Цена выбора (гет)

Когда официальная часть закончилась, наступило время тихих кулуарных интриг. Алиса, Лили и Доркас, сбившись в тесный кружок, с самым невинным видом строили планы, от которых у любого стратега Министерства пошли бы пятна по коже. Марлин Маккиннон, красная от смущения, стояла чуть поодаль и изо всех сил делала вид, что её крайне интересует рисунок на лепнине потолка и она вообще не имеет отношения к этой компании.

Доркас, чья хватка не ослабевала даже в разгар праздника, заметила, что Регулус окончательно погряз в вежливых, но пустых улыбках, отвечая на атаки стайки поклонниц. Девицы из хороших семей кружили вокруг него, как стервятники над золотым прииском, жадно прикидывая размер его наследства и влияние в новом мире.

Сделав ловкий выпад, Доркас буквально выхватила Регулуса из этого окружения. Под разочарованными взглядами охотниц за приданым, она под локоть увела его в сторону.

— Реджи, пощади этот дом, — негромко произнесла она, отойдя на безопасное расстояние. — Если они не перестанут так на тебя смотреть, стены начнут плавиться. Мне нужен кто-то надежный, чтобы присмотреть за Марлин, а то она чувствует себя здесь лишней среди всех этих... — Доркас неопределенно помахала рукой в сторону чопорных дам.

Они подошли к Марлин, которая при виде Регулуса попыталась слиться с ближайшей колонной.

— Марлин, — Доркас ослепительно улыбнулась, — спаси моего деверя от участи быть заживо съеденным юными леди Слизерина. Регулус, ты ведь помнишь Марлин? Вы ведь делили один котел на продвинутом курсе Зелий, если мне не изменяет память.

Регулус, который весь вечер мечтал о глотке свежего воздуха или хотя бы о разговоре, в котором не нужно будет взвешивать каждое слово, с нескрываемым облегчением посмотрел на Марлин. Он действительно помнил её по школе: хотя они и не делили котёл, но он помнил ее живой, немного шумной, искренней и совершенно не похожей на тех фарфоровых кукол, что осаждали его последние два часа.

— Помню, — Регулус чуть склонил голову, и его улыбка на этот раз была по-настоящему мягкой. — Ты еще чуть не взорвала котел, пытаясь доказать Слизнорту, что дозировка корня валерианы в Умиротворяющем бальзаме сильно занижена. Рад видеть, что ты всё так же предпочитаешь держаться подальше от официоза, Марлин.

Марлин, почувствовав, что её не собираются экзаменовать по этикету, наконец выдохнула и робко улыбнулась в ответ.

— Надеюсь, здесь не будет экзамена по зельеварению, Блэк? — ответила она, и в её голосе прорезались те живые нотки, которые так нравились ему когда-то в Хогвартсе.

Доркас, удовлетворенно кивнув, бесшумно скользнула обратно к Сириусу. Первая нить новой интриги была успешно заправлена в ткацкий станок семьи Блэк.

*

Когда Северус заметил приближающуюся чету Лонгботтомов, он невольно подобрался. Фрэнк шел, опираясь на трость — магический откат после суда всё еще сковывал его движения.

— Снейп, — Фрэнк остановился, и его лицо осталось непроницаемым.

— Лонгботтом, — Северус ответил коротким кивком. — Я вижу, восстановление идет медленнее, чем обещали целители.

— Сложно восстанавливаться, когда тебя заставляют выбирать между магическим выгоранием и ложью под присягой, — голос Фрэнка был сухим.

— Кстати, мама до сих пор не может простить тебе тот «хлопок» по затылку. Она утверждает, что приличные маги так дела не решают.

Северус едва заметно поморщился.

— Твоя мать — женщина редкой душевной стойкости, Фрэнк. Если бы я попытался уговорить её уйти с линии огня словами, мы бы до сих пор стояли в том коридоре... Или лежали. Что касается суда... Признаю, это было жестоко, но... очень эффективно.

— Эффективно для вас, — уточнил было Фрэнк, но Алиса легонько шлепнула его по плечу.

— Фрэнк, перестань. Мы это уже обсуждали, — она посмотрела на Снейпа с той жизнерадостностью, которая всегда его раздражала и восхищала одновременно.

— Северус, он ворчит, потому что ему не нравится чувствовать себя обязанным «бывшему врагу». Но мы оба знаем: если бы не ты, то и нас с Августой и Невиллом убил бы Волдеморт...

Фрэнк тяжело вздохнул, глядя на маленького Невилла, который мирно сопел на руках у матери.

— Мать требует твою голову на блюде, Снейп. Но... — он помедлил и нехотя протянул руку. — Я умею признавать поражение тактики перед лицом стратегии. Твой яд вытравил заразу, хоть и оставил шрамы.

Северус осторожно пожал протянутую ладонь. Рукопожатие было коротким, почти формальным, но оно значило больше, чем любые официальные речи.

— Я пришлю Августе партию укрепляющего бальзама по моему новому рецепту, — добавил Снейп, когда Лонгботтомы уже собирались отойти. — Скажите ей, что это... компенсация за моральный ущерб.

— Не буду говорить ей сразу, что это от тебя, — усмехнулся Фрэнк. — Иначе она выльет его в фикус.

Уходя, Алиса улыбнулась Северусу через плечо. Обиды не исчезли совсем, но перестали быть препятствием для дружбы.

*

Грюм не находил себе места. Среди шелков, фамильных драгоценностей и высокопарных тостов он чувствовал себя не просто чужим, а едва ли не экспонатом в музее, который по ошибке выставили не в том зале.

Его магический глаз бешено вращался, фиксируя показную роскошь и фальшивые улыбки, пока внимание Аластора не вернулось к группе «родственников» Малфоя, стоявших у восточной колонны.

От них не веяло духами из «Персика и Крема». Веяло дисциплиной, тяжелой кожей и тем специфическим холодком, который исходит только от людей, привыкших ждать удара в любой момент.

Грюм невольно притерся поближе к ним, и, как ни странно, впервые за вечер его паранойя немного утихла.

— Эй, Грюм! — окликнул его знакомый голос с хрипотцой.

Аластор повернулся и встретился взглядом с одним из «дальних родственников» Малфоя, чье лицо было иссечено не менее памятными знаками, чем его собственное.

— Как там рука у Кингсли? — поинтересовался Трэверс, лениво поправляя костюм, который явно жал ему в плечах.

— А, это ты, страдалец, — усмехнулся Грюм, узнавая старого противника по рейдам. — Нормально Бруствер. Залатали в Мунго, даже шрама почти не осталось. А твои орлы как?

— Тоже ничего. Малфой на своих не экономит, целители отработали каждый галлеон, — маг обернулся к своим спутникам. — Эй, ребята, давайте сюда.

К ним подошли двое коренастых, крепко сбитых мужчин. В их походке и манерах не было ни капли аристократического изящества, зато военная жилка и привычка прикрывать спину товарища читались в каждом движении.

— Это Крэбб, а это Гойл. Ну, Грюма вы знаете.

К удивлению Аластора, оба великана протянули ему руки. В этом жесте не было подобострастия или фальши, только суровое уважение солдат, которые не раз сталкивались на поле боя и наконец-то оказались по одну сторону баррикад. Грюм ответил на рукопожатие, чувствуя мозолистые ладони и стальную хватку.

Так он и остался стоять в кругу бывших врагов. Оказалось, что обсуждать тактику ведения боя в узких коридорах, качество защитных артефактов и методы допроса с «псами» Малфоя куда приятнее и естественнее, чем вести светские беседы о погоде. Здесь, среди людей, знающих цену жизни и смерти, старый аврор впервые за вечер почувствовал себя на своем месте.