровица. — Ты не ребенок. Никакой одиннадцатилетний щенок не способен удерживать щиты такой плотности. Ты древняя сущность? Демон перекрестка? Наследница Ровены, нашедшая способ перерождения?

— Я человек, Том, — Моргана подошла ближе, остановившись в пяти шагах от коленопреклоненного тела. — Единственный человек в этом мире, который видит тебя насквозь. И единственный, кто не испытывает к тебе ничего, кроме профессиональной жалости.

— Жалости?! — лицо на затылке перекосило от бессильного гнева. — Ты смеешь жалеть меня?! Меня, величайшего волшебника, поставившего Британию на колени?!

— Британию? — Моргана насмешливо вскинула бровь. — Крошечный, сырой островок с населением в тридцать тысяч магов, застрявших в шестнадцатом веке? Ты серьезно гордишься тем, что напугал кучку заплывших жиром аристократов в мантиях? Том, ты мыслишь масштабами деревенского старосты!

Она сделала еще шаг, ее голос стал тихим, вкрадчивым, но каждое слово падало в сознание Волан-де-Морта, словно раскаленный свинец:

— Давай снимем шелуху твоего напыщенного величия. Кем ты стал? Ты начал с гениального мальчика, у которого не было ничего, кроме собственного ума и яростного желания выжить. Ты ненавидел маглов. Почему? Потому что твой отец, Том Реддл-старший, оказался слабовольным, напыщенным трусом, бросившим беременную женщину? Потому что приют Вула пах тушеной капустой, хлоркой и страхом перед немецкими бомбами в сороковом году? Потому что няничка поила тебя джином, когда у тебя была лихорадка, надеясь, что ты сдохнешь и избавишь приют от лишнего рта?

Змеиные глаза Волан-де-Морта расширились до предела. Зрачки превратились в микроскопические черные точки.

— Откуда… откуда ты знаешь?.. — прошелестел он, и в его шипении сквозил неподдельный ужас. Эти воспоминания были заперты в самых глубоких, темных подвалах его памяти под слоями смертоносных чар. Об этом не знал даже Дамблдор!

— Я знаю всё, Том. Я знаю про скалу у моря, куда ты уводил Денниса Бишопа и Эми Бенсон. Я знаю про пещеру, озеро с инферналами и чашу с изумрудным зельем отчаяния. Я знаю про кольцо Марволо, про убийство твоей магловской родни, которое ты обставил с дешевой театральностью второсортного актера.

Моргана покачала головой с искренним разочарованием:

— Ты так отчаянно пытался убежать от крови своего отца-магла, что совершил самую идиотскую ошибку в истории магии. Ты начал заискивать перед чистокровными ублюдками! Ты окружил себя Малфоями, Блэками, Лестрейнджами — людьми, чьи семьи веками спали со своими двоюродными сестрами, вырождаясь в слабоумных дегенератов! Ты придумал себе нелепый титул «Темного Лорда», стал проповедовать «чистоту крови», будучи полукровкой, чья мать не смогла удержать мужа без приворотного зелья!

Она наклонилась к нему, заглядывая прямо в горящие багровые щели:

— Ты думал, они уважают тебя? Они пресмыкались перед твоей силой, Том. Но за твоей спиной они всегда шептались, что ты — безродный выскочка из сиротского дома. И чтобы доказать им, что ты достоин, ты начал ломать собственную душу.

— Крестражи… дают бессмертие! — яростно огрызнулся Реддл, хотя в его голосе уже слышалась неуверенность загнанного зверя. — Я разорвал оковы смертной плоти! Я перешагнул через предел человеческих возможностей!

— Ты перешагнул через собственный рассудок, идиот, — безжалостно отрезала Моргана. — Ты хоть на секунду задумался о биохимии и энергоструктуре того, что натворил?

Она вытянула руку, и в воздухе перед лицом паразита вспыхнула проекция «Абака-1» — светящаяся голографическая модель человеческой души.

— Смотри сюда, Том. Это ядро мага. Единая, цельная замкнутая энергосистема. Душа — это не абстрактное облачко тумана, как пишут в детских сказках. Это квантовая матрица высшего порядка, удерживающая память, личность, критическое мышление и связь с первородным эфиром. Когда ты совершил первое убийство и вырвал кусок матрицы для дневника, ты потерял ровно половину своего когнитивного потенциала!

Модель на глазах Реддла раскололась, потеряв яркость.

— Второе расщепление — кольцо. Минус еще двадцать пять процентов. Чаша, медальон, диадема… К моменту, когда ты пришел убивать младенца в Годрикову Впадину десять лет назад, в твоем теле оставалось меньше одного процента от первоначальной духовной массы!

Моргана сжала кулак, и проекция вспыхнула тревожным алым пламенем:

— Ты превратил себя в ментального калеку! Крестражевая энтропия выжгла твою способность к долгосрочному планированию. Ты перестал быть блестящим стратегом Томом Реддлом. Ты стал бешеным псом, бросающимся на каждого, кто не успел вовремя упасть на колени! Именно поэтому твое заклинание срикошетило в ту ночь. Твое собственное ядро было настолько нестабильным, что не выдержало простейшего парадокса защитной магии крови!

Тишина лесной поляны стала осязаемой.

Слышно было лишь, как где-то в вышине шумят ветви вековых сосен и мерно трещит невидимое пламя феникса.

Волан-де-Морт молчал.

Его багровые глаза неотрывно смотрели на мерцающие осколки голограммы. Слова девочки падали на благодатную почву.

Все эти десять лет, скитаясь бестелесным кошмаром по албанским лесам, вселяясь в змей и крыс, он чувствовал это. Он чувствовал, как тупеет. Как мысли путаются, как великие теории, которые он держал в голове в юности, рассыпаются в прах, оставляя лишь слепую, звериную жажду убивать и жрать чужую жизненную силу. Он списывал это на отсутствие тела.

Но эта девчонка… это чудовище с глазами древнего демиурга только что доказало ему на языке сухих формул: он сам уничтожил свой гений. Своими собственными руками.

— Чего… — голос духа прозвучал глухо, сдавленно, почти без прежней ядовитой силы. — Чего ты хочешь? Ты пришла сюда не читать мне лекции по алхимии. Если бы ты хотела уничтожить меня… ты бы натравила эту птицу. Почему я еще жив?

— Потому что ты представляешь научный интерес, — спокойно ответила Моргана, развеивая голограмму. — И потому что я знаю цену жизни. Ты хочешь жить, Том? По-настоящему жить. Не гнить заживо на шее этого слюнявого идиота. Не пить кровь несчастных единорогов, превращая остатки своего сознания в проклятую жижу. Не прятаться в подземельях от Дамблдора, надеясь украсть кусок зачарованного булыжника, который директор специально положил на третьем этаже, чтобы захлопнуть мышеловку?

— Камень… ловушка? — прошипел Реддл.

— Конечно, ловушка, наивный ты придурок! — Моргана с досадой вздохнула. — Ты всерьез думал, что Николас Фламель — шестисотлетний алхимик, переживший чуму, инквизицию и падение империй — отдаст свой единственный артефакт бессмертия в школу под охрану трехголовой собаки, которую можно усыпить дешевой магловской флейтой?! Дамблдор создал полигон. Он ждет, когда ты сунешься в зеркало Еиналеж. На зеркале наложены поглощающие чары двенадцатого круга. Стоит тебе попытаться извлечь фальшивку — и твой дух будет запечатан внутри стеклянной рамы навечно. Старик поставит зеркало в своем кабинете и будет пить лимонный чай, любуясь своей коллекцией!

Квиррелл под контролем Реддла мелко задрожал.

Перспектива оказаться запертым в стекле навсегда была страшнее окончательной смерти.

— Какова… твоя альтернатива? — спросил Волан-де-Морт. На этот раз в его голосе звучало то, чего он не испытывал полвека: готовность торговаться.

— Искупление. Полная реинтеграция матрицы души. И новое тело.

Моргана сделала паузу, позволив этим словам проникнуть в самую глубину его расколотого сознания.

— Это невозможно, — хрипло выдохнул дух. — Слияние крестражей… боль покаяния… Она разрывает мага на части. Ни одно живое существо не способно пережить обратный процесс! Древние тексты гласят…

— Древние тексты писали те, кто не знал высшей математики и герметической медицины, — перебила его девочка. — Я говорю не о слепом религиозном раскаянии перед алтарем. Я говорю об Александрийском ритуале «Великого Слияния и Очищения» из трактата *«De Redemptione Animae Fractae»* — «Об искуплении расколотой души».

Она достала из сумки свиток тончайшей кожи василиска, развернув перед его глазами схему ритуального круга:

— Ритуал создает замкнутый кавитационный карман в структуре пространства. Все твои якоря — дневник, кольцо, медальон, чаша и диадема, которая пылится прямо сейчас на седьмом этаже Хогвартса в комнате потерянных вещей, — будут притянуты к исходной точке резонансом крови Гонтов. Очищающее пламя высшего эфира выжжет скверну убийств, растворит внешние оболочки и вернет фрагменты в первородную матрицу. Ты испытаешь агонию, Том. Чудовищную, первобытную боль осознания всего того дерьма, которое ты сотворил за свою жизнь. Твой эгоцентризм будет перемолот в пыль. Но если твоя воля достаточно сильна, чтобы выдержать эту чистку… твоя душа снова станет единым, неразрывным целым.

— А тело? — Реддл жадно впился взглядом в чертежи. — Бестелесная душа сгорит при слиянии без физического заземления!

— Тело ждет тебя в Суррее, в поместье Кроул-холл, — твердо произнесла Моргана. — Мальчик десять лет. Его зовут Себастьян. Чистокровный маг с безупречной родословной, чье собственное сознание погибло два года назад в результате изуверского ритуала его безумных родителей. Кора головного мозга пуста. Нейронные связи чисты. Но его магическое ядро живо и пульсирует чистой энергией. Идеальный, абсолютный сосуд.

Она подошла вплотную, присев на корточки перед искаженным лицом:

— Ты займешь это тело. Ты станешь Себастьяном Кроулом — приемным сыном Чарльза и Элизабет, моим младшим братом. Следующим летом тебе исполнится одиннадцать. Ты получишь письмо из Хогвартса. Ты вернешься в этот замок не как чудовище с перекошенной мордой, прячущееся под тюрбаном, а как блестящий юный гений. У тебя будет семья, которая никогда не предаст тебя. У тебя будут ресурсы рода Кроул. У тебя будет доступ к технологиям, которые оставят чистокровных снобов на свалке истории. И самое главное — у тебя будет шанс достичь истинного бессмертия через созидание, а не через гниение заживо!

Волан-де-Морт замер.

В его измученном, истерзанном безумием разуме пронеслись картины, которые он запрещал себе видеть десятилетиями.

Хогвартс. Солнечный свет, льющийся сквозь цветные витражи Большого зала. Теплая, мягкая постель в спальне, где не воняет плесенью приюта. Собственные руки — молодые, сильные, гибкие руки человека, а не когтистые лапы химеры. Возможность снова держать палочку без боли в висках. Возможность творить великую магию, не боясь, что ядро пойдет трещинами от очередного заклинания.

И семья.

Слово, которое он ненавидел всем своим существом, потому что оно всегда ассоциировалось у него с предательством, внезапно прозвучало как спасательный круг посреди бездонного черного океана.

— Какова… твоя цена? — почти шепотом спросил он. — Никто не отдает целое тело и второй шанс даром. Чего ты потребуешь взамен?

— Непреложный обет, — отчеканила Моргана. — Жесткий, выверенный до последней буквы юридический контракт магии.

Она достала второй пергамент — проект договора, составленный ее отцом Чарльзом:

— Пункт первый: абсолютный отказ от имени, титула и наследия «лорда Волан-де-Морта». Это имя мертво. Пожиратели смерти — отработанный шлак, который мы зачистим или переформатируем под наши нужды.

— Пункт второй: полная лояльность роду Кроул. Ты никогда, ни при каких обстоятельствах, прямо или косвенно, мыслью или действием не причинишь вреда мне, Чарльзу, Элизабет или нашему имуществу.

— Пункт третий: отказ от темных ритуалов, требующих человеческих жертв и расщепления души. Все твои будущие исследования будут проходить под контролем нашего научного совета.

— И пункт четвертый, — Моргана посмотрела ему прямо в глаза: — Ты признаешь меня главой рода и старшим партнером во всех проектах. Ты будешь учиться, Том. Заново учиться физике, математике, молекулярной химии и этике разума. Если ты согласен — ты получишь жизнь. Если нет…

Она выпрямилась во весь рост. Эйлин на ее плече тихонько щелкнула клювом, и волна очищающего жара снова лизнула бледную кожу Квиррелла:

— Если нет — я сниму защиту прямо сейчас. Ты попытаешься забрать камень у Дамблдора, сгоришь в его ловушке, а я лично найду каждый из твоих крестражей и сожгу их адским пламенем один за другим. И через год от великого Темного Лорда не останется даже пыли на страницах школьных учебников истории. Выбирай, Том Марволо Реддл. Вечное небытие… или новая жизнь?

Секунды падали в бездну ночи, словно тяжелые капли ртути.

Квиррелл мелко дрожал, стоя на коленях в мокром мху.

В багровых глазах на его затылке бушевала буря. Там рушились остатки полувековой гордыни, горели в прахе иллюзии о мировом господстве, ломались ядовитые зубы монстра, перед которым когда-то трепетала вся страна.

Но на руинах этого безумия медленно проступало нечто иное. То самое зерно гения, которое когда-то заставило старую шляпу без колебаний отправить двенадцатилетнего сироту на Слизерин. Рациональный, холодный расчет человека, который превыше всего на свете хотел одного: существовать.

— Я… согласен, — прохрипел Волан-де-Морт.

Звук этих слов заставил пространство поляны слегка содрогнуться.

Магия древнего леса зафиксировала намерение.

— Разумный выбор, — Моргана даже не улыбнулась. Она оставалась безупречно хладнокровным хирургом, только что получившим согласие пациента на сложнейшую ампутацию. — Первый этап начнется прямо сейчас. Квиррелл больше не вернется в замок.

— Что?! — дернулся дух. — Дамблдор заметит его исчезновение к утреннему завтраку! Он поднимет тревогу!

— Пусть поднимает, — насмешливо парировала девочка. — Завтра утром директор обнаружит в кабинете ЗОТИ следы спешного бегства незадачливого заики, прихватившего с собой пару ценных артефактов из школьного фонда. Альбус решит, что ты струсил, почувствовав близость развязки, или отправился искать подкрепление. Это даст нам ровно две недели абсолютной тишины.

Она достала из сумки флакон из толстого темного стекла, наполненный светящейся лазурной жидкостью:

— Выпей это.

— Что это? — подозрительно прищурился Реддл.

— Модифицированный отвар пепельного золототысячника с вытяжкой из серебряной лунницы и солями лития. Он погрузит сознание Квиррелла в глубокий кататонический стазис, заморозит клеточный распад его тканей и заблокирует твою связь с его нервной системой на семьдесят два часа. Ты уснешь, Том. Никакой боли, никаких галлюцинаций.

Она сделала жест рукой в сторону чащи леса:

— За камнями тебя ждет Алистер. Наш дворецкий. Он доставит это тело в Кроул-холл по закрытому аппарационному коридору через магловский порт Дувра, минуя сеть летучего пороха и радары аврората. В субботу, после отбоя, я прибуду в поместье через портал из своей лаборатории на седьмом этаже. Мы подготовим ритуальный круг, я доставлю диадему Рейвенкло, и мы начнем слияние.

Квиррелл под контролем Реддла медленно, дрожащими пальцами взял флакон.

Змеиные глаза на затылке в последний раз окинули поляну, сверкающего феникса и маленькую рыжеволосую девочку с лицом Лили Эванс и разумом титана.

— Если ты обманешь меня… — прошептал дух, и в его голосе прозвучала последняя, затухающая искра прежней тьмы.

— Я держу свое слово, Том. В отличие от чистокровных лордов и светлых манипуляторов, ученые не нарушают контрактов. Пей.

Профессор запрокинул голову и одним глотком осушил флакон до дна.

Действие зелья было мгновенным.

Зрачки на змеином лице расширились, подернувшись молочно-белой пленкой. Багровый огонь угас, сменившись ровным, спящим серым свечением. Челюсти Квиррелла расслабились, тело обмякло, и профессор мешком повалился на мох, погружаясь в глубочайший искусственный сон без сновидений.

Из темноты вековых сосен бесшумно шагнула высокая, сухопарая фигура.

Алистер. Бессменный дворецкий четы Кроул был одет в строгий дорожный плащ из непромокаемой магловской ткани, скрывавший фигуру. На его морщинистом, суровом лице старого солдата застыло напряженное ожидание, но в серых глазах горела непоколебимая решимость.

— Мисс Моргана, — негромко произнес старик, склонив голову. — Транспорт готов. Артефакты подавления маг-следа активированы. Мистер Чарльз ждет нас на точке высадки.

— Забирай его, Алистер, — Моргана указала на спящего профессора. — Помести его в третий изолированный бокс с контролем температуры. Проверь стазис Себастьяна: уровень маны в ядре мальчика должен быть на пике к субботе.

Старик подошел к телу, легко подхватил Квиррелла на плечо, словно тот ничего не весил, и на мгновение замер, глядя на девочку с глубоким, щемящим чувством благодарности:

— Спасибо вам, мисс. За Себастьяна. За наш род.

— Рано благодарить, Алистер. Главная битва впереди. Ступай.

Дворецкий коротко кивнул, достал из кармана зачарованную медную монету — одноразовый международный порт-ключ, настроенный на магловскую подлодку в проливе, — и с глухим хлопком сжатого воздуха исчез вместе со своей ношей.

Поляна опустела.

Моргана осталась одна посреди безмолвного леса.

Она глубоко вздохнула, наполняя легкие холодным, влажным воздухом, пахнущим хвоей и сырой землей. Эйлин на ее плече тихонько потерлась головой о ее щеку, даря ощущение абсолютной защиты и покоя.

— Ну вот и всё, девочка, — тихо пробормотала Моргана, погладив птицу по огненным перьям. — Первая пешка с доски снята. Философский камень Дамблдора больше никому не нужен.

Она развернулась и легким, бесшумным шагом направилась обратно к замку.

* * *

Подъем на седьмой этаж в предрассветный час не вызвал никаких сложностей.

Хогвартс, напитавшийся ее структурированной энергией за последние трое суток, встречал свою Наследницу с тихой, почтительной покорностью. Ступени лестниц послушно замирали на месте, не пытаясь исчезнуть под ногами; каменные горгульи приветственно склоняли морды; а призраки, почувствовав приближение ее плотной, гармоничной ауры, почтительно растворялись в толще стен, не издавая ни звука.

Моргана поднялась в коридор напротив гобелена с изображением троллей в балетных пачках, пытающихся колотить дубинами бедного Варнаву Вздрюченного.

Она замерла у глухой каменной стены.

Трижды пройти мимо, четко удерживая в голове образ: *«Мне нужно место, где спрятаны забытые вещи. Мне нужно хранилище векового мусора».*

Камень на противоположной стороне коридора задрожал, пошел рябью, и из гладкой стены проступили очертания массивной дубовой двери с железной кованой ручкой.

Моргана толкнула дверь и шагнула внутрь.

Выручай-комната в ее ипостаси склада поражала воображение. Это был исполинский собор из забытых эпох, размером с добрый десяток Больших залов. Под бесконечно высокими сводами громоздились гигантские горы старинной мебели, сломанных метел, запыленных сундуков, клеток с чучелами невиданных тварей и сотен тысяч фолиантов с истлевшими переплетами. Воздух здесь был сухим, неподвижным и пах многовековой пылью, старым пергаментом и угасающей магией забытых артефактов.

Моргане не нужно было блуждать часами по этим лабиринтам.

Она прикрыла глаза, настраивая свое магическое зрение на резонанс чистейшей, незамутненной маны основателей замка.

Вот он. Тонкий, кристально чистый сапфировый луч, пробивавшийся сквозь толщу хлама где-то в тридцати ярдах к западу, у полуразрушенного шкафа с потрескавшимися стеклами.

Она уверенно зашагала по проходу между горами вещей.

Вот и этот закоулок. На покосившемся комоде стоял щербатый каменный бюст неизвестного колдуна в выцветшем сером парике. А на его макушке, небрежно нахлобученная поверх пыльных локонов, покоилась она.

Диадема Ровены Рейвенкло.

Изящный обод из чистейшего гоблинского серебра, увенчанный расправившим крылья орлом. В центре переливался колоссальный сапфир каплевидной формы, на гранях которого древней кельтской вязью было выбито бессмертное изречение: *«Wit beyond measure is man's greatest treasure»* — *«Ума палата дороже злата»*.

Но артефакт был осквернен.

По серебряному ободу змеились тонкие, дегтярно-черные жилки темного ритуала. Внутри сапфира, словно в ледяной тюрьме, бился и пульсировал кусок измученной, яростной души юного Тома Реддла — крестраж, созданный им после убийства албанской крестьянки полвека назад.

Стоило Моргане подойти ближе, как диадема отозвалась.

Черный дымок тонкой струйкой повалил из-под камня, в воздухе зазвучал шепот — сладкий, искушающий, обещающий безграничную власть, тайные знания и абсолютное превосходство над всеми смертными:

*«Возьми меня… надень… я открою тебе тайны вселенной… я сделаю тебя королевой этого мира…»*

— Заткнись, — холодно произнесла Моргана.

Она достала из сумки тяжелые щипцы из бериллиевой бронзы, зачарованные на захват проклятых металлов. Никаких прикосновений голой кожей. Никаких иллюзий.

Щипцы сомкнулись на серебряном ободе. Шепот сорвался на визгливый крик, из камня брызнули темные искры, но Моргана с невозмутимым видом опустила диадему в заранее подготовленный пенал из орихалка, выложенный изнутри пластинами из радиоактивного свинца и стазисного селенита.

Щелкнули замки. Контур замкнулся.

Визг оборвался, оставив в комнате лишь мертвую тишину.

Пенал отправился в самый глубокий отсек ее сумки.

Один из пяти крестражей был в ее руках. Остальные четыре будут притянуты ритуалом в субботу ночью силой крови и первородного завета.

Моргана покинула Выручай-комнату. Дверь за ее спиной растаяла в камне, не оставив ни единой трещины.

* * *

Первые лучи холодного шотландского солнца уже пробивались сквозь высокие стрельчатые окна башни Рейвенкло, когда Моргана вернулась в спальню девочек.

Замок просыпался.

В коридорах послышались первые шаркающие шаги завхоза Филча; на картинах зевали и потягивались нарисованные вельможи; а внизу, в Большом зале, эльфы уже накрывали столы к завтраку, расставляя дымящиеся кувшины с тыквенным соком и тарелки с горячими овсяными лепешками.

Моргана быстро сняла охотничий костюм, приняла бодрящий контрастный душ и надела безупречно выглаженную школьную форму с сине-бронзовым галстуком.

Когда Лиза Турпин и Мэнди Броклхерст с сонным стоном выбрались из-под своих одеял, Моргана уже сидела за письменным столом, аккуратно заправляя в механический карандаш новый грифель и делая пометки в чертежах предстоящего ночного ритуала.

— Ты… ты вообще когда-нибудь спишь? — пробормотала Лиза, протирая заспанные глаза и с ужасом глядя на идеально собранную сокурсницу.

— Сон — это регулярный физиологический процесс восстановления нейронов, Лиза, — не отрываясь от чертежа, спокойно ответила Моргана. — Если оптимизировать фазы медленного сна через контроль дыхания, организму вполне достаточно четырех с половиной часов. Рекомендую попробовать вместо того, чтобы полночи обсуждать цвет мантии третьекурсника с Хаффлпаффа.

Лиза густо покраснела и поспешно скрылась за пологом своей кровати.

Падма Патил, уже одетая, подошла к столу Морганы, держа в руках магловский учебник физики:

— Моргана… я дочитала главу про оптику. Про спектральное разложение белого света через стеклянную призму Ньютона.

— И какой вывод? — девочка наконец подняла глаза, с интересом глядя на индийскую соседку.