Гарри Поттер и Криминальные истории (джен)

Депеша от Кингсли пришла с рассветом, доставленная не совой, а крошечным, почти невидимым бумажным журавликом. Он врезался прямо в лоб Васи, развернулся и проскрипел тонким голосом:

«Срочно. Кабинет. Япония. Махотокоро. Инцидент с духами-перевёртышами. Местные авроры бессильны. Ваша „уникальная“ методология требуется. Не подведите. Шеклболт.»

Вася, не открывая глаз, смял журавля в кулаке.

— Опять эти долбоёбы со своими духами, — прохрипел он. — Не могут сами разобраться. Петька, вставай! Летим в страну восходящего хую! Надо будет этих духов научить, как правильно себя вести!

Поттер, уже привыкший к подобным побудкам, лишь вздохнул и поплёзся собирать вещи. Через час они уже стояли в кабинете Кингсли.

— Духи-перевёртыши, — объяснял Шеклболт, разливая чай, от которого Вася брезгливо поморщился. — Они проникают в зеркала и отражающие поверхности. Искажают реальность, подменяют личности. В Махотокоро уже несколько студентов… не сами в себя. Местные мастера бессильны.

— Потому что они с ними чайные церемонии проводят, а не по морде бьют, — заключил Вася. — Мы быстро всё уладим. Где портал?

Школа Махотокоро поразила их своей тишиной и гармонией. Всё было идеально: сады камней, цветущая сакура, студенты в изящных мантиях, кланяющиеся каждому встречному. Воздух пах эфиром и дисциплиной.

— Бля, — выдохнул Вася, глядя на эту красоту. — Мне тут сразу захотелось что-нибудь сломать. Или громко материться. Где тут у вас бардак? Где хаос? Где духи, наконец?

Их встретила директор, женщина с лицом застывшей лавы и глазами-буравчиками.

— Грейнджер-сан, Поттер-сан, — поклонилась она. — Домо аригато за помощь. Духи… они оскверняют чистоту нашего духа.

— Щас мы их почистим, — пообещал Вася. — Ведите нас к самому грязному зеркалу.

Их привели в комнату, где висело огромное, старинное зеркало в раме из чёрного дерева. От него веяло холодом и чужим сознанием.

— Так, — потирая руки, сказал Вася. — Петька, свети! А я сейчас объясню этому духу, кто в доме хозяин!

Он подошёл к зеркалу и, не долго думая, плюнул на него.

— Эй, ты, стеклянная мразь! Выезжай на разговор! Быстро!

Зеркало задрожало. В его глубине что-то зашевелилось. Затем из него медленно стала вытекать чёрная, маслянистая тень. Она приняла форму Васи, но искажённую, злую.

— О-о, — усмехнулся Вася. — Двойник. Ничё так. Только я красивее.

Дух-перевёртыш зашипел и бросился на него. Вася не стал применять заклинаний. Он просто достал из-за пояса баллончик с магловской краской и брызнул им прямо в «лиц» тени.

— На, получи, сука! Попробуй теперь повтори!

Тень завизжала, пытаясь стереть ярко-оранжевое пятно, но лишь размазала его. Её форма дрогнула, потеряла чёткость.

— Видишь? — кричал Вася, преследуя её. — Ты можешь копировать меня? А повторить это можешь? Нет? Значит, ты — вторая сортность! Контрафакт!

Он загнал тень в угол и накрыл её серебряной сетью, которую стащил у местных охотников за привидениями.

— Всё, арестован. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас. А сейчас — заткнитесь и не отсвечивайте.

Японские маги смотрели на это с ужасом и восхищением. Их тысячелетние техники оказались бесполезны против грубой силы и находчивости русского аврора.

Вечером в честь «победы» устроили чайную церемонию. Вася сидел на коленях, ёрзал и бросал на стол конфеты, которые нашёл в кармане.

— Ну что, — обратился он к директору. — Разобрались? Ваши духи — как непослушные щенки. Им нужно не медитировать, а дать по жопе. Понятно объяснить, кто тут главный.

Директор молча кивнула, но в её глазах читалось недоумение.

— Ваш метод… очень прямой.

— Зато эффективный, — хвастался Вася. — У нас в России все проблемы решаются тремя способами: пойти выпить, пойти подраться или выпить и потом подраться. С духами — то же самое.

Поттер сидел красный от стыда, но японцы, кажется, были очарованы этой безыскусной простотой. Им подливали сакэ, а Вася рассказывал байки про то, как они с Поттером «разбирались» с троллями, дементорами и американскими големами.

— Вы… очень необычные авроры, — наконец сказала директор.

— Мы — лучшие, — поправил её Вася. — Потому что мы не играем по правилам. Мы их устанавливаем. А теперь, если вы разрешите, мы пойдём. Нас ждёт Лондон. Там, наверное, уже новые мудаки объявились.

Портатив вернул их прямиком в кабинет Кингсли. Тот сидел за столом и смотрел на них с облегчением.

— Я только что получил совиную почту от директора Махотокоро, — сказал он. — Она пишет, что вы… «проявили нестандартный подход и решили проблему с поразительной эффективностью». И что она надеется никогда больше вас не видеть.

— Ну, мы старались, — скромно сказал Вася. — Раздали люлей парочке духов. Мелочь.

— И ещё, — Кингсли понизил голос. — Она прислала счёт. За повреждение исторического зеркала XVIII века. И за… испорченный бамбуковый ковёр краской.

— А, это, — Вася махнул рукой. — Пусть вычтут из нашего жалования. Или лучше — отправят счёт тому духу. Это он виноват, что не уворачивался.

Кингсли просто покачал головой и жестом отпустил их.

На улице шёл дождь. Грязный, холодный, лондонский. Вася подставил ему лицо.

— Ну нахуй, наконец-то нормальная погода. А то там у них всё красиво, чисто… как в музее. Аж тошно было.

Они побрели к дому. К своему убогому, тёплому, настоящему дому. Где пахло тушёнкой, сигаретами и свободой.

— Завтра, — сказал Вася, — надо будет найти того мудака, который показывал мне фиги в зеркале. Надо с ним тоже поговорить. По-русски.

Поттер лишь кивнул. Он был дома. И он был с Васей. А это значило, что всё будет хорошо. Потому что вместе они были непобедимы. Даже против японских духов.

Утро началось с того, что Вася, бреясь перед закопчённым зеркалом в ванной, вдруг увидел в отражении не себя, а рожу какого-то незнакомого японского духа, который показал ему средний палец.

— Ах ты ж, сука! — взревел Вася, не отшатываясь, а, наоборот, вжимаясь лицом в стекло. — Ты ещё сюда пожаловал! Из японского зеркала в моё, блять, личное! Это объявление войны!

Он не стал дожидаться Поттера. Схватив баллончик с монтажной пеной, он запенил зеркало так, что отражения не стало видно вообще.

— На, получай, засранец! Душь свою чистоту в своём японском храме, а сюда не лезь!

Поттер, прибежавший на шум, застал уже всю ванную в пене и Васю, который с удовлетворением созерцал свою работу.

— Что случилось?

— Зеркальный хулиган пожаловал, — пояснил Вася. — Пришлось принять меры. Теперь, блять, пусть выбирается, если сможет. А не сможет — так и замёрзнет там, как муха в янтаре.

Через пару часов в дверь постучали. На пороге стоял молодой японец в безупречных мантиях, с почтительным, но напряжённым поклоном.

— Грейнджер-сан? Меня зовут Такеши. Мне поручено доставить вам… — он протянул изящный футляр, — …новое зеркало. От директора Махотокоро. В знак благодарности. И… — он потупился, — …извинений за беспокойство.

Вася взял футляр, открыл. Там лежало небольшое, но явно очень старое и мощное зеркало в простой деревянной раме.

— Ничё так, — оценил он. — А оно не будет показывать мне рожи?

— Нет! — испуганно ответил Такеши. — Оно… очищено. И настроено на вашу энергию. Оно будет показывать только правду.

— Скучно, — разочарованно протянул Вася. — Ладно, спасибо. Можешь идти. И передай своей директорше, что если её духи ещё раз сунутся — я ей всю школу пеной запеню.

Такеши поклонился ещё ниже и почти бегом ретировался.

Зеркало повесили в гостиной. Оно и правда работало странно: показывало не просто отражение, а как будто суть человека. Поттер, глядя в него, видел себя не в мантии, а в потрёпанной форме аврора, с синяком под глазом и усталыми, но твёрдыми глазами.

Вася, естественно, подошёл к нему первым.

— Ну-ка, что ты мне покажешь, стекляшка…

Зеркало дрогнуло. Отражение Васи было… таким же. Таким же угловатым, дерзким, с сигаретой в зубах и монтировкой на плече. Но перед ним стояла не комната, а целая толпа призрачных фигур: тролли, дементоры, пожиратели, големы, японские духи… все, кого он победил. И все они смотрели на него не с ненавистью, а с уважением, даже со страхом.

— Ничоси, — усмехнулся Вася. — Групповой портрет. Красиво. Можно сказать, моя жизнь в картинках.

Поттер подошёл и посмотрел на своё отражение. Перед ним тоже стояли фигуры: родители, Сириус, Люпин, Дамблдор… все, кто погиб за него. Они улыбались.

— Оно показывает… потери, — тихо сказал Поттер.

— Оно показывает нас, — поправил Вася. — Всю нашу историю. Всю нашу боевую дорогу. Не стыдно. Можно сказать, музей нашей славы. Только бесплатный.

Он хлопнул Поттера по плечу.

— Ладно, хватит пялиться. Пора за дело. Мне сторож от Френка сказал, что в районе Косого переулка опять какая-то шайка объявилась. Торгуют поддельными амулетами. Надо будет провести воспитательную беседу.

Шайка оказалась группой молодых и наглых волшебников, которые на коленке клепали «амулеты удачи» из подручного хлама и продавали их доверчивым туристам.

Вася и Поттер нагрянули к ним на «склад» — в подсобку одного из магазинчиков.

— Ну что, мастера-самоучки? — громко спросил Вася, ломая дверь. — Хороший бизнес придумали. Обманывать людей — это вам не в карты играть.

Лидер шайки, долговязый тип с прыщавым лицом, попытался наглеть.

— А вы кто такие? Авроры? У вас есть ордер?

— У меня есть это, — Вася показал монтировку. — Это мой ордер. А это — моя судебная система. — Он ткнул ею в грудь прыщавому. — Быстро вернули все бабки тем, кого вы наёбали! А то щас я вам такие амулеты на шею повешу, что вы забудете, как ходить.

Через десять минут всё было кончено. Деньги возвращены, поддельные амулеты конфискованы (Вася решил их позже разобрать на запчасти), а шайка с позором бежала.

— Вот и всё, — сказал Вася, выходя на улицу. — Ещё один очаг зла потушен. Мир стал чуть безопаснее. Чуть.

Он закурил, глядя на заходящее солнце.

— А знаешь, Петька, мне это нравится. Не эти глобальные разборки с вампирами и духами. А вот это. Мелочёвка. Навести порядок в своём районе. Чтобы люди спали спокойно. Это и есть настоящая работа.

Поттер молча кивнул. Он был согласен. Они были не героями, не спасителями мира. Они были дворниками. Которые убирали мусор с улиц своего города. И в этом был свой смысл. Свой долг. Своя честь.

Они побрели домой. К своему зеркалу, которое показывало правду. К своему дивану, на котором можно было рухнуть после работы. К своей жизни. Суровой, неуютной, но своей.

И они были счастливы. Потому что они были вместе. И потому что они делали то, что должны были делать.