Восьмой курс, восьмое чувство (гет)

Хэллоуин в Хогвартсе в этом году больше напоминал бал у сатаны, чем школьный праздник. Большой зал затянуло тяжелым черным бархатом, а под потолком вместо свечей парили ледяные черепа, из пустых глазниц которых струился фиолетовый туман— Гермиона, ты… ты серьезно? — Рон замер у входа, не решаясь даже коснуться её руки. — Ты выглядишь так, будто собралась на встречу с Пожирателями. Почему всё черное? Это же… это по-слизерински.

Гарри нахмурился, поправляя очки. В его взгляде читалась тревога.

— Рон прав. Это платье… оно не похоже на тебя, Гермиона. Ты словно чужая среди нас.Гермиона лишь поправила объемный шелковый цветок на лифе и коротко бросила:— Это просто платье, Гарри. Цвет не определяет факультет.

Но высокий разрез до самого бедра, открывавшийся при каждом шаге, говорил об обратном: сегодня она играла по правилам Слизерина. Она надела его цвет. Она надела его тьму.

Зал гудел. У столов с напитками кучковались компании, и каждое слово разлеталось шепотом по углам.

— О, вы только посмотрите на Грейнджер, — протянула Розалинд «Рози» Финч, поправляя гриффиндорскую ленту в волосах. — Она выглядит потрясающе, но Эйдан рядом с ней похож на охранника, а не на кавалера. Ричи, ты не находишь?

Ричи Кут лишь неопределенно хмыкнул, косясь на Слизеринский стол:

— Главное, чтобы О'Коннелл не полез в драку раньше полуночи. Ты видела, как на него смотрит Торн?

Неподалеку Дэмиан Торн и Флориан Вест лениво потягивали пунш.

— Смотри, Вест, — Торн кивнул в сторону Гермионы. — Гриффиндорка надела черный атлас. Думает, если перекрасишь ворону в черный, она станет фениксом?

— Тише, Торн, — спокойно осадил его Флориан, не сводя сосредоточенного взгляда с зала. — Она выглядит опаснее, чем вся ваша компания вместе взятая. Малфой сегодня не в себе, и я бы на твоём месте не стоял у него на пути.

Музыка сменилась на медленный, тягучий вальс — гимн чистокровных. Когда Эйдан О’Коннелл отошел за напитками, его место тут же занял Кассиан Вольф. Он не спрашивал разрешения, он просто положил руку на её талию, увлекая в танец.

— Твой партнер — мальчишка в теле мужчины, Грейнджер, — Кассиан улыбнулся той самой улыбкой, за которой скрывался расчет хищника. — Ты надела это платье не для того, чтобы танцевать с ирландцем. Ты надела его, чтобы объявить войну. И, должен признать, Слизерин готов тебе сдаться.

— Я не принимаю пленных, Кассиан.

— О, я знаю. Ты их уничтожаешь. Посмотри на Малфоя — он уже мертв, просто еще не понял этого.В середине танца они оказались лицом к лицу с парой Малфой — Блэквуд. Элизабет Блэквуд намеренно задела плечом Гермиону, заставив ту пошатнуться. Разрез на черном атласе опасно распахнулся. Драко замер, его зрачки расширились, когда он увидел обнаженную кожу.

— Грейнджер, — голос Элизабет прозвучал как хруст сухого льда. — Твои шелковые цветы на лифе... они выглядят почти как настоящие. Жаль, что они завянут к утру, как и твоя попытка казаться одной из нас. Наглость — это не только платье, это порода. А её в лавке не купишь.

— Порода, Элизабет? — Гермиона выпрямилась, и её «восьмое чувство» подсказало ответ.

— Ты так крепко держишь Малфоя за руку, будто боишься, что без твоей поддержки он просто рассыплется. Настоящая королева не вцепляется в корону, она её носит.

Драко резко перехватил Элизабет за талию, уводя её в сторону, но перед этим он выдохнул Гермионе в самое ухо:

— Уходи отсюда, Грейнджер. Пока я не сделал то, о чем мы оба пожалеем.

Когда музыка стихла, Эйдан подлетел к ней, тяжело дыша.

— Гермиона, хватит! Я провожу тебя до башни, там становится неуютно. Эти змеи смотрят на тебя так, будто выбирают, куда вонзить клыки.

— Нет, Эйдан, — она решительно отстранила его руку.

— Я не закончила. Иди к Рози и Ричи, а мне нужно личное пространство.

— Но я твой партнер!

— Сегодня ты был моим сопровождением. Не путай роли, Эйдан.

Когда они вернулись в пустую гостиную Старост, тишина взорвалась. Гермиона сбросила туфли, и тяжелый атлас платья глухо ударился о камни. Драко вошёл следом, захлопнув дверь так, что посыпалась штукатурка.

— Прекрасный перформанс, Грейнджер, — начал он ледяным тоном.— Тебе стоило взять с собой шест, чтобы О’Коннеллу было удобнее любоваться твоими ногами. Или ты хотела, чтобы весь зал видел то, что принадлежит…

— Мои ноги — это последнее, что должно тебя волновать, Малфой!

— Гермиона резко развернулась. — Тебе не дает покоя мой вид? Или то, что ты весь вечер задыхался от собственной беспомощности, пока Элизабет выставляла тебя своим трофеем, вцепившись в твой локоть, как в фамильное серебро?

— Блэквуд знает свое место! — прорычал Драко, сокращая расстояние до сантиметра.— Да неужели? Она метит тебя своим присутствием, как покорного щенка! — выкрикнула Гермиона. — Ты прячешься за её спиной, лишь бы не признавать, что твой драгоценный Кассиан Вольф уже вытирает о твою репутацию свои дорогие туфли.Он заберёте твой титул, твое влияние и всё, что тебе дорого, пока ты стоишь и смотришь, как я танцую с другими!

Малфой схватил её за плечи, и шелк цветов на её лифе смялся под его пальцами.

— Ты ничего не знаешь о том, что я готов забрать обратно, Грейнджер! — прошипел он ей прямо в губы. — Ты надела это платье, чтобы уничтожить меня?

— Я надела его, чтобы ты вспомнил, что у тебя есть, а не только чистокровное родовое древо! — она не отвела глаз.

Воздух между ними искрил от магии и ярости. А за дверью, прижавшись к холодному камню, Элизабет Блэквуд слушала их тяжелое дыхание. Её лицо исказила кривая усмешка: она только что получила идеальное оружие против обоих.